Разбитое зеркало
Подвал встретил Зонтика привычным запахом сырости и холодом бетонного пола. Он сжался в комочек в самом дальнем углу, пытаясь согреться, но тонкий, местами порванный свитер почти не помогал. Его тело было одной сплошной картой боли, расписанной свежими и старыми синяками. Голод скручивал желудок в тугой узел, заставляя перед глазами плясать темные пятна. Уже… сколько? Три дня? Четыре? Он потерял счет времени с тех пор, как видел дневной свет или получал что-то, кроме грязной воды и пинков.
Воспоминание о том дне жгло не хуже удара. Федор, их создатель, улыбался так тепло и обещал прогулку в парке. Они все были так рады. А потом… потом была суета, чужие руки, незнакомые машины. Их разделили. Продали. Как ненужные вещи, как сломанные игрушки. Предательство было горьким, как желчь, и от него хотелось плакать даже сильнее, чем от боли.
Зонтик зарылся лицом в колени, вдыхая знакомый запах своего старого шарфа. Это была единственная вещь, что связывала его с прошлой жизнью. Он вспомнил, как Вару в очередной раз выдернул этот шарф и закинул на шкаф, а Пик, хмурясь и что-то бурча про «идиотов», молча снял его и бросил обратно Зонтику. Тогда это казалось таким обыденным. Сейчас же это воспоминание было драгоценным, как глоток свежего воздуха.
Пик… При мысли о нем сердце болезненно сжалось. Грубый, вечно недовольный, но в его присутствии Зонтик почему-то чувствовал себя в безопасности. Даже когда Вару доводил его до слез, одного тяжелого взгляда Пика в сторону шутника было достаточно, чтобы издевательства прекратились. Зонтик никогда бы не признался в этом вслух, но он был влюблен. Безнадежно и тайно. И сейчас, в этом холодном, темном подвале, он шептал его имя в грязный пол, словно молитву.
Наверху скрипнула половица, и Зонтик вздрогнул, инстинктивно вжимаясь в стену. Шаги приближались. Тяжелые, хозяйские. Дверь со скрежетом отворилась, впуская в подвал полоску тусклого света и массивную тень.
– А ну, встал, отродье, – пробасил грубый мужской голос.
Зонтик медленно, с трудом поднялся на дрожащие ноги, не смея поднять глаз. Он знал, что сейчас будет. Сначала оскорбления, потом удары. И все начнется сначала.
В это же самое время, за сотни километров от этого подвала, Пик с силой сжал в руке игровую мышь, так что пластик жалобно хрустнул. На экране монитора его персонаж в очередной раз одержал победу, но фиолетововолосый клон не чувствовал ни радости, ни удовлетворения. Лишь глухую, сосущую пустоту внутри.
Его новый «хозяин» был геймером. Молодой парень, который почти не вылезал из своей комнаты, заваленной коробками от пиццы и пустыми банками из-под энергетиков. Он купил Пика из прихоти, увидев в нем «крутого персонажа из аниме», и почти не обращал на него внимания. Пик был свободен. Он мог ходить по квартире, мог пользоваться компьютером, когда парень спал или уходил в университет. Но эта свобода была отравлена одиночеством.
Он привык к постоянному хаосу, который творили остальные клоны. К глупым шуткам Вару, от которых хотелось лезть на стену, к занудным лекциям Куромаку, к вечной доброте Феликса и даже к тихим всхлипам Зонтика. Сейчас же дом был погружен в тишину, нарушаемую лишь щелчками клавиш и руганью хозяина в микрофон.
И что-то было не так. Какое-то глубинное, инстинктивное чувство тревоги не отпускало его ни на минуту. Оно было похоже на тихий, назойливый зуд под кожей. Особенно сильно это чувство обострялось, когда он думал о Зонтике. Он представлял его испуганные голубые глаза, его привычку кутаться в шарф, даже когда в доме было тепло. И сердце Пика сжималось от дурного предчувствия. Он был груб с ним, да. Но только потому, что не умел иначе. Рядом с этим хрупким, ранимым существом его собственная броня из холода и цинизма давала трещину, и это пугало. Он защищал его, как мог, по-своему. А сейчас… кто защитит его сейчас?
– Да блин! Опять лаги! – раздался голос хозяина из-за спины. – Слышь, ты, фиолетовый, принеси энергетик из холодильника.
Пик молча встал и пошел на кухню. Он был вещью. Дорогой, но вещью. Эта мысль вызывала в нем приступ глухой ярости. Он не вещь. Никто из них не вещь.
Вернувшись с банкой напитка, он дождался, пока парень снова с головой уйдет в игру. Затем он сел за второй компьютер – старый ноутбук хозяина. Пальцы сами легли на клавиатуру. Он не знал, что ищет, но знал, что должен искать. Он начал вбивать в поисковик все, что приходило в голову: «Федор Нечитайло продал клонов», «необычные живые куклы купить», «человекоподобные андроиды». Результаты были нулевыми. Лишь статьи о комиксах, фанатские сайты и магазины игрушек.
Пик стиснул зубы. Должен быть след. Федор не мог просто испарить их. Должна быть какая-то площадка, какой-то черный рынок, где совершаются такие сделки. И он его найдет. Ради всех. И… ради него.
Вару ненавидел. Он ненавидел всем своим существом. Ненавидел приторно-сладкий запах духов, которым была пропитана вся квартира. Ненавидел розовые обои с цветочками. Но больше всего он ненавидел свою новую «хозяйку».
Это была полная, неухоженная женщина средних лет, которая сюсюкала с ним, словно с маленьким котенком. Она считала его проделки «милыми шалостями» и никогда не ругалась. Наоборот, она смеялась своим неприятным, дребезжащим смехом, когда он подкладывал ей на стул канцелярскую кнопку или подкрашивал зубную пасту в зеленый цвет.
Но было в ее «доброте» что-то жуткое. Вечерами она усаживала его к себе на колени, и ее пухлые, липкие пальцы начинали гладить его по волосам, по спине, опускаясь все ниже и ниже. Вару пытался вырваться, но хватка у нее была железная. А самым унизительным был ошейник. Тонкий, кожаный, с маленьким колокольчиком. Она надевала его на Вару каждый вечер, говоря, что так он выглядит «особенно очаровательно».
– Ах ты мой проказник, – проворковала она сейчас, прижимая его к своей необъятной груди. Ее пальцы впились в его плечо. – Такой ты забавный, когда злишься. Прямо как дикий зверек.
Вару молчал, глядя в стену невидящим взглядом. В его голове рождались и умирали сотни планов мести, один изощреннее другого. Но он был в ловушке. Дверь всегда была заперта на два замка, а окна на третьем этаже были с решетками. Он, великий шутник и мастер розыгрышей, сам оказался в центре чьей-то больной шутки. И это было не смешно. Совсем. Он впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему беспомощным. И это чувство было хуже любого наказания.
У Феликса, казалось, все было хорошо. Его хозяйка, молодая девушка по имени Аня, была очень доброй. Она любила петь, и ее мелодичный голос часто наполнял небольшую, но уютную квартирку. Она называла Феликса своим «маленьким солнышком» и часто обнимала его. Феликс, привыкший дарить радость, отвечал ей тем же. Он помогал ей по дому, слушал ее песни и улыбался своей самой искренней улыбкой.
Но у этого солнца была и темная сторона. Иногда, без всякой видимой причины, настроение Ани резко менялось. Ее улыбка исчезала, а в глазах появлялся холодный, пугающий блеск. В такие моменты она могла неделями не разговаривать с Феликсом, игнорируя его, словно он был пустым местом. Но хуже всего было, когда ее гнев находил выход.
Сегодня Феликс случайно разбил ее любимую чашку. Он тут же бросился извиняться, его глаза наполнились слезами.
– Прости, Анечка, я не хотел, правда! Я случайно!
Девушка, которая еще минуту назад напевала веселую мелодию, замерла. Она медленно повернула голову. Ее лицо было похоже на маску.
– Ничего страшного, солнышко, – сказала она ледяным тоном, от которого у Феликса по спине пробежал холодок. – Осколки могут быть острыми. Давай я помогу тебе.
Она пошла на кухню. Феликс услышал, как звякнул ящик со столовыми приборами. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он знал, что сейчас будет. В прошлый раз, когда он нечаянно пролил на ее рисунок воду, она вернулась с маленьким кухонным ножом. «Нужно быть осторожнее, – сказала она тогда спокойно, проводя лезвием по его руке, оставляя тонкий, но глубокий порез. – Боль учит аккуратности».
Дверь кухни открылась. Феликс зажмурился, ожидая боли. Он не понимал, за что. Почему доброта и жестокость могут жить в одном человеке? Он просто хотел, чтобы все было как раньше. Чтобы рядом снова были его друзья, его братья.
Ромео тонул в шелках и кашемире. Его хозяйка, светская львица по имени Изабелла, обожала моду. Она скупала для Ромео самые дорогие и стильные вещи, водила его по бутикам и салонам красоты. Он был ее живой куклой, идеальным аксессуаром, которым можно было похвастаться перед подругами.
– Ах, какой у тебя элегантный кавалер! – восхищались они.
Ромео, верный своей натуре, дарил Изабелле цветы, говорил комплименты и вел себя как истинный джентльмен. Поначалу ему это даже нравилось. Но очень скоро он понял, что для нее он не более чем красивая вещь. Когда они оставались одни, особенно если у Изабеллы было плохое настроение, она становилась холодной и язвительной.
– Перестань лебезить, – бросила она ему сегодня вечером, когда он попытался подарить ей розу. – Твои дешевые трюки на меня не действуют. Иди переоденься, этот костюм уже вышел из моды.
Она отвернулась к зеркалу, поправляя макияж, а Ромео остался стоять с розой в руке. Впервые в жизни его романтические жесты были не просто отвергнуты, а унижены. Он почувствовал себя не разбитым романтиком, а манекеном в витрине магазина, которого скоро заменят на новую модель.
У остальных клонов дела обстояли не лучше. Каждый из них попал в свою собственную, персональную тюрьму.
Куромаку достался амбициозному ученому, который не терпел конкуренции. Каждый раз, когда Куромаку предлагал более точный расчет или указывал на ошибку в теории, хозяин обрывал его:
– Я здесь думаю, а твое дело – молча подавать пробирки. Не умничай.
Интеллект Куромаку, его главная гордость, был объявлен вне закона.
Данте попал к вечно напряженному бизнесмену, который медитировал по утрам, но не выносил чужой мудрости.
– Бытие определяет сознание, но иногда… – начал было Данте, видя, как хозяин нервно теребит галстук.
– Заткнись со своими цитатами! – рявкнул тот. – От них голова болит!
Данте замолкал, и гармония мира в его душе давала очередную трещину.
Хозяйка Габриэля, молодая мама в декрете, поначалу умилялась его любопытству. Но бесконечные «почему?» и «а что это?» на фоне плача ее собственного ребенка быстро начали выводить ее из себя.
– А почему облака не падают? – спросил Габриэль, глядя в окно.
– ПОТОМУ ЧТО! – заорала она, срываясь на крик. – Хватит задавать свои дурацкие вопросы! У меня и без тебя голова кругом!
Габриэль испуганно втягивал голову в плечи, не понимая, чем он снова вызвал ее гнев. Мир был таким большим и непонятным, а спрашивать о нем, оказывалось, нельзя.
Часы на экране ноутбука показывали 3:17 ночи. Хозяин Пика давно спал, издавая во сне богатырский храп. Сам Пик не спал уже почти сутки. Его глаза покраснели от напряжения, а пальцы онемели от беспрерывной работы. Он перепробовал десятки комбинаций, сотни поисковых запросов. Он уже начал отчаиваться, когда ему в голову пришла новая мысль.
Нужно было думать не как покупатель, а как продавец. Как бы он сам назвал такой «товар»? Не «клон», не «кукла». А что-то более завуалированное. «Эксклюзивный лот». «Био-объект». Он начал искать закрытые форумы, аукционы, проникая в темные уголки интернета, о существовании которых его хозяин-геймер даже не подозревал.
И он нашел.
Это был неприметный сайт с минималистичным дизайном, доступный только через защищенное соединение. Назывался он «Коллекционер». После получаса борьбы с системой безопасности Пик смог создать временный гостевой аккаунт.
Разделы сайта были названы цинично и просто: «Арт-объекты», «Экспонаты», «Эксклюзив». Пик дрожащей рукой открыл последний. И начал просматривать список.
«Лот №4. Червовый валет. Склонен к истерии, но легко управляем при правильном подходе. Эмоционален. Продан». Подпись сопровождалась размытым фото Феликса.
«Лот №7. Червовый король. Романтичен, галантен. Станет прекрасным украшением любого вечера. Продан». Фотография Ромео в элегантном костюме.
Пик сглатывал ком в горле, прокручивая страницу вниз. Он видел их всех. Вару, Куромаку, Данте, Габриэля. Все они были помечены как «продано». Сердце колотилось как бешеное. И вот…
«Лот №6. Трефовый валет. Пуглив, плаксив, склонен к подчинению. Требует твердой руки. Идеален для ‘воспитания’».
Ниже была прикреплена фотография. Сделанная, видимо, на дешевый телефон, в полумраке. На ней был Зонтик. Он сидел на полу, сжавшись в комок, и испуганно смотрел в объектив. Его свитер был порван на плече, а под глазом темнел уродливый синяк.
Внутри Пика что-то оборвалось. Тревога, которая мучила его все это время, сменилась ледяной, всепоглощающей яростью. Это было не просто фото. Это был крик о помощи.
Он всмотрелся в детали. Под фотографией была указана информация о сделке. Дата. И город. Москва. Не было точного адреса, лишь район – Бирюлево. Но это было уже что-то. Это была зацепка.
Пик закрыл ноутбук. Звук щелчка показался оглушительным в ночной тишине. Он встал и подошел к окну. Внизу спал огромный, чужой город. Где-то там, в одном из этих домов, был Зонтик. И ему было больно. Ему было страшно.
Одиночество испарилось без следа. Его сменила стальная, непоколебимая решимость. Он больше не был вещью. Он был Пиковым Королем. И он вернет своих валетов. Всех.
Но начнет он с того, кто сейчас нуждался в нем больше всего.
Он посмотрел на свое отражение в темном стекле. На него смотрел не капризный клон, а воин, готовый к битве.
– Я иду, Зонтик, – прошептал он в ночную пустоту. – Слышишь? Я тебя найду.
Хотите создать свой фанфик?
Зарегистрируйтесь на Fanfy и создавайте свои собственные истории!
Создать свой фанфик