Гаремник Итэра

Вечер в Мондштадте всегда казался Итэру чем-то особенным. Золотистый закат окрашивал стены города в теплые тона, а ветер приносил запах одуванчиков и свежего вина. Но сегодня спокойствие было лишь иллюзией. Стоило Итэру присесть за столик у «Хорошего охотника», как пространство вокруг него начало стремительно заполняться людьми, каждый из которых, казалось, имел к нему «неотложное дело».

– О, мой дорогой друг! Какая удача встретить тебя именно здесь, в лучах уходящего солнца! – Венти возник буквально из ниоткуда, грациозно приземлившись на соседний стул. Его бирюзовые косички слабо светились в сумерках. – Я как раз сочинил балладу о золотом страннике, чьи глаза сияют ярче, чем сокровища лорда Декарабьяна. Хочешь послушать? За символическую плату в виде бокала яблочного сидра, разумеется.

Итэр не успел даже открыть рот, как холодный, пронизывающий голос заставил барда осечься.

– Твои песни пусты, как и твой кошелек, бродяжка.

Скарамучча стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его огромная шляпа отбрасывала длинную тень, а в синих глазах плясали искры раздражения. Он подошел ближе, игнорируя возмущенный вдох Венти.

– Путешественник, у меня есть информация о действиях Ордена Бездны в Инадзуме. Это куда важнее, чем слушать пьяное бренчание на лире. Идем, я не собираюсь повторять дважды.

– Подожди, Скарамучча, – мягко вмешался Альбедо, который, как оказалось, всё это время сидел за соседним столиком с блокнотом. – Итэру нужно отдохнуть. Его физические показатели сегодня ниже нормы на семь процентов. Я как раз подготовил эскиз, который помогает гармонизировать внутреннюю энергию Гео. Итэр, не уделишь мне пару минут для калибровки?

Атмосфера накалялась. Итэр почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Паймон, почуяв неладное, предусмотрительно спряталась в его рюкзаке, оставив друга на растерзание.

– Прошу прощения, господа, но у нас здесь очередь, – раздался звонкий, уверенный голос.

Сиканоин Хэйдзо, поигрывая своим дзитте, протиснулся сквозь толпу. На его лице играла дерзкая улыбка, а интуиция детектива, казалось, была настроена исключительно на поиск «улик» в сердце Путешественника.

– Я расследую дело о краже... моего покоя. И главный подозреваемый – вот этот златовласый юноша. Итэр, мне нужно провести допрос в частной обстановке. Скажем, за прогулкой по побережью Сокола? Я даже позволю тебе угадать, что я ел на завтрак, если ты согласишься.

– Твои методы слишком шумные, детектив, – раздался спокойный, словно шелест листвы, голос.

Кадзуха стоял на перилах лестницы, глядя на закат. Красная прядь его волос колыхалась на ветру. Он спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как упавший лист клена.

– Ветер говорит мне, что сердце Итэра жаждет тишины, а не допросов. Я знаю одно место в лесу, где клены поют колыбельную. Пойдем со мной, друг мой. Мы просто помолчим, слушая дыхание мира.

– Тишина не поможет ему найти сестру, – раздался резкий, отрывистый голос.

Кинич стоял в тени арки, опираясь на свой массивный меч. Его гетерохромные глаза внимательно изучали собравшихся, оценивая их как потенциальные цели или помехи.

– Я подготовил отчет о перемещениях в Натлане. Цена вопроса – твое сопровождение на следующей охоте. Это практично и выгодно для обеих сторон. Остальные просто тратят твое время впустую.

В этот момент воздух вокруг Итэра вдруг стал тяжелым и холодным. Темная энергия на мгновение исказила пространство, и рядом с Путешественником появился Сяо. Его маска Якши была закреплена на поясе, а янтарный взгляд буквально пригвоздил присутствующих к месту.

– Исчезните, – бросил он, обращаясь ко всем сразу. – Зло не дремлет, а вы устраиваете балаган. Путешественник, если ты закончишь с этими... глупостями, я буду ждать тебя на террасе постоялого двора «Ваншу». Там безопасно.

– О, как много претендентов на внимание одного скромного героя! – раздался мелодичный голос, сопровождаемый хлопком и облаком розового дыма.

Лини появился в центре круга, элегантно поправив цилиндр. Под его глазом блеснула нарисованная слеза, а на губах играла та самая улыбка, за которой скрывались тысячи секретов.

– Но ведь жизнь – это шоу, не так ли? А в лучшем шоу всегда есть место магии. Итэр, я подготовил для тебя особый фокус. Видишь эту карту? – Он ловко вытащил из воздуха туз червей. – Она символизирует твою следующую остановку. И, по странному совпадению, это мой номер в театре «Эпиклез».

Из-за спины Лини робко выглянул Фремине. Его бледные щеки, усыпанные веснушками, густо покраснели. Он прижимал к груди шлем водолаза, стараясь не смотреть Итэру в глаза.

– Я... я нашел редкую ракушку, – прошептал он так тихо, что его едва было слышно. – Она звучит как море в Фонтейне. Я хотел... если ты захочешь... показать её тебе. В одиночестве. Лини, пожалуйста, не надо фокусов...

Итэр переводил взгляд с одного на другого. Ситуация становилась абсурдной. Восемь самых влиятельных, опасных и талантливых мужчин Тейвата стояли посреди Мондштадта и буквально сверлили друг друга взглядами, готовые в любой момент перейти от слов к делу.

– Так, – Итэр поднял руки, призывая к порядку. – Я благодарен всем вам за... предложения. Но я просто хотел поужинать.

– Ужин со мной будет самым изысканным! – воскликнул Лини, делая шаг вперед. – Я знаю повара, который готовит десерты, способные заставить тебя забыть о Бездне!

– Твои сладости только портят зубы, – фыркнул Скарамучча. – Путешественник, ты идешь со мной. Это приказ.

– Приказывать будешь своим подчиненным в Фатуи, – процедил Сяо, сжимая древко копья. – Здесь ты никто.

– Господа, господа! – Венти снова вклинился в разговор, пытаясь разрядить обстановку. – Давайте решим это мирно. Кто первый принесет Итэру самый красивый цветок сесилии с утеса Звездолова, тот и получит право на первый танец... то есть, на первую беседу!

– Это нелогично, – заметил Альбедо, поправляя перчатку. – Вероятность того, что мы все вернемся одновременно, крайне высока. К тому же, сесилии сейчас не в сезоне для идеального цветения.

– Тогда давайте соревноваться в дедукции! – предложил Хэйдзо, его глаза азартно блестели. – Кто быстрее вычислит, о чем сейчас думает Итэр, тот и победил. Я ставлю на то, что он думает о побеге.

– Я думаю о том, что мне нужно в Инадзуму, – быстро сказал Итэр, пытаясь воспользоваться моментом.

– Я провожу тебя, – тут же отозвался Кадзуха. – Мой корабль как раз отплывает на рассвете. Мы сможем наблюдать за дельфинами.

– На моем завриане будет быстрее, – перебил Кинич. – И надежнее. Никаких штормов, только чистая скорость.

– Хватит! – Итэр почувствовал, что голова начинает кружиться. – Я пойду... с Фремине.

Наступила гробовая тишина. Фремине, который уже собирался незаметно ускользнуть, застыл на месте, став еще бледнее, чем обычно. Лини удивленно приподнял бровь, а Скарамучча выглядел так, будто готов был испепелить бедного водолаза на месте.

– С ним? – переспросил Скарамучча с нескрываемым презрением. – С этим мальчишкой, который боится собственной тени?

– Он... он не боится, – неожиданно твердо сказал Лини, приобнимая брата за плечи. – У Фремине доброе сердце, и Итэр это ценит. Но, Итэр, ты уверен? Мой фокус с исчезновением гораздо интереснее, чем разглядывание ржавых железяк под водой.

– Я просто хочу тишины, Лини, – вздохнул Итэр, подходя к Фремине. – И ракушка звучит замечательно.

Фремине робко улыбнулся, и в этот момент он выглядел по-настоящему счастливым. Он осторожно взял Итэра за руку, его пальцы слегка дрожали.

– Пойдем... – прошептал он. – Я знаю место у озера, там сейчас никого нет.

Они начали уходить, оставляя за собой группу крайне недовольных и разочарованных «соперников».

– Это еще не конец, – пробормотал Сяо, исчезая в темной вспышке.

– Я напишу об этом трагическую поэму, – вздохнул Венти, потянувшись к своей лире. – «Отвергнутый бард и ракушка судьбы». Звучит многообещающе!

– Нужно проанализировать, какие факторы повлияли на его выбор, – Альбедо уже что-то быстро записывал в блокноте. – Вероятно, фактор эмпатии перевесил интеллектуальный интерес.

– А я просто подожду, – Хэйдзо подмигнул остальным. – Рано или поздно ему понадобится детектив. Или просто кто-то, кто умеет хорошо развлекаться.

Скарамучча лишь злобно сплюнул и поправил шляпу.

– Идиоты. В следующий раз я просто свяжу его и унесу.

Тем временем у озера Сидра было действительно тихо. Фремине и Итэр сидели на мягкой траве, глядя на отражение луны в воде. Фремине протянул Итэру большую, перламутровую ракушку.

– Вот, послушай... – он замялся. – Спасибо, что выбрал меня. Я знаю, что я не такой яркий, как Лини, или сильный, как Сяо...

– Ты – это ты, Фремине, – Итэр приложил ракушку к уху. – И это именно то, что мне сейчас было нужно.

Из ракушки действительно доносился мягкий, убаюкивающий шум прибоя, далекого и спокойного мира. На мгновение Итэр забыл о поисках Люмин, о Фатуи, об Архонтах и о бесконечных битвах.

Но идиллия длилась недолго.

В кустах неподалеку послышался подозрительный шорох.

– Тише, Хэйдзо, ты наступил на ветку! – шикнул чей-то голос, подозрительно похожий на голос Венти.

– Я пытаюсь настроить фокус объектива, – прошептал Альбедо. – Этот свет идеален для портрета.

– Если вы не замолчите, я вас всех выдам, – прошипел Скарамучча.

Итэр закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Знаешь, Фремине... – начал он.

– Да? – отозвался юноша, с надеждой глядя на него.

– Кажется, нам пора бежать. В Натлан. Или в Бездну. Куда угодно, где нас не найдут эти «помощники».

Фремине тихо рассмеялся, и этот звук был для Итэра дороже любых сокровищ Тейвата.

– Я знаю один глубокий грот... – предложил водолаз. – Туда точно никто не спустится без акваланга.

– Веди, – решительно сказал Итэр, поднимаясь на ноги.

И пока за их спинами разгорался очередной спор о том, кто лучше умеет маскироваться в кустах, двое юношей растворились в ночной тени, оставляя позади шумный Мондштадт и его слишком настойчивых героев.

Вечер только начинался, и Итэр знал, что завтра его ждет новое приключение. Но в этот момент, под светом звезд, он чувствовал, что, несмотря на все трудности, он не одинок в этом огромном, странном мире стихий и магии. И хотя его сердце все еще принадлежало поискам сестры, в нем нашлось маленькое, теплое место для тех, кто так отчаянно пытался привлечь его внимание.

Даже если для этого им приходилось прятаться в кустах с блокнотами и лирами.