Фиксация

В офисе S.T.A.R.S. царил тот особенный вид тишины, который наступает лишь после полуночи. Гул кондиционеров казался громче, а тени, отбрасываемые жалюзи на стены, — длиннее и острее. Альберт Вескер сидел за своим массивным дубовым столом, погруженный в изучение папок, хотя его мысли были заняты далеко не отчетами о расходах департамента.

Напротив него, на самом краю жесткого стула, сидела Ребекка Чемберс. В свои восемнадцать она выглядела в этой суровой обстановке почти инородно: слишком хрупкая, слишком чистая, с глазами, в которых еще не выгорел огонек идеализма.

– Вы хотели видеть меня, капитан? – голос Ребекки слегка дрогнул, нарушив стерильное безмолвие кабинета. – Простите, если я задержала вас. Я заканчивала инвентаризацию в медицинском блоке.

Вескер медленно поднял голову. Солнцезащитные очки, которые он не снимал даже в помещении, скрывали его взгляд, делая лицо похожим на застывшую маску.

– Присядьте удобнее, Ребекка, – произнес он низким, ровным голосом. – Мы никуда не торопимся. Весь город спит, и только мы с вами несем вахту. Это... дисциплинирует.

Ребекка послушно сдвинулась вглубь стула, сложив руки на коленях. Для нее Вескер был воплощением всего, к чему она стремилась: дисциплины, интеллекта и непоколебимой уверенности. Выросшая в строгих стенах религиозного приюта, лишенная родительского тепла, она видела в капитане не просто начальника, а наставника, почти фигуру отца, чье одобрение было высшей наградой.

– Я просматривал ваше личное дело, – Вескер откинулся на спинку кресла, сплетя пальцы в замок. – Ваши успехи в химии и биохимии поразительны. Университет в восемнадцать лет... Это редкий дар. Но меня интересует не только ваш интеллект.

– О чем вы, сэр? – Ребекка чуть наклонила голову, заинтригованная и одновременно смущенная его вниманием.

– О вашей способности адаптироваться, – Вескер сделал небольшую паузу, словно взвешивая каждое слово. – S.T.A.R.S. — это не только стрельба и тактика. Это характер. Вы кажетесь... очень закрытой. Ваше прошлое в приюте, строгое воспитание. У вас совсем нет близких друзей в Раккун-Сити, не так ли?

Ребекка опустила взгляд на свои пальцы.

– Я привыкла к одиночеству, капитан. Мои исследования всегда занимали всё мое время. Сестры в приюте говорили, что праздность — это путь к греху. Я просто стараюсь быть полезной.

Вескер едва заметно усмехнулся. Он знал о ней гораздо больше, чем было написано в анкете. Он следил за ней месяцами, еще до того, как ее кандидатура легла к нему на стол. Он изучал ее оценки, ее привычки, даже ее рацион. Она была идеальным образцом — чистый лист, на котором можно было написать любой сценарий.

– Религия накладывает определенные ограничения, – Вескер встал и медленно обошел стол, остановившись у окна. – Она создает рамки, которые защищают, но в то же время лишают опыта. Вы молоды, Ребекка. Очень красивы, хотя, боюсь, вы сами этого не осознаете. Скажите, у вас были... увлечения? Мужчины, которые искали вашего расположения?

Вопрос застал ее врасплох. Ребекка почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Я... я не думаю, что это имеет отношение к моей службе, сэр, – пробормотала она, не смея поднять глаз.

– Ошибаетесь, – Вескер повернулся к ней, его высокая фигура в черной униформе доминировала над пространством кабинета. – Эмоциональная стабильность офицера зависит от его личного опыта. Неопытность ведет к уязвимости. А уязвимость в нашей работе — это смерть. Я спрашиваю вас как ваш командир и как человек, который несет за вас ответственность.

Ребекка сглотнула. Тон Вескера был сухим и аналитическим, лишенным вульгарности, что заставляло ее чувствовать себя так, будто она сдает важный экзамен.

– Нет, сэр. У меня никого не было. Моя жизнь принадлежала учебе и... Богу.

– Значит, – Вескер сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного предела, – вы до сих пор храните то, что в вашем приюте называли «непорочностью»?

В кабинете стало невыносимо тихо. Ребекка чувствовала запах его парфюма — холодный, с нотками стали и дорогого табака. Ей хотелось сбежать, но в то же время странное оцепенение сковало ее конечности. Она доверяла ему. Он был мудрее, он знал жизнь.

– Да, капитан, – прошептала она, почти теряя голос. – Я... я девственница.

Вескер медленно протянул руку и коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову. Его перчатки были прохладными на ее пылающей коже.

– Это редкое качество в нашем мире, Ребекка. Стерильность. Вы как нераспечатанный реактив в моей лаборатории.

– Сэр, мне... мне немного неловко обсуждать это, – Ребекка попыталась улыбнуться, но губы ее дрожали. – Зачем вам это знать?

– Чтобы понимать масштаб вашего потенциала, – Вескер не убирал руки. Его пальцы скользнули по линии ее челюсти к шее, где бешено бился пульс. – Вы боитесь меня?

– Нет, – быстро ответила она, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. – То есть... я уважаю вас. Вы столько сделали для меня. Приняли в отряд, несмотря на мой возраст.

– Я принял вас, потому что увидел в вас то, чего нет у Криса или Джилл, – голос Вескера стал еще тише, приобретая гипнотическую вкрадчивость. – У них есть опыт, но они испорчены своими убеждениями. Вы же — чистый разум. Но ваша наивность... она меня беспокоит. Вы понимаете, что мужчина может сделать с такой девушкой, как вы?

Ребекка затаила дыхание. В его словах слышалась угроза, но в то же время какая-то странная, извращенная забота. Она смотрела на свое отражение в его темных очках и видела лишь маленькую, испуганную фигурку.

– Я... я не знаю, – выдохнула она.

– Мужчина может сломать вас, – продолжал Вескер, его большой палец медленно очертил контур ее нижней губы. – Или он может направить вашу энергию в нужное русло. Обучить вас. Сделать вас сильнее через... познание. Вы ведь хотите стать сильнее, Ребекка?

– Да, капитан. Больше всего на свете.

– Тогда вы должны научиться доверять мне абсолютно, – он чуть сильнее сжал ее подбородок. – Без секретов. Без стыда. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ребекка кивнула, не до конца осознавая, на что подписывается. В ее сознании образ строгого отца-командира начал трансформироваться во что-то иное — властное, темное и притягательное. Она чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти, а Вескер был единственным, кто держал ее за руку. Или тем, кто готов был подтолкнуть.

– Хорошо, – Вескер наконец отпустил ее и вернулся к своему столу. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, снова став деловой, но напряжение никуда не исчезло. – На сегодня достаточно. Идите отдыхать, Ребекка. И помните наш разговор. Он останется между нами.

– Разумеется, сэр, – Ребекка поднялась, ее ноги казались ватными. – Доброй ночи, капитан Вескер.

– Доброй ночи, Ребекка.

Когда дверь за ней закрылась, Вескер подошел к монитору компьютера. Он открыл скрытую папку, в которой хранились записи с камер наблюдения за ее квартирой, сделанные за последний месяц. На экране Ребекка, ничего не подозревая, читала книгу, сидя в кресле в своей пижаме.

– Чистый лист, – негромко произнес он, и в его голосе проскользнула нотка истинного предвкушения. – Посмотрим, что я на нем напишу.

Он знал, что впереди их ждет Арклейская лаборатория. Знал, что скоро мир изменится навсегда. И в этом новом мире Ребекка Чемберс должна была сыграть свою роль — роль, которую он подготовил для нее с хирургической точностью.

Ребекка же, идя по пустому коридору полицейского участка, прижала ладонь к шее, там, где только что были его пальцы. Ей было страшно, но в этом страхе таилось неведомое ранее возбуждение. Она чувствовала, что сегодня между ними возникла связь, которую она не могла объяснить, но которая казалась ей важнее всех уставов и правил. Она была готова служить ему. Чего бы это ни стоило.