Столас и блиц но столас актив

Солнце в Аду никогда не светило по-настоящему, но сквозь высокие стрельчатые окна дворца Гоэтии пробивался специфический багровый свет, знаменующий начало нового дня. Блиц открыл глаза и пару секунд просто смотрел в потолок, украшенный золотой лепниной. На его груди покоилась тяжелая, но теплая голова принца Столаса.

Блиц, одетый в свою неизменную черную майку (он наотрез отказывался спать в «этих дурацких шелковых пижамах»), осторожно высвободил руку и легонько ткнул сову в плечо. Его длинный хвост с острым наконечником беспокойно дернулся под одеялом. Несмотря на то что они начали встречаться совсем недавно, Блиц всё еще чувствовал себя здесь, в этой роскоши, как вор, который случайно забрел в сокровищницу и боится, что его вот-вот вышвырнут. Но Столас… Столас был другим.

– Доброе утро, пташка, – прохрипел Блиц своим обычным резким голосом, в котором, впрочем, проскользнули непривычные нежные нотки.

Столас зашевелился. Его четыре глаза открывались по очереди, медленно и сонно. Увидев лицо Блица так близко, он расплылся в мягкой улыбке, которая всегда заставляла сердце беспризорного беса биться чаще.

– Доброе утро, Блицси, – проворковал принц и, подавшись вперед, запечатлел мягкий поцелуй на красной щеке беса.

Блиц тут же вспыхнул, его лицо приобрело еще более насыщенный алый оттенок. Он фыркнул и отвернулся, пытаясь скрыть смущение за привычной грубостью.

– Ну ладно, всё, хватит нежностей. Давай просыпаться, пошли пожрем чего-нибудь. Желудок уже марши исполняет.

Столас тихо рассмеялся, приподнимаясь на локтях. Его длинные перья на голове слегка растрепались, что придавало величественному принцу домашний и уязвимый вид.

– Да, конечно, идем. Я приготовлю блинчики. Свежая черника из человеческого мира как раз должна была остаться.

Они вместе спустились на огромную кухню. Блиц, в своих поношенных синих джинсах и кроссовках, смотрелся странно на фоне сверкающего мрамора, но Столаса это ничуть не смущало. Пока принц, облаченный в свою дорогую домашнюю одежду — красную рубашку и черные панталоны, — порхал над плитой, Блиц сидел на барном стуле, болтая ногами и делая вид, что его не трогает эта идиллия.

Завтрак прошел в уютной болтовне. Они решили, что сегодня им не хочется никуда идти — ни в компанию I.M.P., ни на официальные приемы Гоэтии. Весь день они провели в огромной гостиной, обложившись подушками и пересматривая старые фильмы. Блиц громко комментировал тупость героев, а Столас лишь изредка посмеивался, подливая обоим чай.

Однако, когда сумерки сгустились над их поместьем, атмосфера изменилась. Блиц, обладавший звериным чутьем на смену настроения, заметил, что Столас стал молчаливым. Принц то и дело бросал на него странные, пронзительные взгляды своими четырьмя глазами, будто хотел что-то сказать, но слова застревали у него в горле.

– С тобой всё нормально, Столас? – спросил Блиц, откладывая пустую тарелку из-под попкорна. – Ты какой-то дерганый. Опять Стелла звонила и орала про развод, который вы не можете оформить?

Столас глубоко вздохнул и повернулся к нему всем телом. В его глазах читалась решимость, смешанная с легким трепетом.

– Нет, Блиц, дело не в ней. Послушай… я знаю, что ты всегда берешь на себя главную роль. И я знаю, как ты относишься к своей… независимости в постели.

Блиц напрягся. Его хвост нервно обвился вокруг ноги. До этого момента в их недолгих отношениях Блиц всегда доминировал. Это было его защитной реакцией, его способом контролировать ситуацию. Он никогда не позволял никому видеть себя слабым. В глубине души он хранил секрет, который его пугал: несмотря на весь свой бравый вид и пошлые шуточки, он был девственником в том, что касалось роли пассива. Он никогда никому не доверял настолько, чтобы «отдать управление».

– К чему ты клонишь, пернатый? – голос Блица стал тише.

– Я хочу попробовать кое-что другое, – мягко, но твердо произнес Столас. – Блиц, я хочу… я хочу лишить тебя этой твоей «брони». Я хочу, чтобы сегодня ты позволил мне вести.

Блиц резко отпрянул, его глаза расширились от ужаса.

– Нет! – выпалил он. – Даже не думай об этом. Я не… я не буду этого делать. Это исключено!

– Блиц, послушай, – Столас попытался взять его за руку, но бес отдернул её. – Ты же не хочешь всю жизнь бояться собственной уязвимости? Я буду очень аккуратен. Тебе понравится, обещаю. Это не про власть, это про близость.

– Мне и так нормально! – Блиц начал заводиться, его страх трансформировался в привычную агрессию. – Я не собираюсь подставляться. А если я не согласен, что тогда?

Лицо Столаса внезапно изменилось. Доброта не исчезла, но в ней проступила та самая древняя, пугающая сила принца Ада, которую Блиц видел редко, но всегда помнил. Столас выпрямился, становясь выше и величественнее.

– Тогда, – голос принца стал низким и вибрирующим, – я тебя свяжу.

Он придвинулся ближе, и Блиц, охваченный паникой, попытался отползти назад, но лишь сильнее вжался в спинку дивана.

– Эй, эй, полегче! Ты чего… – начал было бес, но не успел закончить.

Столас сделал короткий жест рукой, и магические искры соткались в прочные, светящиеся эфирным светом веревки. В мгновение ока запястья Блица оказались плотно прижаты друг к другу.

– Столас, это не смешно! Развяжи меня сейчас же! – закричал Блиц, начиная активно брыкаться.

Но принц был неумолим. Он легко, словно Блиц ничего не весил, подхватил его на руки.

– Ты сам напросился на грубость, мой маленький бес, – прошептал Столас ему на ухо, и от этого звука у Блица по спине пробежали мурашки — наполовину от страха, наполовину от странного, запретного возбуждения.

Столас принес его в спальню и бросил на огромную кровать. Блиц извивался, пытаясь высвободиться, но магия принца была слишком сильна. Когда Столас начал стягивать с него одежду, Блиц перешел от угроз к мольбам.

– Стой, стой! Ладно, я согласен! Я буду пассивом, только развяжи меня, Столас, пожалуйста! Мне страшно, черт возьми!

Столас на мгновение замер, глядя на дрожащего под ним беса. Его взгляд смягчился. Он навис над Блицем, касаясь своим лбом его лба.

– Блицси… – тихо сказал он. – Я не хочу причинять тебе вред. Я буду нежным, клянусь всеми кругами Ада. Но веревки останутся. Пока что. Тебе нужно научиться отпускать контроль.

– Но мне больно… – прошептал Блиц, когда процесс начался.

Его тело было напряжено как струна. Столас действовал максимально осторожно, постоянно шепча слова утешения, целуя его в плечи, в рога, в кончик носа. Он заполнял собой всё пространство, не оставляя Блицу возможности сбежать в свои мысли.

– Дыши, Блиц. Просто дыши ради меня, – уговаривал Столас.

Постепенно страх начал отступать. Боль, которая вначале казалась невыносимой, сменилась странным, распирающим чувством полноты и некой пугающей правильности происходящего. Блиц перестал сопротивляться веревкам и вместо этого начал прижиматься к рукам Столаса, ища опору.

– Вот так, мой хороший, – Столас улыбнулся, видя, как зрачки беса расширяются от нахлынувшего удовольствия.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Столас щелкнул пальцами, и магические путы исчезли. Блиц не сразу пошевелился. Он лежал, глядя в потолок, чувствуя себя странно опустошенным и в то же время невероятно легким.

Столас лег рядом, притягивая его к себе и укрывая крылом.

– Ты как? – тихо спросил принц.

Блиц помолчал, а потом буркнул, утыкаясь лицом в перья на груди Столаса:

– Бывало и хуже. Но… в следующий раз я связываю тебя. Понял, пернатый ублюдок?

Столас тихо рассмеялся, чувствуя, как Блиц обнимает его в ответ, уже не скрывая своей привязанности.

– Как скажешь, Блицси. Как скажешь.