Дети

Быть Теневым Монархом означало обладать властью над самой смертью. Я мог повелевать легионами верных теней, мог перекраивать пространство и время, а моё тело, наделённое силой Системы и переродившееся в божественную сущность, было неподвластно старению. Бессмертие — это дар, который многие посчитали бы высшим благом, но в обычный субботний вечер я понимал, что у этого дара есть и обратная сторона. Например, бесконечное терпение, которое мне требовалось, чтобы не сойти с ума в кругу собственной семьи.

Я сидел в гостиной, прикрыв глаза и наслаждаясь редкой минутой тишины. Рядом, на диване, устроился Юки. Мой муж, мой якорь в этом мире, сидел с книгой, и свет лампы мягко падал на его фарфоровую кожу. Черные взъерошенные волосы, которые он так и не научился укрощать, и эти пронзительные небесно-голубые глаза — Юки был воплощением спокойствия. Даже будучи омегой, он умудрялся держать в узде этот дом, полный доминантных хищников.

Тишину нарушил мерный топот сверху. Сон Сухо, наш младший, тринадцатилетний альфа и почти полная моя копия, промчался по коридору, преследуя какую-то свою цель. Он был единственным, кто в этот вечер вел себя относительно предсказуемо.

— Джин-ву, ты слишком напряжен, — не поднимая глаз от книги, произнес Юки. Его голос, мягкий и обволакивающий, действовал на меня лучше любого заклинания исцеления. — Расслабься. Двойняшки обещали вернуться к полуночи.

Я вздохнул, потирая переносицу.

— Именно это меня и пугает. Когда Алекс и Миджун обещают что-то вместе, это обычно означает, что катастрофа уже запущена.

Мои старшие дети были моей гордостью и моей главной головной болью. Алекс в свои восемнадцать уже вымахал до ста девяноста пяти сантиметров. Доминантный альфа, чье присутствие в комнате ощущалось как физическое давление — смесь запаха дорогого табака, сочного персика и легкой нотки корицы. Умный, сильный, с моими чертами лица, но глазами Юки. И Миджун — его зеркальное отражение, моя женская версия. Те же серые глаза, похожие на грозовую тучу, те же длинные черные волосы и тот же невыносимый характер.

Они не могли прожить друг без друга и дня, но, оказываясь в одном помещении, превращали его в зону боевых действий.

Внезапно мой телефон, лежащий на кофейном столике, завибрировал. Я взглянул на экран: «Алекс».

Сердце екнуло. Я нажал на прием и включил громкую связь.

— Пап... ик... — раздалось на том конце. Голос Алекса был неестественно тягучим. — Зачем... бени... ик... нас... так много...

Я замер, чувствуя, как дергается глаз. Юки медленно закрыл книгу и перевел на меня взгляд, в котором читалось сочувствие, смешанное с едва скрываемым смешком.

— Алекс? Где вы? — спросил я максимально спокойным тоном, хотя тени в углах комнаты уже начали тревожно шевелиться, чувствуя мое раздражение.

— Мы... ик... у енота... — пробормотал сын. — Миджун... она пытается... ик... оседлать мусорный бак... Пап, он не скачет...

Связь оборвалась.

Юки вздохнул и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок.

— Это твои дети, Джин. Или спасай юных алкоголиков, или завтра мы будем читать о них в криминальной хронике.

— Почему именно мои? — я поднялся, чувствуя, как мана начинает вибрировать вокруг меня.

— Потому что только у Теневого Монарха могли родиться дети, способные перепить целую футбольную команду и при этом пытаться «оседлать» городское имущество, — Юки улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что мой гнев тут же испарился. — Иди уже, герой. Я приготовлю антипохмельный отвар. И, Джин... постарайся не снести клуб.

Я кивнул, концентрируясь. Мне не нужно было такси или навигатор. Я чувствовал их ауры — яркие, пульсирующие, но сейчас какие-то... разболтанные.

«Обмен тенями».

Пространство исказилось, и в следующее мгновение я оказался в узком переулке за клубом с нелепым названием «Енот». Запах дешевого неона, поп-музыки и перегара ударил в нос.

Картина, представшая моему взору, была достойна кисти сюрреалиста.

Алекс, мой огромный, статный сын, доминантный альфа, способный одним взглядом заставить дрожать матерых охотников, сейчас сидел на корточках в кустах. Его идеально сшитая рубашка была расстегнута, а небесно-голубые глаза пытались сфокусироваться на ботинке.

Рядом Миджун, спутав свои длинные волосы с ветками декоративного кустарника, усердно доказывала мусорному баку, что он «ведет себя крайне непедагогично».

— Я... ик... я требую аудиенции! — провозгласила она, пытаясь встать в величественную позу, но тут же покачнулась.

Алекс заметил меня. Его лицо озарила блаженная, абсолютно глупая улыбка.

— О... Папа пришел... Гляди, Миджун... Тень пришла...

— Какая тень? — буркнула дочь, оборачиваясь. Увидев меня, она на мгновение протрезвела, но лишь на мгновение. — О, Верховный Главнокомандующий... Мы тут... проводим тактическую разведку... местности...

В этот момент Алекса скрутило, и он, издав жалобный звук, уткнулся лицом в листву. Его вырвало прямо под ноги какому-то несчастному фикусу.

Я прикрыл глаза рукой. Я сражался с ледяными монархами, я противостоял титанам, я прошел через чистилище Системы. Но ничто не готовило меня к виду моих пьяных в стельку детей-альф.

— Вставайте, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком угрожающе. — Мы уходим. Домой.

— Пап, — Миджун икнула и вцепилась в мой рукав. — Ты не понимаешь... Этот бак... он оскорбил честь нашей семьи...

— Бак не может оскорбить честь, Миджун. Он сделан из пластика, — я подхватил её под локоть, не давая упасть.

— Он... ик... посмотрел на меня... серо! — влез Алекс, с трудом поднимаясь на ноги. Его рост в сто девяносто пять сантиметров сейчас был скорее помехой — он шатался, как подпиленная сосна. — Пап, ты такой... четкий... Почему у тебя четыре головы?

Я вздохнул, понимая, что обычными методами я их отсюда не утащу.

— Игрис, Кайсел, — негромко позвал я.

Из моей тени плавно поднялись две высокие фигуры. Игрис, как всегда безупречный и молчаливый, склонил голову. Кайсел в своей человекоподобной форме выглядел слегка озадаченным.

— Помогите им, — приказал я.

Игрис, проявив чудеса деликатности, подхватил Миджун под мышки. Девушка попыталась дать ему сдачи, но ее кулак лишь бессильно скользнул по доспехам.

— О, рыцарь... — пробормотала она, внезапно затихая. — У тебя такие... холодные руки... Давай поженимся...

Игрис замер, и я готов был поклясться, что под его шлемом промелькнуло крайнее замешательство.

Кайселу достался Алекс. Сын был тяжелым, даже для тени, но дракон в человеческом обличье просто перекинул его через плечо, как мешок с картошкой.

— Пап! — выкрикнул Алекс, болтаясь вниз головой. — Скажи ему... чтобы не тряс... у меня там... персики... бунтуют...

Через мгновение мы все оказались в нашей гостиной. Юки уже ждал нас, держа в руках поднос с дымящимися чашками. Увидев Игриса с Миджун на руках и Кайсела с Алексом, он не выдержал и негромко рассмеялся.

— Боже мой, Джин, они выглядят ужасно.

— Они ведут себя еще хуже, — я помог Игрису усадить Миджун в кресло.

— Так, — Юки подошел к сыну, который теперь пытался сползти с плеча Кайсела на ковер. — Алекс, пей это. Живо.

— Это яд? — подозрительно прищурился Алекс, глядя на чашку. — Ты хочешь... устранить конкурента?

— Я хочу, чтобы ты перестал вонять табаком и рвотой в моей гостиной, — отрезал Юки тоном, не терпящим возражений. Даже в пьяном состоянии инстинкты Алекса сработали: он послушно взял чашку и начал пить.

Миджун тем временем пыталась заплести косички из плаща Игриса.

— Миджун, дорогая, — я присел перед ней. — Зачем вы так набрались?

Она посмотрела на меня своими серыми глазами, которые сейчас казались совсем детскими.

— Мы... мы просто хотели отметить... — она запнулась.

— Что отметить? — спросил Юки, вытирая лицо Алекса влажным полотенцем.

— То, что мы... — Алекс икнул, — ...что мы наконец-то сдали этот чертов экзамен по мано-теории. Пап, это было так сложно... Формулы... они крутились... как твои тени...

Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Злость ушла, оставив лишь легкое раздражение и бесконечную любовь. Эти двое, несмотря на свою силу и статус доминантных альф, все еще были моими детьми, которые искали способ справиться со стрессом, пусть и такой радикальный.

— Ладно, — я поднялся. — Сухо уже спит?

— Да, — Юки улыбнулся. — Он тренировался до изнеможения, чтобы быть «как папа», и вырубился прямо в спортзале. Я перенес его в кровать.

Я посмотрел на своих старших. Алекс уже начал клевать носом, а Миджун, наконец, отпустила Игриса и свернулась калачиком в кресле.

— Игрис, Кайсел, отнесите их в комнаты. И проследите, чтобы они не свалились с кроватей.

Тени кивнули и бесшумно исчезли вместе с моими непутевыми наследниками.

В гостиной снова воцарилась тишина. Я подошел к Юки и обнял его со спины, утыкаясь носом в изгиб шеи. От него пахло чистотой, домом и спокойствием.

— Тебе действительно нужно дать медаль, — прошептал я. — Один омега на четырех альф, двое из которых — стихийное бедствие.

Юки накрыл мои руки своими.

— Мне не нужна медаль, Джин. Мне достаточно того, что вы все возвращаетесь домой. Даже если двое из вас возвращаются в кустах.

Я усмехнулся.

— Завтра у них будет самое тяжелое утро в жизни. Я лично прослежу, чтобы тренировка началась в шесть утра.

— О, Монарх Теней, ты сама жестокость, — рассмеялся Юки, поворачиваясь в моих объятиях.

— Это называется воспитание, — я поцеловал его в лоб. — Кровь Теневого Монарга не должна разбавляться дешевым виски без последствий.

Где-то наверху послышался глухой удар и приглушенный стон Алекса: «Бак... он нашел меня...».

Я вздохнул. Бессмертие — это определенно очень долгий путь. Но, глядя в глаза Юки, я понимал, что готов пройти его до конца, сколько бы раз мне ни пришлось вытаскивать своих детей из кустов.