Дети монаха

Быть Теневым Монархом — значит обладать властью над самой смертью. Мир замирает, когда я прохожу мимо, тени склоняются в безмолвном почтении, а время... время для меня давно превратилось в бесконечную прямую, лишенную финала. Я бессмертен, я абсолютен, я — правитель территории вечного покоя.

Но даже у владыки мертвых есть своя ахиллесова пята. И сейчас эта «пята» в количестве двух штук, судя по всему, пыталась разрушить один из элитных ночных клубов Сеула.

Я сидел в своем кабинете, глядя в панорамное окно на огни города. Тишину нарушал лишь мерный стук часов и едва слышное дыхание Юки, который сидел в кресле напротив с книгой. Юки. Мой омега, мой якорь в этом мире. С его фарфоровой кожей, взъерошенными черными волосами и пронзительными голубыми глазами, он казался хрупким произведением искусства, но я знал, что внутри него скрывается стальной стержень. Чтобы выжить в доме с четырьмя альфами, двое из которых — доминантные, нужно иметь нервы из адамантия.

Тишину разорвал резкий рингтон моего телефона. Я взглянул на экран. Алекс.

Мой старший сын. Доминантный альфа, восемнадцать лет от роду, метр девяносто пять роста, с моими чертами лица и глазами Юки. Идеальное сочетание мощи и красоты, которое обычно сопровождалось запахом дорогого табака, сладкого персика и острой корицы.

Я нажал на кнопку приема.

– Слушаю, Алекс.

Из динамика донеслось невнятное сопение, громкая музыка на фоне и какой-то подозрительный грохот.

– Пап... ик... – голос сына звучал так, будто его язык внезапно стал втрое больше обычного. – Зачем... бени... ик... нас... стены... они двигаются, пап...

Я почувствовал, как у меня дернулся глаз.

– Алекс, где вы? И где Миджун?

– Она... ик... она пытается доказать вышибале, что он — переодетая тень... ик... Пап, он не хочет входить в твой легион... она злится...

Я прикрыл глаза рукой, медленно потирая переносицу. Миджун. Моя дочь, моя маленькая копия, если бы я внезапно решил стать девушкой с длинными волосами и глазами цвета грозовой тучи. Она была такой же упрямой, как и её брат, и когда эти двое оказывались вместе, мир вокруг обычно начинал гореть. Они не могли прожить друг без друга и дня, но стоило им оказаться в одном помещении дольше часа, как начиналась третья мировая.

Юки оторвал взгляд от книги и приподнял бровь. Его тонкий нюх омеги, даже через расстояние, казалось, уловил флюиды надвигающейся катастрофы.

– Это твои дети, Джин, – спокойно произнес Юки, хотя в его глазах плясали смешинки. – Или спасай юных алкоголиков, или я завтра сдам их в аренду твоему легиону на общественные работы. Игрис давно хотел потренировать новобранцев.

– Юки, это не смешно, – вздохнул я, вставая из-за стола.

– Очень даже смешно, – парировал он, возвращаясь к чтению. – Особенно учитывая, что Сухо в свои тринадцать ведет себя приличнее, чем эти двое доминантных оболтусов. Медаль мне, Джинву. Выдай мне медаль за то, что я терплю этот зоопарк.

Я лишь коротко улыбнулся ему, прежде чем активировать навык. Тень под моими ногами расширилась, поглощая меня.

Перемещение заняло секунду. Я материализовался в узком переулке за клубом «Енот». Запах здесь стоял специфический: смесь дорогого парфюма, перегара и... персиков. Очень много персиков.

Картина, представшая моему взору, заставила бы содрогнуться любого монстра S-ранга.

Алекс, этот двухметровый шкаф с идеальным телосложением, сейчас сидел на корточках в кустах, обнимая какую-то облезлую урну, и с чувством изливал ей душу... вместе с содержимым своего желудка. Его небесно-голубые глаза были мутными, а челка прилипла ко лбу.

Рядом, прислонившись спиной к кирпичной стене, сползала вниз Миджун. Её длинные черные волосы спутались, а серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас блуждали где-то в районе стратосферы.

– Я же... ик... говорила ему, – пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд на мне. – Папа? О, великий Теневой Монарх... Ты пришел за душами? У меня есть одна... вышибалы... но он невкусный...

– Миджун, вставай, – я подошел к ней, стараясь не вдыхать слишком глубоко.

– Пап... – Алекс оторвался от урны и попытался встать, но его ноги, привыкшие к идеальному балансу, сейчас жили своей жизнью. – Пап, стены... они несправедливы. Почему они... ик... такие твердые?

– Потому что это кирпич, Алекс, – я подхватил его под мышку, прежде чем он снова встретился с землей.

– Ты... ты такой сильный, – прошептал сын, утыкаясь носом в мое плечо. – От тебя пахнет... пахнет спокойствием. А от Миджун пахнет... ик... поражением.

– Заткнись, придурок! – огрызнулась Миджун, предпринимая героическую попытку подняться самостоятельно. – Я выпила больше тебя!

– Ты просто... ик... больше расплескала, – парировал Алекс.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с обреченностью. Мои дети. Наследники величайшей силы в истории. Доминантные альфы, способные одним присутствием подавлять волю окружающих. И вот они здесь — блещут талантами в кустах за ночным клубом.

– Так, оба замолчали, – мой голос прозвучал тише обычного, но в нем прорезались нотки Монарха.

Оба мгновенно притихли. Даже в состоянии глубочайшего опьянения инстинкты подчинения отцу-вожаку сработали безотказно.

– Мы... мы просто праздновали, – тихо пискнула Миджун, виновато опуская глаза.

– Что именно? – спросил я, подхватывая и её.

– Пятницу... – честно ответил Алекс. – И то, что нас... ик... не отчислили за ту драку в академии.

Я вздохнул. Драка. Конечно. Двое доминантных альф в одном учебном заведении — это всегда рецепт катастрофы.

– Юки будет в «восторге», – пробормотал я.

– О нет... – Алекс внезапно протрезвел на пару процентов. – Мама... Мама убьет нас. Пап, спрячь нас в мире теней! Пожалуйста! Там тихо, там Бер... Бер меня понимает...

– Бер вас не спасет от гнева Юки, – отрезал я, активируя перенос обратно домой.

Мы оказались в гостиной. Юки уже ждал нас, стоя со скрещенными на груди руками. Рядом с ним стоял Сухо, наш младший. Тринадцатилетний альфа, который был точной копией меня, смотрел на старших брата и сестру с нескрываемым презрением, хотя в уголках его губ дрожала усмешка.

– О, вернулись герои, – медовым голосом произнес Юки. – И как охота? Много кустов удалось победить?

Алекс и Миджун синхронно попытались выпрямиться, что выглядело крайне жалко.

– Мам, мы... – начала Миджун, но икота прервала её на полуслове.

– В душ. Оба, – скомандовал Юки. – Сухо, помоги этим недоразумениям дойти до ванных комнат. Если кто-то из них упадет — не поднимай, пусть спят на коврике.

– С радостью, мам, – Сухо ухмыльнулся, подходя к старшим. – Пошли, элита нации.

Когда дети, спотыкаясь и переругиваясь шепотом, скрылись в коридоре, Юки тяжело вздохнул и подошел ко мне. Он положил ладони мне на грудь, и я почувствовал, как напряжение в моих плечах начинает спадать.

– Я же говорил, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. – Им нужно больше дисциплины.

– Им нужно меньше свободы, – ответил я, обнимая его за талию. – Иногда я жалею, что они унаследовали мою силу.

– Они унаследовали твою силу, Джин, но мой характер, – Юки улыбнулся. – А это значит, что завтра утром их ждет очень ранний подъем и очень длинная лекция о вреде алкоголя для доминантных альф. И ты мне в этом поможешь.

– Разве я могу отказать?

– Нет. Потому что ты — Теневой Монарх, а я — тот, кто готовит тебе ужин.

Я притянул его ближе, вдыхая его родной запах, который всегда успокаивал тьму внутри меня. Где-то наверху послышался грохот упавшего тела и возмущенный крик Сухо.

– Папа! Алекс заснул прямо в дверях!

– Джинву, – Юки выразительно посмотрел на меня.

Я вздохнул. Бессмертие — это, конечно, хорошо. Но иногда кажется, что вечность — это слишком долгий срок для того, чтобы вытаскивать своих детей из неприятностей.

– Иду, – отозвался я, чувствуя, как тени за моей спиной сочувственно колышутся. Даже у легиона мертвых были пределы терпения, но у отца троих детей их просто не существовало.

– И не забудь, – добавил Юки мне в спину, – завтра мы идем выбирать Сухо новый тренировочный костюм. И если эти двое не смогут идти, ты потащишь их на себе.

Я остановился в дверях и обернулся.

– Ты ведь знаешь, что я могу просто призвать Кайсела и долететь до магазина?

– Никаких драконов, Джинву. Мы будем страдать как нормальная семья. Пешком.

Я покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Быть самым могущественным существом во вселенной — это одно. Быть мужем Юки и отцом этой банды — совсем другое. И, честно говоря, второе требовало куда больше мужества.

– Слушаюсь, мой омега, – произнес я, прежде чем отправиться наводить порядок в верхних покоях своего беспокойного королевства.

Ночь в доме Сон только начиналась. И где-то в глубине души я знал, что ни на что не променял бы этот хаос. Даже на абсолютную власть над миром. Ведь власть не умеет так смешно икать и просить прощения, уткнувшись носом в плечо.