Школьная история

Первый день в новой школе всегда напоминал Феликсу попытку войти в ледяную воду: сначала страшно до дрожи, а потом тело просто немеет. Он стоял перед массивными дверями учебного заведения, поправляя лямку своего безразмерного рюкзака. Его светлые волосы, едва достигавшие плеч, мягкими волнами обрамляли лицо, а огромная бежевая толстовка делала его похожим на уютное облако, случайно заплутавшее среди серых бетонных стен.

Феликс глубоко вздохнул, стараясь унять трепет в груди, и шагнул внутрь. Шум коридоров обрушился на него лавиной: выкрики, смех, грохот шкафчиков. Он чувствовал себя здесь чужим, слишком «правильным» и хрупким.

– Эй, новенький, ты картой не ошибся? – раздался надменный голос где-то сбоку.

Феликс обернулся и замер. У окна, прислонившись спиной к подоконнику, стоял парень. На вид ему было лет семнадцать. Его каштановые волосы были в художественном беспорядке, а в ушах поблескивало несколько серебряных сережек. Рваные черные джинсы и тяжелые кеды создавали образ классического школьного бунтаря, а россыпь дорогих колец на пальцах говорила о том, что этот бунтарь может себе позволить чуть больше остальных.

– Я... я ищу кабинет истории, – тихо ответил Феликс.

Его голос, неожиданно низкий и бархатистый, заставил старшего парня удивленно приподнять бровь. Тот оттолкнулся от подоконника и медленно подошел к Феликсу, рассматривая его как диковинный экспонат в музее.

– Голос как у демона, а личико как у ангела, – усмехнулся парень, сокращая дистанцию. – Интересное сочетание. Я Сынмин. И, судя по твоему растерянному виду, без проводника ты здесь не выживешь.

– Я Феликс, – представился младший, стараясь не отводить взгляд, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– Послушай, Феликс, – Сынмин закинул руку ему на плечо, игнорируя личное пространство. – В этой школе два пути: либо ты становишься кормом, либо тем, кто диктует правила. Судя по твоей кофте, ты выбрал роль жертвы. Хочешь, я это исправлю?

– Исправишь? – Феликс непонимающе моргнул.

– Научу тебя жизни, – Сынмин хитро прищурился. – Покажу, как обходить систему, как не попадаться учителям и как сделать так, чтобы тебя боялись даже те, кто выше на голову.

С этого дня жизнь Феликса превратилась в бесконечный водоворот приключений, которые он раньше видел только в кино. Сынмин оказался не просто хулиганом, а настоящим мастером манипуляций. Он знал, на какой минуте урока лучше всего «случайно» вызвать срабатывание пожарной сигнализации, чтобы сорвать контрольную, и умел подделывать подписи учителей так виртуозно, что даже директор не мог отличить их от оригинала.

– Смотри и учись, – шептал Сынмин, сидя рядом с Феликсом на задней парте во время теста по математике.

Он ловко вытащил из рукава крошечную гармошку исписанной бумаги, прикрепленную к тонкой резинке. Стоило учителю повернуться, как Сынмин мгновенно переписал ответ и отпустил шпаргалку — та с тихим щелчком исчезла в недрах его широкого рукава.

– Но это же жульничество, – прошептал Феликс, округлив глаза.

– Это оптимизация ресурсов, Ликс, – Сынмин подмигнул ему. – Зачем тратить часы на зубрежку, если можно потратить пять минут на подготовку «инструментария»?

Постепенно Феликс начал меняться. Под влиянием Сынмина он стал увереннее. Нет, он не стал злым — его доброе сердце и привычка заботиться о других никуда не делись. Он все так же приносил Сынмину домашнее печенье, завернутое в крафтовую бумагу, и мягко улыбался, когда старший в очередной раз ввязывался в спор с дежурными.

Но теперь в его гардеробе появились цепи, а взгляд стал более дерзким. Сынмин учил его «правильному» поведению, но сам не замечал, как всё больше и больше привязывается к этому светловолосому парню.

Однажды после уроков они сидели на крыше школы. Весенний ветер перебирал волосы Феликса, а Сынмин, развалившись на бетонном выступе, вертел в руках зажигалку.

– Зачем ты это делаешь? – вдруг спросил Феликс, глядя на закатное солнце.

– Что именно? – Сынмин перевел на него взгляд.

– Играешь в плохого парня. Ты ведь на самом деле другой. Я видел, как ты вчера покормил ту бездомную кошку за спортзалом, хотя всем сказал, что ходил туда «разобраться» с парнями из параллели.

Сынмин замер. Его упрямый подбородок чуть дрогнул, а привычная ухмылка сползла с лица.

– Ты слишком много замечаешь, Ликс, – буркнул он, отворачиваясь. – В этом мире нельзя быть мягким. Сожрут.

– А со мной ты тоже притворяешься? – Феликс пододвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись.

Сынмин долго молчал. Он посмотрел на свои руки, украшенные кольцами, потом на чистый, искренний профиль Феликса. В груди что-то болезненно сжалось. Он, Ким Сынмин, который привык выходить сухим из любой воды, вдруг почувствовал себя абсолютно беззащитным перед этим мальчишкой.

– С тобой... – Сынмин замялся, что было ему совершенно несвойственно. – С тобой я забываю, что нужно защищаться.

Он резко повернулся к Феликсу, сокращая расстояние между ними до минимума. В карих глазах Сынмина плескалось что-то, чего Феликс раньше не видел — смесь отчаяния, нежности и той самой упрямой решимости, с которой Сынмин обычно шел на риск.

– Если я во что-то ввязываюсь, я иду до конца, – прохрипел Сынмин. – И если я решил, что ты мой человек, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Даже если мне придется стать для этого самым правильным парнем в мире.

Феликс почувствовал, как щеки обдает жаром. Он протянул руку и осторожно коснулся растрепанных каштановых волос Сынмина, поправляя выбившуюся прядь.

– Тебе не нужно становиться другим, – тихо сказал Феликс, и его низкий голос прозвучал как самая красивая мелодия. – Мне нравится твой беспорядок. Но только если я буду тем, кто поможет тебе его разгрести.

Сынмин не выдержал. Он подался вперед, накрывая губы Феликса своими. Поцелуй был со вкусом мятной жвачки и холодного ветра, немного неумелый, но полный той искренности, которую они оба так долго прятали за масками.

Когда они отстранились, Сынмин выглядел ошеломленным. Он коснулся своих губ пальцами, словно не веря, что это произошло.

– Кажется, я только что проиграл в своей собственной игре, – усмехнулся он, хотя в глазах светилось счастье.

– Почему проиграл? – Феликс улыбнулся, и его веснушки, казалось, засияли еще ярче.

– Потому что читер попался на собственную удочку, – Сынмин притянул Феликса к себе, обнимая за талию. – Я хотел научить тебя быть хулиганом, а в итоге ты научил меня... чему-то гораздо более опасному.

– И чему же? – прошептал Феликс, утыкаясь носом в плечо старшего.

– Любви, – коротко ответил Сынмин, крепче сжимая объятия.

На школьном дворе внизу зажегся первый фонарь, а на крыше двое парней — хулиган с добрым сердцем и ангел с дерзким взглядом — сидели, прижавшись друг к другу, и понимали, что теперь никакие правила школы им больше не страшны. Потому что их общая тайна была гораздо важнее любых оценок или репутации.

Сынмин знал: теперь он сделает всё, чтобы Феликс улыбался. Даже если для этого придется выучить всю историю мира или перестать подделывать отчеты по посещаемости. Хотя, зная Сынмина, он, скорее всего, просто найдет способ сделать так, чтобы история сама подстроилась под них.