Альфа

В воздухе тренировочного зала витал густой, почти осязаемый аромат. Это была смесь дорогого табака, спелого персика и едва уловимой, дразнящей нотки корицы. Запах Алекса. Мой старший сын, мой повод для гордости и вечная головная боль, сегодня превзошел сам себя.

Я стоял в тени дверного проема, стараясь не выдавать своего присутствия даже колебанием маны. Хотя, какая мана? У Алекса её не было. В мире, где сила решала всё, мой сын родился «пустым» — без магических способностей. Но глядя на то, как он двигается, никто бы не посмел назвать его слабым. Его тело, отточенное годами изнурительных тренировок, было совершенным инструментом. При росте в сто девяносто пять сантиметров он обладал грацией хищника и мощью танка.

Ритмичные биты Майкла Джексона заполняли пространство зала, отражаясь от зеркальных стен. Алекс был в одних свободных черных штанах и кроссовках. Его широкая спина, покрытая тонкой испариной, блестела в свете ламп. Черные взъерошенные волосы с выбритыми висками намокли, а фарфоровая кожа казалась почти прозрачной под этим неестественным освещением.

Я завороженно наблюдал за ним. Каждый шаг, каждый поворот бедер, резкие, но в то же время тягучие движения хип-хопа — это было искусство в чистом виде. Он двигался так уверенно, так вызывающе сексуально, что даже во мне, Теневом Монархе, проснулось нечто первобытное. Моя омежья сущность, обычно подавленная ледяным спокойствием правителя мертвых, сейчас жадно впитывала доминантные флюиды, исходящие от сына.

Алекс резко развернулся, завершая сложную связку, и наши взгляды встретились. Его небесно-голубые глаза, обычно сияющие дружелюбием, сейчас горели темным, опасным огнем. Он не выключил музыку. Он просто сорвал наушники, бросив их на пол, и в три широких шага преодолел расстояние между нами.

Прежде чем я успел что-то сказать, сильные руки подхватили меня под бедра. Я невольно охнул, когда он легко, словно я ничего не весил, поднял меня и прижал к стене. Мои ноги рефлекторно обхватили его мощный торс, а спина почувствовала холодную поверхность зеркала.

– Нравится шоу, оппа Джин? – прохрипел он прямо мне в губы, ослепительно и дерзко улыбаясь.

Его голос, низкий и вибрирующий, прошил меня насквозь. Я почувствовал, как его бедра плотно прижались к моим, и он сделал медленное, тягучее движение вперед, втираясь в меня.

– Ты ведешь себя слишком самоуверенно для того, у кого нет ни капли маны, – выдохнул я, стараясь сохранить остатки самообладания, хотя мои пальцы уже запутались в его влажных волосах.

– Мана мне не нужна, чтобы заставить тебя дрожать, – Алекс снова качнул бедрами, заставляя меня закусить губу. – Ты ведь сам учил меня: сила не в искрах из пальцев, а в воле. Моя воля сейчас хочет только одного.

– И чего же? – спросил я, чувствуя, как внутри всё плавится от его запаха. Табак и персик... это сочетание сводило с ума.

– Твоего признания, – он прижался лбом к моему лбу, его дыхание обжигало. – Признай, что я — единственный альфа, способный укротить Теневого Монарха.

Я усмехнулся, глядя в эти невероятные голубые глаза. В свои двадцать шесть я выглядел почти его ровесником, и эта двойственность наших отношений всегда была на грани. Я был его родителем, его королем, но прежде всего — я был омегой, чей инстинкт кричал о том, что перед ним стоит настоящий вожак.

– Ты всегда был слишком амбициозным, Алекс, – я чуть отстранился, чтобы видеть его лицо целиком. – Но ты прав. Твои движения... они впечатляют.

– Только движения? – он прищурился, и его хватка на моих бедрах стала крепче, пальцы почти впивались в кожу. – Я видел, как ты смотрел. Ты не моргал. Твои зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Твой запах изменился, Джин. Ты пахнешь желанием.

Я не мог спорить с очевидным. Мои феромоны выдавали меня с головой. Запах холодного снега и ночных цветов, обычно спокойный и величественный, сейчас стал терпким и манящим.

– Ты слишком хорошо натренировал свои чувства, – признал я, опуская руки ему на плечи. – И что ты собираешься делать с этим знанием?

Алекс усмехнулся, и в этой улыбке не было ничего от того «души компании», которого знали окружающие. Это была улыбка хищника, загнавшего добычу в угол.

– Я собираюсь продолжить танец, – прошептал он, снова начиная двигаться против меня в такт затихающей музыке. – Но на этот раз — вместе с тобой.

Он опустил меня на пол, но не выпустил из кольца своих рук. Зал, предназначенный для тренировок, внезапно показался слишком тесным и жарким. Я чувствовал, как тени в углах комнаты беспокойно зашевелились, реагируя на мое состояние, но я коротким мысленным приказом заставил их замереть. Сегодня тени были лишними.

– Ты ведь знаешь, что это опасно, – сказал я, поправляя воротник его воображаемой рубашки, хотя он был полуголым. – Играть с монархом — значит ходить по краю бездны.

– О, я люблю высоту, – Алекс слизнул капельку пота со своего виска, не сводя с меня глаз. – И я не боюсь упасть, если внизу будешь ты.

Он снова сделал шаг вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что оставалось между нами. Его ладонь легла мне на затылок, притягивая ближе.

– Танцуй со мной, Джин, – это был уже не приказ и не просьба. Это был вызов.

Я не мог не принять его. Музыка сменилась на более медленную, тяжелую композицию с глубокими басами. Я позволил себе расслабиться, отдаваясь во власть ритма и тех ощущений, которые дарило присутствие Алекса.

Мы двигались в унисон. Его сила и моя грация сплетались в причудливый узор. Несмотря на отсутствие магии, Алекс вел в этом танце с такой уверенностью, что я на мгновение забыл, кто из нас является правителем этого мира. Он был выше, мощнее, и его доминантная аура заполняла каждый сантиметр пространства, вытесняя холодную тьму моих теней.

– Знаешь, – произнес он, когда мы оказались в опасной близости, и его дыхание коснулось моей шеи, – все в академии думают, что я просто везунчик с хорошими генами. Они не понимают, что значит быть сыном Теневого Монарха.

– И что же это значит? – я закинул голову назад, подставляя шею под его взгляд.

– Это значит всегда хотеть невозможного, – Алекс приник губами к пульсирующей жилке на моей шее, заставляя меня вздрогнуть. – И получать это.

Он резко развернул меня спиной к себе, прижимая к своей груди. Его руки сомкнулись на моем животе, а подбородок лег мне на плечо. Мы оба тяжело дышали, глядя на наше отражение в огромном зеркале.

– Посмотри на нас, – прошептал он. – Ты — тьма, я — пламя. Мы идеально дополняем друг друга.

В отражении я видел доминантного омегу, который мог уничтожить целые миры одним щелчком пальцев, и молодого альфу, чья физическая мощь и харизма были способны подчинить себе любого без всякой магии. Мы выглядели... правильно.

– Алекс, – я накрыл его ладони своими, – ты ведь понимаешь, что твои братья и сестры не должны этого видеть?

Он негромко рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в моей груди.

– Двойняшки сейчас заняты на тренировке с Игритом. У нас есть время. Только ты и я.

Он снова развернул меня к себе, и на этот раз в его глазах не было ничего, кроме неприкрытой страсти.

– Скажи это, – потребовал он.

– Что именно? – я приподнял бровь, хотя прекрасно знал ответ.

– Скажи, что ты мой. Что в этот момент нет никакого Монарха, есть только омега, который хочет своего альфу.

Я посмотрел на него — на этого дерзкого, сильного, невероятно красивого мужчину, которого я вырастил. Он был моим величайшим творением и моим самым сладким искушением.

– Я твой, Алекс, – выдохнул я, сдаваясь. – В этом зале, в этом танце... я принадлежу тебе.

Его ответный поцелуй был подобен взрыву. Терпкий вкус табака, сладость персика и жар корицы заполнили мои чувства. Это был танец на грани, игра с огнем, в которой я был готов сгореть дотла. И пока музыка продолжала играть, а тени замирали в почтении, мы продолжали наше безумное движение в ритме сердца, которое билось одно на двоих.