Пепел после полуночи

Дождь над Уилтширом не шёл — он висел в воздухе серой, удушливой взвесью. Гермиона Грейнджер поправила воротник тяжёлого дорожного плаща и в очередной раз проверила, легко ли палочка выходит из кобуры на предплечье. Каждое движение отдавалось в спине тупой усталостью. Прошло три года после битвы за Хогвартс, но иногда ей казалось, что война просто сменила декорации с открытых полей на пыльные архивы и сырые подвалы.

– Если ты продолжишь так громко сопеть, Грейнджер, нас услышат даже дементоры в Азкабане, – раздался из вязкой темноты ледяной, растягивающий гласные голос.

Драко Малфой стоял в пяти шагах от неё, прислонившись к обломку каменной арки, когда-то служившей въездом в поместье Розье. Он выглядел так, будто направлялся на светский раут, а не на нелегальный обыск: идеально отглаженное чёрное пальто, до блеска начищенные ботинки и выражение лица, в котором смешивались скука и глубокое презрение к происходящему.

– Я не соплю, Малфой. Я анализирую ситуацию, – отрезала Гермиона, даже не повернув головы. – И если тебе не нравится мой темп, можешь вернуться в свой Мэнор и продолжить полировать фамильное серебро. Напомню, это ты пошёл на сделку с Департаментом магического правопорядка, чтобы сократить срок своего надзора.

Малфой усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли тепла.

– Разумеется. Моё рвение помочь Министерству не знает границ. Особенно когда альтернативой служит общество дементоров и полная конфискация имущества. Идём уже. Здесь пахнет гнилью и плохими предчувствиями.

Они двинулись по заросшей аллее к остову особняка. После смерти последнего из Розье в министерских застенках поместье пришло в упадок. Магия дома, лишённая хозяина, дичала и становилась агрессивной.

Гермиона достала из кармана латунный прибор, напоминающий компас — детектор тёмных эманаций. Стрелка бешено вращалась, указывая на подвальные окна.

– Кражи из хранилищ Министерства — это не просто налёты, – вполголоса произнесла она, обходя кучу битого кирпича. – Кто-то выносит артефакты, которые считались уничтоженными или безнадёжно испорченными. Кинжал Морганы, чаша вечного сна, осколки зеркал «Инобытия»...

– Зеркала «Инобытия»? – Малфой внезапно остановился, его глаза сузились. – Вы, идиоты из Министерства, хранили их в одном месте?

– Они были запечатаны в свинцовых ящиках в Секторе 4.

– Свинец не удержит то, что хочет выйти наружу, Грейнджер. Ваша вера в инструкции когда-нибудь нас всех погубит.

Они вошли в холл. Потолок частично обвалился, открывая вид на хмурое небо. Внутри было холоднее, чем снаружи. Воздух казался густым, как патока.

– Налево, – скомандовал Малфой, перехватывая палочку. – Там была ритуальная зала. Если твой воришка ищет место с подходящим «фоном», он выберет именно её.

Они спустились по винтовой лестнице в подземелье. Здесь запах изменился: к сырости примешался резкий, металлический аромат озона и чего-то сладковатого, напоминающего разлагающиеся цветы.

Гермиона замерла у входа в залу. В центре помещения, на массивном каменном столе, лежало нечто, накрытое тёмной тканью. Вокруг стола на полу были начерчены круги, но не мелом или солью, а выжжены прямо в камне.

– Не подходи, – бросил Малфой, но Грейнджер уже сделала шаг вперед, подняв палочку.

– Люмос.

Свет выхватил из темноты детали. Ткань на столе зашевелилась, словно под ней находилось живое существо. Гермиона занесла руку, чтобы сорвать покров, но в этот момент тишину разорвал резкий хлопок аппарации.

– На пол! – крикнул Малфой.

Он среагировал быстрее. Заклинание, выпущенное из темноты, пролетело в дюйме от плеча Гермионы, выбив искры из стены. Она рухнула за поваленный шкаф, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

– Конфринго! – рявкнула она, посылая ответный заряд в сторону вспышки.

В зале вспыхнул бой. Нападавших было четверо — все в глухих серых масках и плотных плащах без знаков различия. Они действовали слаженно, профессионально, не тратя времени на выкрикивание проклятий.

Малфой сражался с пугающей эффективностью. В его движениях не было изящества дуэльного клуба; это была грязная, жестокая магия, которой его учили в поместье во время войны. Он не просто отражал атаки — он контратаковал так, чтобы калечить.

– Справа, Грейнджер! – крикнул он, выставляя мощный «Протего», принявший на себя удар «Бомбарды».

Гермиона перекатилась, посылая «Ступефай» в одного из маскированных, но тот просто отмахнулся от заклинания, словно от назойливой мухи. Эти люди были под воздействием каких-то зелий или чар, подавляющих боль и страх.

Один из нападавших прорвался к столу. Он не пытался сражаться — его целью был артефакт.

– Останови его! – крикнула Гермиона, пытаясь прицелиться, но двое других прижали её к стене градом режущих проклятий.

Она почувствовала резкую, обжигающую боль в левой руке. Одно из заклинаний — тонкое, как лезвие бритвы — рассекло её ладонь. Кровь мгновенно залила пальцы, палочка едва не выскользнула из правой руки.

– Экспеллиармус! – выкрикнула она, вкладывая в удар всю злость.

Маг у стола отлетел назад, но успел задеть артефакт. Ткань сползла, и по залу пронёсся низкий, вибрирующий гул.

На столе лежало разбитое зеркало в массивной серебряной раме. Осколки не рассыпались, они левитировали в нескольких миллиметрах над основанием, медленно вращаясь. На каждом из них пульсировала багровая руна.

– Грейнджер, уходим! – Малфой схватил её за локоть, рывком поднимая на ноги.

– Нет, мы должны забрать это! – она попыталась вырваться, но Драко держал её мёртвой хваткой.

– Это ловушка, ты, невыносимая девчонка! Сейчас здесь всё взлетит на воздух!

В подтверждение его слов один из маскированных, лежащий на полу, начал издавать странный клокочущий звук. Его тело стало раздуваться, а из-под маски повалил едкий дым.

– Инсендио! – Малфой бросил последнее заклинание не в противников, а в потолочные балки над входом.

Камни начали рушиться, преграждая путь оставшимся нападавшим. В наступившем хаосе, пока пыль и обломки заполняли пространство, Гермиона увидела, как Малфой на долю секунды задержался у стола. Его рука метнулась к зеркалу. Она была уверена, что видела, как он схватил один из осколков — самый крупный, с ярко горящей серебряной руной, — прежде чем засунуть его в глубокий карман пальто.

– Аппарируй! – рявкнул он ей в ухо.

Мир сжался в точку.

Они приземлились на окраине Лондона, в заброшенном сквере неподалеку от одного из министерских конспиративных входов. Гермиона упала на колени, её тошнило от резкого перемещения. Левая рука пульсировала от боли.

– Ты... – она тяжело дышала, пытаясь сфокусировать взгляд на Малфое. Тот стоял чуть поодаль, поправляя манжеты. На его лице не было ни царапины, только бледность стала еще более мертвенной. – Ты что-то взял там.

– Я спас твою жизнь, Грейнджер. Могла бы начать с «спасибо», – сухо ответил он.

– Не лги мне. Я видела. Ты забрал осколок.

Малфой медленно повернулся к ней. В его серых глазах заплясали опасные огоньки.

– Тебе показалось. У тебя шок и кровопотеря. Твоё министерское рвение затуманило рассудок.

Гермиона поднялась, прижимая раненую руку к груди. Кровь просочилась сквозь пальцы и капала на серый асфальт.

– Отдай его мне, Драко. Это улика. Если ты скрываешь артефакт «Инобытия», это нарушение всех условий твоего освобождения. Тебя отправят обратно в Азкабан до конца недели.

Он подошёл к ней вплотную. Она чувствовала запах его одеколона — дорогого, с нотками сандала и чего-то горького — и запах гари, пропитавший его одежду.

– Ты действительно веришь, что Министерство — это те, кому стоит доверять такие вещи? – прошептал он, склонившись к её уху. – Твой Кингсли может быть святым, но те, кто рыщут в тенях его департаментов, — нет. Если я отдам это им, через два дня этот осколок окажется в руках того, кто пытался нас убить.

– Это не тебе решать! – она вскинула палочку, но рука дрогнула.

Малфой мягко, почти нежно перехватил её запястье. Его пальцы были холодными как лёд.

– Посмотри на свою руку, Грейнджер.

Гермиона опустила взгляд. Рана на ладони не затягивалась. Напротив, края пореза начали чернеть, а от них во все стороны расходились тонкие, как паутина, тёмные вены.

– Это не просто порез, – голос Малфоя стал серьёзным. – Это метка «Инобытия». Тот, кто наложил заклинание, теперь связан с тобой. Ты — их маяк.

Гермиона почувствовала, как внутри всё заледенело. Она посмотрела на Малфоя, ища в его лице признаки насмешки, но увидела лишь мрачную решимость.

– И только этот осколок, – он слегка похлопал по карману, где лежало украденное, – может удержать их от того, чтобы они не выпили твою душу прямо сейчас. Так что у тебя есть выбор: арестовать меня и сдохнуть в муках в своей уютной камере, или пойти со мной и попытаться понять, кто открыл охоту на Гриффиндорскую принцессу.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент тёмные вены на её руке пульсировали, и резкая вспышка боли заставила её вскрикнуть. Перед глазами всё поплыло.

– Они уже близко, – Малфой оглянулся на пустую улицу, которая внезапно показалась слишком тихой. – Решай. Сейчас.

Гермиона посмотрела на свою чернеющую руку, затем на человека, которого ненавидела большую часть своей жизни. Она знала, что совершает ошибку. Огромную, возможно, фатальную ошибку.

– Веди, – выдохнула она.

Малфой криво усмехнулся и, не отпуская её руки, шагнул обратно в тень, увлекая её за собой. В ту же секунду на месте, где они стояли, асфальт беззвучно треснул, и из пустоты начали сочиться длинные, бесформенные тени, тянущие свои костлявые пальцы к уходящему свету.