Сын

Пустота между мирами редко бывала спокойной, но сегодня она содрогалась от мощи, способной стирать в пыль целые галактики. Сон Джинву, Теневой Монарх, стоял на границе реальности, скрытый пеленой теней. Его рост в сто девяносто сантиметров и широкие плечи обычно внушали трепет любому существу, но здесь, перед лицом истинных титанов, он чувствовал себя лишь молчаливым свидетелем конца эпохи.

Его серые глаза, цветом напоминающие грозовую тучу перед сокрушительным ударом молнии, неотрывно следили за сражением. Черные волосы слегка колыхались от энергетических волн, долетавших даже до его укрытия. Джинву привык быть самым сильным существом в своем мире, богом, повелевающим армией мертвых, но те, кто бились в центре этого хаоса, стояли на иерархической лестнице еще выше.

Король Обезьян, Сунь Укун. Великий Мудрец, Равный Небу. Его золотой доспех сиял, а посох в руках описывал дуги, разрывающие саму ткань пространства. Против него стоял Юки — Небесный Дракон, чья сила была легендой среди богов. Юки выглядел как само воплощение небесного гнева: черные взъерошенные волосы с выбритыми висками, фарфоровая кожа, контрастирующая с небесно-голубыми глазами, и многочисленные пирсинги в ушах, которые позвякивали при каждом движении. На его руках, покрытых татуировками, переплетались древние знаки силы, а доспех из темного металла казался частью его собственного тела.

Бой шел на языке, который Джинву понимал лишь интуитивно — языке чистой энергии и первородной мощи. Удары сотрясали мироздание. Юки двигался со скоростью света, его кулаки и магия драконьего пламени теснили Укуна, но Король Обезьян не зря считался величайшим трикстером.

В какой-то момент Джинву заметил едва уловимое изменение в ритме боя. Сунь Укун намеренно открылся, подставляясь под удар, который мог стать фатальным. Юки, ослепленный яростью и азартом сражения, рванулся вперед, готовясь нанести решающий выпад своим черно-золотым посохом.

Это была ловушка.

Сунь Укун использовал обманный прием, оставив на месте себя иллюзию, и в следующее мгновение оказался за спиной Небесного Дракона. Его посох, увеличившись в размерах, прижал Юки к невидимой поверхности пространства, буквально впечатывая его в пустоту.

Джинву затаил дыхание. Он видел, как Король Обезьян наклонился к самому уху поверженного противника и что-то зашептал. Голос Укуна, обычно громкий и дерзкий, сейчас звучал с надрывом, полным горечи и любви.

– Прости меня, брат... – донеслось до слуха Монарха сквозь шум затихающей битвы. – Я не могу позволить Нефритовому Королю убить тебя. Ты зашел слишком далеко, но я не дам им забрать твою искру.

Руки Сунь Укуна вспыхнули золотым светом. Он начал читать заклинание, которое Джинву никогда не слышал, но от которого само естество Теневого Монарха содрогнулось. Это была магия запечатывания высшего порядка.

На глазах у Джинву могущественный Небесный Дракон начал стремительно уменьшаться. Его огромная сила сворачивалась в плотный кокон, его доспехи и черно-золотой посох растворялись, превращаясь в крошечные артефакты, вплетаемые в саму ауру существа.

Через несколько минут на месте великого воина лежал младенец. Маленький мальчик с черными волосами и кожей белой, как чистейший фарфор. Он мирно спал, не подозревая, что только что лишился своего божественного статуса ради сохранения жизни.

Сунь Укун бережно взял ребенка на руки. Его собственные доспехи были разбиты, а из уголка рта текла золотая кровь. Он медленно повернулся в сторону, где скрывался Сон Джинву.

Теневой Монарх замер. Он понял, что его обнаружили с самого начала. Король Обезьян сделал шаг, другой, преодолевая расстояние между ними за мгновение, и остановился прямо перед Джинву.

Джинву почувствовал, как его ноги словно приросли к земле. Аура Укуна была подавляющей. Даже в раненом состоянии Король Обезьян был истинным богом, в то время как Джинву оставался лишь Монархом — существом, стоящим на границе между смертными и вечными.

– Позаботься о нем, – голос Сунь Укуна дрожал, он протянул младенца Джинву.

– Почему я? – Джинву не шелохнулся, хотя его сердце забилось быстрее. – Ты мог бы спрятать его в своем мире.

– Нет, – Укун покачал головой, и в его глазах отразилась вековая усталость. – Там его найдут. Нефритовый Король не успокоится, пока не уничтожит его наследие. Здесь, под твоей тенью, он будет в безопасности. Теперь он человек... почти. Я запечатал его силу, его одежду и его посох внутри него самого.

Король Обезьян посмотрел на спящего ребенка с нескрываемой нежностью.

– Он мой брат, – прошептал он. – Мне пришлось пойти против него, чтобы спасти. Я не могу позволить им убить его. Сделай его сильным, Монарх. Научи его жить в этом мире.

Прежде чем Джинву успел возразить или задать еще один вопрос, Сунь Укун вложил младенца в его руки. Ощущение тепла маленького тела было настолько неожиданным, что Джинву рефлекторно прижал ребенка к себе, поддерживая голову.

– Его зовут Юки, – сказал Укун, начиная растворяться в золотом сиянии. – Сон Юки, если тебе так будет удобнее. Помни, Монарх... когда-нибудь он проснется.

Золотой свет вспыхнул в последний раз и исчез, оставив Джинву в абсолютной тишине межпространственной пустоты.

Теневой Монарх стоял неподвижно, глядя на сверток в своих руках. Младенец был удивительно красив: черные волосы, которые даже в таком возрасте казались непослушными, и длинные ресницы, под которыми скрывались небесно-голубые глаза. Малыш сопел во сне, крошечные пальчики сжимали край невидимого одеяла.

– Значит, я теперь отец? – вслух произнес Джинву, и его голос прозвучал странно в этой пустоте.

Он, Сон Джинву, который прошел через ад системы, который сражался с правителями и монархами, который привык к одиночеству своей безграничной власти, теперь держал в руках самое хрупкое и одновременно самое опасное существо во вселенной.

– Система, – позвал он тихо.

Перед глазами всплыло знакомое синее окно, но оно мерцало и сбоило, не в силах классифицировать существо на руках хозяина.

– Забудь, – вздохнул Джинву.

Он медленно пошел по направлению к порталу, ведущему обратно в его мир, в Сеул, который он поклялся защищать. Его шаги были тяжелыми, но уверенными.

– Что ж, Юки, – прошептал он, глядя на спящего младенца. – Добро пожаловать в семью Сон. Надеюсь, ты не будешь плакать по ночам так же громко, как твой брат сражался.

Джинву вышел из портала прямо посреди своей гостиной. В квартире было тихо. Сестра, вероятно, была в университете, а мать ушла за покупками. Он осторожно опустил ребенка на диван, не выпуская его из поля зрения.

Младенец пошевелился и приоткрыл глаза. На мгновение Джинву увидел в них не просто голубой цвет, а бездонную высь небес, пронзенную молниями. Но видение исчезло так же быстро, как появилось. Маленький Юки зевнул, забавно сморщив носик, и снова уснул.

Джинву присел в кресло напротив, сложив руки на коленях. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились странным, непривычным теплом. Он понимал, что его жизнь изменилась навсегда. Это не был квест от системы, это не была битва за выживание человечества. Это было нечто гораздо более сложное и важное.

– Игрис, Берилл, – негромко произнес он.

Из теней мгновенно соткались две фигуры. Великий маршал и верный рыцарь склонили головы перед своим господином.

– Слушаем, мой Повелитель, – прогудел Берилл, чьи челюсти клацнули от усердия.

– С этого дня, – Джинву указал на младенца, – безопасность этого ребенка является приоритетом номер один. Если с его головы упадет хоть один волос, тени во всех мирах содрогнутся от моего гнева. Вы поняли?

– Да, мой Повелитель! – в унисон ответили тени.

Игрис подошел чуть ближе, рассматривая спящего Юки. Его шлем слегка наклонился вбок, выражая нечто похожее на рыцарское любопытство.

– Он пахнет... грозой и звездами, господин, – заметил Игрис своим спокойным голосом.

– Он пахнет проблемами, – усмехнулся Джинву, откидываясь на спинку кресла. – Но он — наш.

Джинву смотрел на Юки и думал о том, что сказал Сунь Укун. "Он мой брат". Если этот ребенок — брат Короля Обезьян, то какая сила дремлет в его крошечном теле? И что произойдет, когда печати начнут слабеть?

Но сейчас это не имело значения. Сейчас в его доме спал маленький мальчик с фарфоровой кожей, которому нужны были забота и имя.

– Сон Юки, – повторил Джинву, пробуя имя на вкус. – Похоже, нам обоим придется многому научиться.

За окном начиналась гроза. Тучи затягивали небо Сеула, и первые капли дождя ударили по стеклу. Джинву подошел к окну и задернул шторы, оберегая покой спящего принца небес. В этот вечер Теневой Монарх впервые за долгое время почувствовал, что его сила обрела новый, неожиданный смысл. Он не просто защищал мир. Он защищал будущее, которое мирно спало на его диване, сжимая во сне невидимый посох, способный сокрушать небеса.

Джинву сел рядом с малышом и осторожно коснулся его крошечной ручки. Младенец обхватил его палец, и Джинву почувствовал легкий укол статического электричества.

– Сильный, – прошептал он с гордостью, которую сам от себя не ожидал. – Весь в отца. То есть... в дядю. Или в меня?

Он запутался в родственных связях богов и монархов, но это было неважно. Важно было лишь то, что в мире теней появилось маленькое, яркое солнце, и Джинву сделает все, чтобы оно никогда не погасло.