passion

В комнате Иллуги всегда пахло ванилью и дешевым ароматическим маслом, которое должно было перебивать запах пота и волнения. Свет кольцевой лампы отражался в его голубовато-серых глазах, превращая их в два холодных зеркала, за которыми прятался страх и азарт. Он поправил прядь серебристо-бежевых волос, стараясь скрыть бордовый затылок — это сочетание цветов всегда казалось ему слишком вызывающим, но зрителям нравилось.

Никита, его приемный отец, считал его тихим студентом, который по вечерам зубрит конспекты. Для Никиты Иллуги был хрупким, маленьким мальчиком, едва перешагнувшим порог двадцатилетия, чье лицо светилось невинностью. Но как только дверь в комнату запиралась на замок, невинность аккуратно складывалась в шкаф вместе с повседневной одеждой.

Иллуги натянул черные кружевные чулки, чувствуя, как тонкая ткань облегает бедра. Шрам на шее, спускающийся к самой руке, неприятно заныл. Он ненавидел эту отметину, но «господин Флинс» называл её «печатью судьбы».

Экран монитора вспыхнул сотнями сообщений. Чат летел с бешеной скоростью, но Иллуги ждал только одного уведомления.

– Добрый вечер, котята, – произнес он в микрофон, понижая голос до вкрадчивого шепота. – Сегодня у нас особенная ночь. Кто хочет поиграть?

Донаты посыпались градом, но среди мелких сумм внезапно всплыло золотое уведомление. Огромная цифра заставила Иллуги невольно сглотнуть.

Кирилл Флинс пожертвовал 50 000 Моры. Сообщение: «Молодой господин, наденьте ошейник с колокольчиком. Я хочу слышать ваш каждый вздох».

Чат взорвался.

– О боже, Флинс снова здесь! – кричали одни.

– Разврати его, господин! Пусть он покраснеет еще сильнее! – вторили другие.

Иллуги послушно потянулся к ящику стола. Его пальцы дрожали, когда он застегивал кожаную полоску на шее. Колокольчик звякнул, и этот звук показался юноше оглушительным в тишине комнаты.

– Как вам угодно, господин Флинс, – прошептал Иллуги, глядя прямо в камеру. – Вы сегодня очень щедры.

Кирилл Флинс сидел в своем кабинете, окруженный старинными книгами и холодным светом магических ламп. Его бледная кожа казалась почти прозрачной в полумраке, а желтые глаза без зрачков неотрывно следили за движениями мальчика на экране. Кирилл был человеком безупречных манер и ледяного спокойствия, но этот стример пробуждал в нем нечто темное, глубоко запрятанное под маской аристократизма.

Он напечатал следующий запрос, его пальцы двигались по клавишам с изяществом пианиста.

Кирилл Флинс: «Встаньте на колени, молодой господин. И покажите нам, как сильно вы скучали по вниманию».

Иллуги почувствовал, как жар приливает к щекам. Он знал, что за этим экраном сидит мужчина, чей голос он никогда не слышал, но чья воля управляла им последние месяцы. Он медленно сполз с кресла на ковер, стараясь, чтобы камера захватила его полностью: от тонких запястий до кружевного белья, которое едва прикрывало наготу.

– Так лучше, господин Флинс? – спросил он, прикусив губу.

– Еще! Еще! – бесновался чат. – Пусть он снимет верх! Флинс, заставь его использовать ту игрушку, которую ты купил ему на прошлой неделе!

Кирилл смотрел на экран, подперев подбородок ладонью. Тёмные круги под его глазами подчеркивали усталость, но взгляд оставался острым. Он ценил эстетику. Иллуги был для него живым произведением искусства, которое он медленно, слой за слоем, освобождал от оков приличия.

Кирилл Флинс: «Тише, господа. Молодой господин знает, что я не люблю спешки. Иллуги, расстегните верхнюю пуговицу и покажите мне шрам. Сегодня он кажется мне особенно прекрасным».

Иллуги замер. Шрам был его самой большой тайной, его уродством. Но для Флинса это было чем-то иным. Повинуясь, он отвел воротник в сторону, обнажая неровную полосу измененной кожи.

– Вы единственный, кто просит об этом, господин Флинс, – голос Иллуги сорвался. – Обычно люди хотят видеть... другое.

– Мне не нужно «другое», – прошептал Кирилл в пустоту своей комнаты, хотя его слова превратились в текст на экране. – Мне нужны вы. Весь целиком.

В этот момент в дверь комнаты Иллуги постучали. Сердце юноши ушло в пятки. Он мгновенно накинул халат, едва не опрокинув микрофон.

– Иллуги? Ты еще не спишь? – раздался голос Никиты из-за двери. – Я слышал какой-то звон. У тебя всё в порядке?

Иллуги судорожно выключил звук на стриме, но камеру оставить побоялся — зрители могли увидеть лишнее.

– Да, пап! Просто... просто книга упала со стола. Я уже ложусь!

– Хорошо. Не засиживайся, завтра рано вставать.

Шаги Никиты удалились. Иллуги тяжело выдохнул и снова включил микрофон. Его лицо было бледным, а глаза испуганно блестели.

– Простите, – обратился он к камере. – Маленькая заминка.

Чат издевался и шутил, но сообщение от Флинса заставило Иллуги замереть.

Кирилл Флинс: «Вас кто-то напугал, молодой господин? Вы дрожите. Это недопустимо. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя в безопасности только под моим надзором».

Иллуги почувствовал странный укол в груди. Этот человек, которого он никогда не видел, проявлял больше проницательности, чем те, кто жил с ним под одной крышей.

– Господин Флинс... Кирилл... – он впервые назвал его по имени в эфире. – Иногда мне кажется, что вы видите меня насквозь.

На экране появилось новое уведомление о донате, сумма была астрономической.

Кирилл Флинс: «Я вижу не только вас, Иллуги. Я вижу вашу потребность быть понятым. А теперь, пожалуйста, снимите халат. Мы еще не закончили с сегодняшним уроком послушания».

Иллуги подчинился. Он медленно сбросил шелковую ткань, оставаясь в одном белье и ошейнике. Колокольчик снова звякнул. Он начал выполнять просьбы — одну за другой, всё более откровенные, всё более унизительные и в то же время возбуждающие. Чат неистовствовал, деньги капали на счет, но Иллуги смотрел только на строчки, написанные Флинсом.

Для Кирилла это не было просто развлечением. Он наблюдал за тем, как серебристо-бежевые волосы мальчика рассыпаются по плечам, как красные зрачки расширяются от смеси стыда и удовольствия. Он знал, что рано или поздно эта игра выйдет за пределы цифрового пространства.

– Вы очень послушный мальчик, Иллуги, – тихо произнес Кирилл, касаясь пальцами экрана в том месте, где была щека юноши.

Когда стрим подошел к концу, и Иллуги, изможденный и опустошенный, закрыл трансляцию, на его личную почту пришло письмо.

Отправитель: К. Флинс. Тема: Личная встреча.

«Молодой господин, экран более не может передать той глубины, которую я жажду увидеть в ваших глазах. Завтра в полночь у «Доли О ангелов». Я буду ждать. Не заставляйте меня разочаровываться в вашей вежливости».

Иллуги прижал ладони к лицу. Он знал, что это опасно. Он знал, что Кирилл Флинс — это загадка, которая может его погубить. Но, глядя на свое отражение в темном мониторе — на ошейник, на шрам, на растрепанные волосы — он понял, что уже давно принадлежит этому человеку.

– Хорошо, господин Флинс, – прошептал он в пустоту комнаты. – Пусть будет так.

На следующее утро Иллуги вел себя как обычно. Он завтракал с Никитой, отвечал на его вопросы о учебе, но внутри него всё дрожало. Он чувствовал себя шпионом в собственном доме.

– Ты какой-то рассеянный сегодня, – заметил Никита, наливая кофе. – Опять в своих играх до рассвета сидел?

– Вроде того, – ответил Иллуги, стараясь не смотреть отцу в глаза. – Сложный уровень попался.

– Смотри не переутомись. Ты же знаешь, я за тебя волнуюсь. Ты у меня такой... хрупкий.

Иллуги едва не рассмеялся. Хрупкий. Если бы Никита знал, что этот «хрупкий» мальчик вытворял перед камерой за последние несколько часов, его бы хватил удар.

Весь день прошел как в тумане. Иллуги несколько раз порывался написать Флинсу, отказаться, заблокировать его, но рука не поднималась. Влияние этого мужчины было сродни зависимости.

Когда наступила ночь, и дом погрузился в сон, Иллуги оделся. На этот раз на нем не было кружев или шелка — только простая черная толстовка с высоким воротом, скрывающим шрам, и джинсы. Но под одеждой, прямо на коже, он оставил тот самый ошейник. Как напоминание. Как обет.

Город встретил его прохладой и редкими огнями. Таверна «Доля ангелов» уже закрывалась, когда он подошел к назначенному месту. У входа стоял высокий мужчина. Его фигура в длинном темном пальто казалась частью самой ночи.

Иллуги замедлил шаг. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Мужчина обернулся. Его бледное лицо было безупречным, а желтые глаза без зрачков светились в темноте мягким, пугающим светом.

– Вы пришли, молодой господин, – голос Кирилла Флинса оказался именно таким, каким Иллуги его представлял: глубоким, бархатистым и абсолютно властным.

– Я... я не мог не прийти, господин Флинс, – Иллуги остановился в паре шагов от него, чувствуя себя совсем маленьким рядом с этим человеком.

Кирилл подошел ближе. Его движения были грациозными, почти кошачьими. Он протянул руку и коснулся воротника толстовки Иллуги, слегка оттянув его вниз.

– Вы надели его, – констатировал Флинс, услышав едва заметный звон колокольчика. – Очень похвально. Ваша преданность заслуживает награды.

– Чего вы хотите от меня на самом деле? – спросил Иллуги, набравшись смелости и заглянув в эти странные желтые глаза.

Кирилл слегка наклонил голову, и его длинная прядь волос на затылке качнулась на ветру.

– Я хочу вытащить вас из этой дешевой комедии, которую вы играете для толпы, Иллуги. Чат хочет видеть ваше тело. Я же хочу видеть вашу душу, скованную моими правилами.

Он взял Иллуги за руку, и юноша вздрогнул от холода его кожи. Но он не отстранился. Напротив, он сделал шаг навстречу, позволяя тьме Кирилла Флинса поглотить его целиком.

– Пойдемте, – мягко сказал Кирилл. – Мой экипаж ждет. Сегодня начнется ваш настоящий стрим, Иллуги. Но зритель у него будет только один.

Иллуги кивнул, понимая, что с этого момента его жизнь никогда не будет прежней. Никита остался в прошлом, стримы и донаты — тоже. Впереди была только золотая клетка, ключи от которой находились в руках человека с желтыми глазами.

– Как вам угодно... Кирилл, – прошептал он, следуя за своим господином в ночную тишину.