Фиксация

За окнами полицейского управления Раккун-Сити сгущались душные июньские сумерки. Город медленно погружался в вязкую темноту, и лишь редкие отблески уличных фонарей дрожали на жалюзи кабинета капитана S.T.A.R.S. Внутри царил идеальный порядок, нарушаемый лишь тихим гудением кондиционера и мерным постукиванием клавиш.

Альберт Вескер сидел за своим столом, прямой и неподвижный, словно изваяние из холодного камня. Темные очки, которые он не снимал даже в помещении, скрывали его взгляд, делая выражение лица абсолютно непроницаемым.

Напротив него, на самом краю жесткого стула, сидела Ребекка Чемберс. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной в этом огромном кабинете, пропахшем дорогим одеколоном, оружейным маслом и чем-то еще — едва уловимым, стерильным, как в операционной. Для восемнадцатилетней девушки, чья жизнь до этого момента была ограничена стенами строгого религиозного приюта и университетскими лабораториями, Вескер был не просто начальником. Он был воплощением авторитета, мудрости и той силы, которой ей так не хватало.

– Ребекка, вы закончили отчет по инвентаризации медикаментов? – голос Вескера прозвучал ровно, без тени усталости, хотя стрелки часов давно перевалили за десять.

– Да, капитан. Все проверено и занесено в базу данных, – она быстро кивнула, стараясь не выказывать волнения. – Я добавила примечание о нехватке антикоагулянтов в резервном хранилище.

– Хорошая работа. Ваша внимательность к деталям — это то, что отличает профессионала от дилетанта, – он наконец оторвал взгляд от монитора и повернул голову к ней. – Вы задерживаетесь здесь почти каждый вечер. У вас нет никаких планов вне этих стен?

Ребекка замялась, перебирая пальцами край своей формы.

– О, нет, сэр. Мне нравится здесь. Работа дает мне... чувство цели.

– Цель — это важно, – Вескер медленно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. – Но вы молоды, Ребекка. В вашем возрасте люди обычно стремятся к иного рода опыту. Общение, социальные связи, личная жизнь. Вы кажетесь... отстраненной от этого.

Девушка почувствовала, как к щекам прилил жар. Разговор принимал неожиданный оборот. Капитан никогда раньше не касался личных тем, и это внимание льстило ей и пугало одновременно. Она привыкла видеть в нем наставника, почти отца, которого у нее никогда не было. Его строгость казалась ей формой заботы.

– Мое воспитание было довольно... специфическим, сэр, – тихо ответила она. – В приюте нас учили, что дисциплина и служение важнее мимолетных удовольствий.

– Религиозные догмы часто накладывают определенные ограничения на развитие личности, – Вескер произнес это так, словно констатировал научный факт. – Они подавляют естественные импульсы, заменяя их чувством вины. Вы чувствуете вину, Ребекка, когда думаете о чем-то, что выходит за рамки ваших правил?

– Я... я не знаю, – она опустила глаза, не в силах выдержать его невидимый взгляд. – Я просто стараюсь быть полезной.

– Быть полезной — это функция. Быть женщиной — это природа, – голос Вескера стал на тон ниже, в нем появилось нечто вязкое, почти гипнотическое. – Скажите мне, Ребекка, у вас когда-нибудь был мужчина?

Вопрос ударил ее, как физический разряд. Она вскинула голову, широко распахнув глаза. В кабинете стало невыносимо тихо.

– Капитан? Я не думаю, что...

– Это простой вопрос, – перебил он ее мягко, но властно. – Мы здесь одни. В S.T.A.R.S. мы должны знать сильные и слабые стороны друг друга. Психологическая устойчивость напрямую зависит от того, насколько человек честен с самим собой и своими потребностями. Так каков ваш ответ?

Ребекка сглотнула. Она чувствовала себя так, словно стояла на исповеди, но вместо старого священника перед ней был человек, чей интеллект и мощь подавляли ее волю.

– Нет, – прошептала она. – У меня никого не было.

– Девственница, – Вескер произнес это слово медленно, пробуя его на вкус, лишая его всякой сакральности и превращая в сухой термин. – В восемнадцать лет, в современном мире. Это редкая чистота, Ребекка. Или, возможно, это страх?

– Это не страх, – она попыталась защититься, чувствуя, как внутри все сжимается от странного, пугающего возбуждения, смешанного со стыдом. – Я просто не встречала никого, кто... кто был бы достоин доверия.

Вескер медленно поднялся со своего места. Его высокая, атлетичная фигура в черной форме возвышалась над ней, отбрасывая длинную тень. Он обошел стол и остановился в шаге от нее. Ребекка не шевелилась, затаив дыхание.

– Доверие — это роскошь, которую мало кто может себе позволить, – он протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову. Его кожа была прохладной. – Вы ищете в мужчине руководство? Силу, которая направит ваш потенциал в нужное русло?

– Да, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд от темных стекол его очков. – Вы... вы всегда знаете, что делать, капитан. Вы такой... взрослый. Опытный.

– Опыт — это результат экспериментов, Ребекка. Не только над миром, но и над собой, – он провел большим пальцем по ее нижней губе, едва ощутимо, но это прикосновение отозвалось дрожью во всем ее теле. – Ваша наивность — это чистый лист. Было бы расточительством позволить какому-нибудь посредственному юноше испортить его.

Ребекка чувствовала, как ее сердце колотится о ребра. Это было неправильно, это выходило за все рамки устава, за рамки приличий, которым ее учили. Но в то же время она чувствовала, что Вескер видит ее насквозь, видит ту жажду признания и защиты, которую она прятала глубоко внутри.

– Вы считаете меня... особенной? – спросила она, и ее голос сорвался.

– Я считаю, что у вас колоссальный потенциал, – Вескер убрал руку, но не отстранился. Его присутствие заполняло все пространство вокруг нее. – Но потенциал без огранки — это просто кусок угля. Вам нужен кто-то, кто сможет направить вашу энергию. Кто-то, кто понимает истинную ценность дисциплины и контроля.

Он смотрел на нее сверху вниз, и в этом взгляде, скрытом за линзами, не было страсти в обычном понимании. Там был холодный расчет и странное, почти научное любопытство. Он изучал ее реакцию, как лаборант изучает реакцию химического состава.

– Идите домой, Ребекка, – вдруг сказал он, возвращаясь к своему обычному деловому тону. – Завтра предстоит тяжелый день. Нам нужно подготовиться к учениям в лесу.

Ребекка моргнула, словно очнувшись от транса. Резкая смена атмосферы дезориентировала ее. Она быстро поднялась, поправляя сумку на плече.

– Да, сэр. Конечно. Доброй ночи, капитан Вескер.

– Доброй ночи, Ребекка.

Она почти выбежала из кабинета, чувствуя, как прохладный воздух коридора обжигает лицо. Ее мысли путались. Что это было? Урок? Испытание? Или нечто большее? Она не могла понять своего капитана, но одно знала точно: теперь она будет смотреть на него совершенно иначе.

Когда дверь за ней закрылась, Вескер вернулся к своему столу. Он не смотрел ей вслед, не улыбался и не проявлял никаких признаков волнения. Для него этот разговор был лишь еще одним шагом в долгой и сложной партии.

Он сел в кресло, поправил манжеты рубашки и снова сосредоточился на экране компьютера. В папке, защищенной несколькими уровнями шифрования, открылся файл с биографией Ребекки Чемберс. Он просмотрел записи из приюта, отчеты о ее успеваемости, данные медицинских обследований, которые он собирал еще до того, как она подала заявку в S.T.A.R.S.

Каждое ее слово, каждая реакция были предсказуемы. Она была идеальным объектом — умная, преданная и абсолютно уязвимая перед авторитетом.

Альберт Вескер открыл следующий отчет, касающийся активности в Арклейских горах. Его пальцы уверенно застучали по клавиатуре, заполняя графы данными. В его мире не было места для сантиментов или случайных связей. Только задачи, цели и их безупречное выполнение.

За окном окончательно стемнело. Раккун-Сити спал, не подозревая о том, что механизмы его гибели уже приведены в действие, а люди, которые должны были его защищать, были лишь пешками в руках человека, который не умел проигрывать.

Вескер не пил кофе, чтобы взбодриться, и не курил, чтобы снять стресс. Его тело, продукт совершенных технологий и строжайшей дисциплины, не нуждалось в подобных костылях. Он был сосредоточен, эффективен и абсолютно спокоен.

Работа продолжалась. До рассвета оставалось еще много времени.