Альфы

Быть Теневым Монархом означало обладать властью над самой смертью, повелевать легионами теней и нести на своих плечах груз вечности. Бессмертие, которое когда-то казалось проклятием, со временем стало лишь фоном для моей настоящей жизни. Сила, способная стирать миры, меркла перед одной-единственной задачей, с которой не справлялись даже мои верные маршалы: воспитанием троих сыновей и дочери.

Я стоял у окна нашего дома, наблюдая, как закатное солнце окрашивает небо в багровые тона. Внутри меня пульсировала тьма, спокойная и подчиненная, но даже она, казалось, съеживалась, когда в гостиную входил мой муж.

Юки. Мой Окумура Юки. Омега с фарфоровой кожей, небесно-голубыми глазами и копной вечно взъерошенных черных волос. Глядя на него, сложно было поверить, что этот хрупкий на вид мужчина держит в узде четырех альф, двое из которых — доминантные. Я, владыка теней, и наш старший сын Алекс.

– Джин, ты снова ушел в себя, – раздался мягкий, но требовательный голос.

Я почувствовал, как теплые руки обвили мою талию со спины. Запах Юки — нежный, успокаивающий, единственный аромат, который мог укротить мою внутреннюю бурю — окутал меня коконом.

– Просто задумался о том, как тихо сегодня в доме, – ответил я, накрывая его ладони своими. – Сухо у друга?

– Да, наш младший решил, что тринадцатилетие — это возраст, когда нужно начинать строить свою «теневую империю» в песочнице, – усмехнулся Юки, прижавшись щекой к моей спине. – А вот близнецы…

Он не успел договорить. Тишину, которой я так наслаждался последние десять минут, бесцеремонно прервала мелодия моего телефона. Я взглянул на экран. Алекс.

Мой старший сын был моей гордостью и моей главной головной болью. В свои восемнадцать он вымахал до ста девяноста пяти сантиметров, обладая телом, которому позавидовали бы древнегреческие боги. Его доминантная аура альфы была настолько мощной, что обычные люди невольно склоняли головы, даже если он просто проходил мимо. Но при этом у него не было магических сил — чистая физическая мощь, острый ум и характер «души компании». И, конечно, этот его запах — персик с корицей. Слишком сладкий для такого гиганта, но чертовски запоминающийся.

– Пап… – раздалось из трубки, сопровождаемое отчетливым иканием. – Пап… а зачем… ик… бени… то есть тени… нас окружили?

Я прикрыл глаза, чувствуя, как в районе переносицы начинает зарождаться пульсирующая боль. Я медленно потер переносицу пальцами.

– Алекс, где вы? И почему ты звучишь так, будто выпил годовой запас элитного погреба Ассоциации?

– Мы… мы празднуем! – на заднем плане раздался звонкий, пронзительный девичий смех, переходящий в кашель. – Миджун сказала, что… ик… что если мы выпьем ту синюю штуку, то увидим Игриса в розовой пачке! Пап, а Игрис… он же не носит розовое?

Юки, стоявший рядом, услышал каждое слово. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с выражением лица человека, которому полагается не просто медаль, а целый памятник из чистого золота.

– Это твои дети, Джин, – констатировал он, отстраняясь. – Или спасай юных алкоголиков, или я завтра заставлю их тренироваться с Беррилом до потери сознания. На трезвую голову.

– Я понял, – выдохнул я.

Миджун. Моя маленькая копия. Восемнадцать лет, рост сто семьдесят пять, длинные черные волосы и глаза цвета грозовой тучи. Она была альфой до мозга костей, упрямой, дерзкой и совершенно неуправляемой, когда дело касалось ее брата-близнеца. Эти двое были неразлучны. Они могли сцепиться в драке из-за последней порции рамёна, но стоило кому-то постороннему косо взглянуть на одного из них — и обидчик отправлялся в больницу раньше, чем успевал извиниться.

Я сосредоточился на тени Алекса. Перемещение заняло доли секунды.

Воздух у ночного клуба «Неоновый горизонт» был пропитан запахом дешевого парфюма, выхлопных газов и… персиков. Очень много персиков.

Мой глаз нервно дернулся.

В кустах, прямо за сверкающей вывеской клуба, происходила сцена, достойная трагедии и комедии одновременно. Алекс, этот огромный доминантный альфа, сидел на корточках, придерживая волосы Миджун, пока ту нещадно рвало в аккуратно подстриженный газон.

– Я же говорила… ик… – прохрипела Миджун, поднимая голову. Ее серые глаза были мутными, а лицо — бледнее обычного. – Синяя штука… это яд. Папа нас убьет.

– Не убьет, – оптимистично отозвался Алекс, шатаясь. – Он нас… ик… любит. А Юки-сан… о, Юки-сан нас точно прибьет.

– Я уже здесь, – произнес я холодным, ровным голосом, от которого даже тени в подворотне вытянулись по стойке «смирно».

Близнецы синхронно вздрогнули. Алекс попытался резко встать, но координация подвела его, и он с глухим стуком приземлился обратно на пятую точку. Миджун просто уткнулась лбом в колено брата, издав страдальческий стон.

– О, Монарх пришел, – пробормотала она. – Привет, пап. А у тебя… ик… корона не сползла?

Я подошел ближе, чувствуя, как от них разит алкоголем. Мои дети. Мое наследие. Доминантные альфы, будущее этого мира, блевали в кустах элитного заведения.

– Вставайте, – скомандовал я.

– Пап, – Алекс поднял на меня свои небесно-голубые глаза, в которых сейчас плескалась абсолютная беспомощность. – Ноги… они как желе. И мир… почему он крутится? Ты его крутишь? Перестань, пожалуйста.

Я вздохнул, чувствуя, как гнев медленно сменяется усталостью. Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в небе над переулком, скрытый от глаз обычных людей моей волей.

– Игрис, Белл, помогите им, – приказал я тени.

Из моей тени бесшумно вышли два рыцаря. Игрис, всегда безупречный и серьезный, осторожно подхватил Миджун под мышки. Белл, с его вечной аурой превосходства, с явным отвращением на «лице» схватил Алекса за воротник куртки.

– Папа! – возмутился Алекс, когда его ноги оторвались от земли. – Скажи этому консервному банку, чтобы он был нежнее! Я — наследник!

– Ты — позорище, – отрезал я, направляясь к Кайселу. – Миджун, ты тоже.

– Мы просто хотели… отдохнуть, – пробормотала дочь, засыпая прямо на руках у Игриса. – Учеба… альфы… все хотят от нас чего-то…

Я остановился. В ее голосе, даже сквозь пьяный бред, проскользнула та самая горечь, которую я сам когда-то чувствовал. Быть детьми Сон Джинву — это не только привилегия, это колоссальное давление. От них ждали совершенства. От них ждали, что они будут такими же, как я.

Мы вернулись домой через теневой переход. Юки ждал нас в гостиной, скрестив руки на груди. Рядом с ним стоял тринадцатилетний Сухо, который во все глаза смотрел на пьяных старших.

– Ого, – выдал Сухо, поправляя свои черные волосы, точь-в-точь как у меня. – Алекс, ты пахнешь как подгнивший фрукт.

– Заткнись, мелюзга, – вяло отозвался Алекс, когда Белл сгрузил его на диван.

Юки подошел к ним, и я увидел, как смягчился его взгляд. Он был единственным, кто видел в них не «наследников Монарха», а просто детей.

– В ванную. Оба, – скомандовал Юки. – Джин, помоги Алексу. Я займусь Миджун. Сухо, принеси из кухни лимонную воду и таблетки.

– Слушаюсь, мамочка! – Сухо тут же умчался, явно довольный тем, что он сегодня — единственный «нормальный» альфа в доме.

Я подхватил Алекса под руку. Мой сын был тяжелым, его мышцы были плотными, как сталь, даже в расслабленном состоянии.

– Пап, – прошептал он, когда мы зашли в ванную. – Прости. Мы просто… мы не хотели тебя позорить.

Я включил холодную воду и посмотрел на него. В его глазах, таких же голубых, как у Юки, читалось искреннее раскаяние.

– Ты не можешь меня опозорить, Алекс, – сказал я, кладя руку ему на плечо. – Но ты можешь заставить меня волноваться. И твоего отца тоже.

– Я знаю, – он опустил голову. – Просто иногда хочется быть обычным. Не «сыном Монарха». Просто парнем, который пахнет персиками и любит корицу.

– Ты и есть просто парень, Алекс. Для нас с Юки — в первую очередь.

Я усадил его на край ванны и начал смывать с него грязь и запах алкоголя. В соседней комнате я слышал голос Юки, который отчитывал Миджун, но при этом бережно расчесывал ее спутанные волосы.

Через час в доме наконец воцарилась тишина. Близнецы спали в своих комнатах, накачанные сорбентами и водой. Сухо тоже ушел к себе, пообещав, что «никогда не станет таким жалким».

Мы с Юки сидели на кухне, попивая чай.

– Ты слишком строг с ними, Джин, – тихо сказал Юки, глядя в свою чашку. – Им всего по восемнадцать. Весь мир ждет, что они станут богами, а они просто хотят потанцевать в клубе.

– Я знаю, – я вздохнул, чувствуя, как бесконечная усталость накатывает на меня. – Но мир жесток, Юки. Мои враги не исчезли, они просто затаились.

– Твои враги боятся даже твоего имени, – Юки протянул руку и накрыл мою ладонь. – Дай им право на ошибки. У них есть мы. У них есть ты — бессмертный Монарх, который всегда придет и вытащит их из любых кустов.

Я посмотрел на мужа. Его красота была неземной, его сила духа — несокрушимой. Один омега, который управляет тремя альфами, не повышая голоса.

– Тебе действительно нужно дать медаль, – улыбнулся я.

– Обойдусь отпуском, – хмыкнул Юки. – Вдвоем. Без детей, без теней и без запаха персиков.

Я притянул его к себе, вдыхая его чистый, родной аромат.

– Договорились.

Но я знал, что завтра утром Алекс проснется с жуткой головной болью, Миджун будет ворчать на весь мир, а Сухо попытается вызвать Игриса на дуэль на деревянных мечах. И я снова буду здесь.

Потому что быть Теневым Монархом — это вечность. А быть отцом — это то, ради чего эта вечность стоит того, чтобы ее прожить.

Внезапно из коридора раздался грохот и сонный голос Алекса:

– Пап! А где моя футболка с персиком? Миджун сказала, что она ее сожгла в знак протеста против системы!

Я закрыл лицо руками, а Юки звонко рассмеялся.

– Медаль, Джин. Две медали.

Я улыбнулся сквозь пальцы. Моя тьма была спокойна. Моя семья была дома. И даже если завтра мне снова придется вытаскивать их из очередной передряги, я сделаю это снова. Ведь в этом и заключалась настоящая сила — не в способности убивать, а в способности беречь то, что тебе дорого.

Даже если это «дорогое» пахнет переспелыми персиками и дешевым виски.