моя

Ночной Форкс встретил Никлауса Майклсона неприветливым шепотом дождя и запахом хвои, который здесь, казалось, пропитывал даже саму землю. Древний гибрид не любил сырость, но его вела жажда — не крови, а любопытства. Слухи о «хладных», что обитают в этих краях, дошли до Мистик-Фоллс, и Клаус, ведомый своим вечным поиском силы и союзников, решил лично взглянуть на этих странных созданий.

Однако то, что он нашел, не было похоже на чопорных Калленов.

Она была похожа на лесной пожар, запертый в теле хрупкой женщины. Огненно-рыжие волосы, дикий взгляд рубиновых глаз и грация хищника, который не знает страха. Виктория.

Клаус наблюдал за ней из тени вековых елей уже несколько дней. Она была одержима местью, она была быстрой, и в ней чувствовалась та первобытная ярость, которую он так ценил в себе самом. Но когда он попытался подойти к ней в первый раз, она просто исчезла, оставив после себя лишь легкий аромат озона и сухих листьев.

Сегодня он не собирался ее отпускать.

– Ты долго собираешься прятаться за деревьями, рыжая бестия? – Клаус вышел на поляну, его голос звучал бархатисто и опасно. – Я проделал долгий путь не для того, чтобы играть в прятки.

Виктория материализовалась на толстой ветке старого кедра в десяти метрах от него. Она припала к дереву, ее пальцы с острыми ногтями впились в кору.

– Ты не похож на ищеек Аро, – ее голос был высоким и резким, как треск ломающегося льда. – И от тебя пахнет... псиной. Но не так, как от тех волков. Кто ты?

Клаус усмехнулся, обнажая зубы. В его глазах вспыхнул золотистый огонек гибрида.

– Я тот, кто может дать тебе всё, чего ты желаешь. Смерть твоих врагов, безопасность, власть. Но прежде всего, я тот, кому до смерти интересно, как такая крошка умудряется водить за нос половину штата.

Виктория оскалилась. Она не верила мужчинам, особенно тем, кто смотрел на нее с таким неприкрытым интересом. Джеймс был ее миром, и после его смерти в ее сердце осталась лишь выжженная пустыня.

– Мне не нужны твои подарки, чужак, – прошипела она. – Убирайся из моего леса, пока я не вырвала твое сердце.

– О, я бы посмотрел, как ты попробуешь, – Клаус сделал ленивый шаг вперед. – Знаешь, я прожил тысячу лет, и поверь, меня редко кто так забавлял. Давай договоримся: если ты сможешь коснуться меня хотя бы раз, я уйду. Если нет — ты выслушаешь мое предложение.

Виктория не ответила словами. Она сорвалась с ветки с такой скоростью, что обычный человеческий глаз увидел бы лишь рыжее пятно. Но Клаус не был человеком.

Он уклонился в последнюю секунду, чувствуя, как когти Виктории прорезали воздух в дюйме от его горла. Она приземлилась на четвереньки и тут же, спружинив, бросилась снова.

– Быстрая, – констатировал Клаус, блокируя ее удар предплечьем. – Но предсказуемая.

Удар был такой силы, что обычный вампир отлетел бы на несколько метров, но Виктория извернулась в воздухе, словно кошка, и, оттолкнувшись от ствола дерева, нанесла удар ногой в грудь Клауса.

Он пошатнулся, его лицо на мгновение исказилось от ярости, смешанной с азартом. Он схватил ее за лодыжку, прежде чем она успела отпрянуть, и с силой швырнул в сторону зарослей папоротника.

Виктория пробила собой кустарник, но тут же вскочила. Ее одежда была в пыли, глаза горели ярко-красным светом. Она поняла, что перед ней не просто вампир. Он был тяжелее, сильнее и каким-то образом... прочнее.

– Что ты такое? – она тяжело дышала, хотя ее легкие не нуждались в кислороде. – Ты не «хладный». Ты не сгораешь на солнце, ты не пахнешь как мы.

– Я — оригинал, любовь моя, – Клаус стряхнул невидимую пылинку с лацкана куртки. – Первородный гибрид. И я начинаю терять терпение. Твои прыжки забавны, но они не помогут тебе победить.

Виктория издала гортанный рык. Она знала, что прямо лоб в лоб ей не победить. Ей нужна была хитрость. Она начала кружить вокруг него, используя свою невероятную скорость, создавая иллюзию того, что она находится везде одновременно.

– Ты хочешь узнать меня? – донесся ее голос справа.

– Хочешь понять, почему я не сдаюсь? – прошептала она уже слева, почти над самым ухом.

Клаус стоял неподвижно, закрыв глаза. Он слушал. Слушал биение ее... нет, не сердца, а шелест ее движений, вибрацию воздуха.

– Ты ищешь мести за своего дружка, – сказал Клаус, резко разворачиваясь и ловя ее за горло в тот момент, когда она пыталась нанести удар со спины. – Глупо. Тратить вечность на призраков прошлого — это удел слабых.

Он прижал ее к дереву, его пальцы сомкнулись на ее шее. Виктория хрипела, ее ногти впивались в его запястья, оставляя глубокие борозды, которые заживали почти мгновенно.

– Отпусти... – прошипела она, пытаясь ударить его коленом.

– Нет, – Клаус придвинулся ближе, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. – Ты такая дикая, Виктория. В тебе столько огня, что я почти чувствую его тепло. Твои сородичи — это статуи из мрамора, скучные и холодные. Но ты... ты живая.

Виктория замерла. Никто не смотрел на нее так — не как на инструмент, не как на подружку сильного вампира, а как на равную, как на некое сокровище, которое хочется подчинить, но при этом сохранить его блеск.

Она резко дернула головой вперед, пытаясь укусить его за лицо, но Клаус перехватил ее затылок.

– Осторожнее, я кусаюсь в ответ, – усмехнулся он. – И мой укус для тебя смертелен. Один мой глоток — и ты начнешь гнить заживо, теряя рассудок.

Виктория застыла, глядя в его глаза. Она видела в них тьму, по сравнению с которой ее собственная жажда мести казалась детской игрой. Но в этой тьме было и нечто иное — одиночество, которое она узнала бы из тысячи.

– Зачем я тебе? – спросила она тише, перестав сопротивляться, хотя ее тело всё еще было напряжено, как натянутая струна.

– Потому что мне надоели куклы, – Клаус медленно ослабил хватку, но не убрал руку с ее шеи, поглаживая большим пальцем ее челюсть. – Мне нужен кто-то, кто будет бежать рядом со мной, а не прятаться в моей тени. Кто-то, кто не побоится оскалить зубы, даже если я приставлю нож к его горлу.

Виктория резко оттолкнула его, разрывая дистанцию. Она тяжело дышала, ее волосы спутались, а на щеке была ссадина.

– Я не бегаю в стаях, – бросила она, отступая в тень деревьев. – И я не принадлежу никому.

– Пока что, – Клаус не пытался ее преследовать. Он знал, что крючок заброшен. – Но Форкс — маленькое место для такой большой охотницы. Каллены и волки загонят тебя в угол. А я могу сделать тебя той, кого они будут бояться больше, чем самой смерти.

Виктория запрыгнула на ветку, на мгновение задерживаясь, чтобы бросить последний взгляд на странного гибрида.

– Ты самонадеянный дурак, Никлаус, – сказала она, и в ее голосе впервые проскользнула нотка чего-то похожего на любопытство. – Если я увижу тебя снова, я не буду играть. Я вырву твой язык.

– Я буду ждать этого с нетерпением, любовь моя, – Клаус отвесил ей шутливый поклон.

Она исчезла в густой чаще, бесшумно и стремительно. Клаус остался на поляне один, глядя на свои руки, на которых остались следы ее когтей. Кровь на запястьях уже почти свернулась, но ощущение ее яростной энергии всё еще вибрировало в воздухе.

Он пришел сюда за информацией, но нашел нечто гораздо более ценное. Он нашел вызов.

– О, Виктория, – прошептал он в пустоту леса, и его улыбка была предвестником бури. – Ты даже не представляешь, как весело нам будет.

Клаус развернулся и пошел прочь, насвистывая тихую мелодию. Он знал, что она наблюдает за ним из темноты. И он знал, что завтра она придет снова — если не из интереса, то из желания закончить их бой.

А Клаус Майклсон всегда умел превращать битву в соблазнение.

Дождь в Форксе усилился, смывая следы их схватки, но в глубине леса, среди вековых деревьев, зародилось нечто новое — союз двух хищников, которые привыкли брать от жизни всё, не считаясь с ценой. И этот мир еще не знал, что произойдет, когда огонь Виктории встретится с вечным холодом и жаждой власти Клауса.

Для нее это была война за выживание. Для него — начало самой интересной охоты в его долгой, бесконечной жизни.