Даже после смерти я буду помнит тебя

Сеул задыхался под гнетом тяжелого, свинцового неба, которое, казалось, вот-вот рухнет на зеркальные крыши небоскребов. Но город боялся не грозы. Город боялся человека, чей офис находился на самом верхнем этаже башни «Пак Индастриз».

Пак Чимин сидел в кожаном кресле, его взгляд был устремлен в панорамное окно, но он не видел огней мегаполиса. В его глазах отражалась лишь пустота. Два месяца назад в этом кабинете пахло ванилью и свежевыпеченным печеньем, которое приносил Чонгук. Гукки... Его ласковый, пугливый омега, который вздрагивал от громкого смеха, но всегда бесстрашно обнимал Чимина, когда тот возвращался домой взвинченным после сделок.

Чимин был его щитом. Чонгук был его душой.

А потом душа сгорела в искореженном металле автомобиля на пригородном шоссе. «Не справился с управлением», — сказали полицейские. «Мгновенная смерть», — добавили врачи.

В тот день Пак Чимин умер вместе с ним. То существо, что осталось в этом теле, больше не знало жалости.

– Господин Пак, – голос секретаря в интеркоме дрожал. – Прибыл представитель компании «Ким». Он утверждает, что у него есть предложение, которое вас заинтересует.

– Я никого не принимаю, – отрезал Чимин. Его голос звучал как хруст льда.

– Но он... он настаивает. Говорит, что вы захотите увидеть его лицо.

Чимин стиснул челюсти. Ярость, ставшая его постоянной спутницей, привычно обожгла внутренности. Ему хотелось спуститься вниз и лично вышвырнуть наглеца вон, сломав ему пару ребер для острастки. За последние недели он разрушил три крупные корпорации просто потому, что их владельцы посмели улыбнуться в его присутствии.

– Пусть войдет, – бросил он, потянувшись к стакану с виски. – И приготовь охрану. Если он потратит мое время зря, он уйдет отсюда через окно.

Дверь кабинета бесшумно отворилась. Чимин не обернулся. Он слышал мягкие шаги по дорогому ковру. Повеяло странным, до боли знакомым ароматом — смесью лесных ягод и чего-то сладкого.

– Я слышал, вы стали очень неразговорчивы, Чимин-ши, – раздался бархатный, низкий голос.

Чимин замер. Сердце, которое он считал окончательно окаменевшим, пропустило удар. Он медленно повернул кресло.

У дверей стоял омега. На нем был идеально скроенный костюм, подчеркивающий стройную фигуру, а на губах играла легкая, почти невинная улыбка. Но не это заставило Чимина выпустить стакан из рук. Хрусталь разбился, заливая ковер дорогим алкоголем, но альфа даже не вздрогнул.

Лицо. Большие, оленьи глаза, мягкая линия подбородка, форма губ...

– Чонгук? – прошептал Чимин, и в этом шепоте было столько боли, что стены, казалось, должны были треснуть.

Омега сделал шаг вперед, и свет лампы упал на его лицо четче. Сходство было пугающим, почти сверхъестественным. Но взгляд... Взгляд был другим. У Чонгука он всегда был чистым, как родниковая вода, полным обожания и легкого испуга перед огромным миром. У этого человека в глазах плясали искры холодного расчета.

– Мое имя Ким Тэхён, – омега склонил голову набок, изучая реакцию Чимина с хищным любопытством. – Но если вам так будет удобнее, вы можете звать меня так, как вам хочется.

Чимин мгновенно оказался рядом, преодолев расстояние в несколько шагов. Он грубо схватил Тэхёна за воротник пиджака, прижимая к стене. Его альфа-аура обрушилась на помещение тяжелым прессом, заставляя воздух вибрировать.

– Кто ты такой? – прорычал Чимин, его глаза опасно потемнели. – Кто подослал тебя играть в эти игры?

Тэхён даже не поморщился. Напротив, он подался вперед, почти касаясь носом носа Чимина. Его ничуть не пугала ярость альфы, которую боялся весь Корейский полуостров.

– Никто меня не посылал, – прошептал Тэхён, и его голос был подобен шелку, обвивающему шею жертвы. – Я пришел сам. Я видел, как вы уничтожаете этот город, Чимин. И я подумал... зачем тратить столько сил на ненависть к мертвым, когда можно направить страсть на живых?

– Ты не он, – Чимин сильнее сжал пальцы, чувствуя, как под тканью перекатываются мышцы омеги. – Ты подделка. Дешевая копия.

– Но я здесь, – Тэхён медленно поднял руку и коснулся щеки Чимина. Альфа дернулся, как от ожога, но не отстранился. – А он гниет в земле. Разве вам не хочется снова почувствовать это тепло? Разве вы не скучаете по тому, как он дрожал в ваших руках?

Чимин смотрел на него, и в его голове происходил настоящий хаос. Разум кричал, что этот Ким Тэхён — опасный манипулятор, что в его жестах нет и тени той искренности, которой дышал Чонгук. Тэхён был двуличным, это читалось в каждом изгибе его губ. Он использовал свою внешность как оружие, и Чимин понимал это.

Но сердце... израненное, изголодавшееся по любви сердце требовало обмана.

– Чего ты хочешь? – голос Чимина стал хриплым.

– Власти, – честно ответил Тэхён, и его глаза блеснули неприкрытым азартом. – С вашими ресурсами и моим... талантом убеждать, мы могли бы владеть не только Сеулом. Но прежде всего, я хочу вас, Пак Чимин. Я давно наблюдаю за вами. Вы были таким скучным, когда этот мальчишка был жив. Добрым, правильным... Тьма идет вам гораздо больше.

Тэхён прижался ближе, его ладонь скользнула к затылку Чимина, запутываясь в волосах.

– Я могу быть им, – пообещал он, понизив голос до интимного мурлыканья. – Я могу надеть его одежду, говорить его словами, пугаться каждого шороха, если вам это нравится. Я стану вашим идеальным призраком.

Чимин смотрел в эти глаза, которые так мастерски имитировали невинность, и чувствовал, как его собственная жестокость, копившаяся два месяца, начинает трансформироваться во что-то иное. В одержимость.

– Если ты попытаешься меня предать, – Чимин наклонился к его уху, обжигая дыханием чувствительную кожу, – я убью тебя собственными руками. И на этот раз похорон не будет.

Тэхён тихо рассмеялся, и этот смех был полон торжества. Он знал, что победил. Он знал, что Чимин уже на крючке, пойманный на приманку своего прошлого.

– О, дорогой Чимин, – Тэхён мягко отстранился, поправляя воротник. – Предательство — это так примитивно. Я предлагаю вам партнерство. А теперь... не хотите ли пригласить меня на ужин? Я слышал, Чонгук очень любил итальянскую кухню.

Чимин застыл, пораженный его осведомленностью. Тэхён явно провел тщательное расследование. Он знал всё: привычки, вкусы, слабости. Это должно было вызвать отвращение, но Чимин лишь почувствовал странный азарт.

– Пошел вон, – внезапно сказал Чимин, отворачиваясь к окну.

Тэхён замер, его улыбка на мгновение дрогнула.

– Простите?

– Уходи, – повторил Чимин, не оборачиваясь. – Завтра в восемь утра моя машина будет ждать тебя у твоего дома. Если опоздаешь хоть на минуту — сделки не будет.

Тэхён снова улыбнулся, на этот раз более искренне. Он грациозно поклонился и направился к выходу.

– До завтра, Чимин-ши.

Когда дверь закрылась, Чимин подошел к столу и взял рамку с фотографией, которая лежала лицевой стороной вниз. На снимке Чонгук смеялся, прикрывая рот ладошкой, а на его щеках виднелись ямочки. Он выглядел таким хрупким, таким беззащитным.

– Прости меня, Гукки, – прошептал Чимин, и в его глазах снова вспыхнул холодный огонь. – Но мне нужно во что-то верить. Даже если эта вера — ложь.

---

На следующее утро Сеул умылся дождем. Тэхён стоял под козырьком своего подъезда, одетый в мягкий свитер оверсайз и светлые брюки — образ, максимально далекий от вчерашнего хищника в костюме. Он выглядел как студент, нежный и беззащитный.

Черный лимузин мягко притормозил у тротуара. Стекло опустилось, являя суровый профиль Пака.

Тэхён сел в машину, нарочито неуклюже устраиваясь на сиденье. Он сжался, глядя на свои колени, и тихо произнес:

– Здравствуйте, господин Пак. Спасибо, что приехали.

Чимин вздрогнул. Интонация, наклон головы, даже то, как Тэхён теребил край свитера — всё было идеальной копией Чонгука.

– Перестань, – хрипло сказал Чимин.

– Перестать что? – Тэхён поднял на него огромные, полные ложной тревоги глаза. – Я что-то сделал не так?

Чимин резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Мы оба знаем, кто ты. Не играй со мной в это, пока я не разрешу.

Тэхён мгновенно изменился. Взгляд стал острым, спина выпрямилась. Он облизнул губы, и в этом жесте было столько вызывающей сексуальности, сколько у Чонгука не было за всю жизнь.

– Как скажете, хозяин, – усмехнулся он. – Так куда мы едем? Уничтожать очередных конкурентов или покупать мне новые игрушки?

– Мы едем в место, где погиб Чонгук, – ответил Чимин, и Тэхён заметил, как побелели костяшки пальцев альфы на руле.

Улыбка сползла с лица Тэхёна. Это не входило в его план. Он рассчитывал на рестораны, шопинг и постепенное соблазнение в стенах пентхауса.

– Зачем? – спросил он уже без тени насмешки.

– Чтобы ты понял одну вещь, Тэхён, – Чимин посмотрел на него в упор, и в этом взгляде была бездна, в которую омеге стало страшно заглядывать. – Ты можешь носить его лицо. Ты можешь имитировать его голос. Но если ты хоть раз забудешься и решишь, что ты действительно занял его место в моем сердце... ты закончишь так же, как он.

– То есть, в аварии? – Тэхён приподнял бровь, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Нет, – Чимин нажал на газ, и машина сорвалась с места. – Ты закончишь в муках, осознавая, что ты — лишь тень, которую я в любой момент могу стереть с лица земли.

Тэхён промолчал, отвернувшись к окну. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок. Он привык играть людьми, привык, что его красота — это универсальный ключ. Но Пак Чимин не был замком, который можно было открыть. Он был запертым склепом, внутри которого бушевал пожар.

И Тэхён, сам того не осознавая, только что вошел в этот огонь, плотно закрыв за собой дверь.

---

Место аварии выглядело обыденно. Обычный поворот, обычные ограждения, которые уже успели починить. Только на обочине всё еще лежали несколько засохших цветов, которые Чимин привозил сюда каждую неделю.

Они вышли из машины. Ветер трепал волосы, забирался под одежду. Чимин стоял у края дороги, глядя вниз, в небольшой овраг.

– Он боялся скорости, – тихо сказал Чимин. – Всегда просил водителя ехать медленнее. В тот день он поехал сам. Сказал, что хочет сделать мне сюрприз на годовщину.

Тэхён подошел ближе. Он чувствовал, что сейчас Чимин максимально уязвим. Это был момент, когда нужно было нанести удар — эмоциональный, точный.

– Он не справился с управлением, потому что кто-то помог ему, Чимин, – мягко произнес Тэхён.

Альфа резко обернулся. Его лицо исказилось.

– О чем ты говоришь? Следствие установило...

– Следствие установило то, за что ему заплатили, – перебил Тэхён, делая шаг к альфе. – Ты был слишком занят своим горем, чтобы заметить очевидное. Чонгук был твоей единственной слабостью. Твои враги знали это. Его смерть не была случайностью. Это была казнь.

Чимин схватил Тэхёна за плечи, встряхивая так, что у того клацнули зубы.

– Откуда тебе это известно?! Говори!

– У меня есть документы, – Тэхён не отводил взгляда, несмотря на боль в плечах. – Имена, счета, записи разговоров. Я собирал их месяцами, надеясь продать подороже. Но когда я увидел тебя... я понял, что хочу не денег. Я хочу видеть, как ты разорвешь тех, кто это сделал.

Чимин тяжело дышал. Его ярость, которая до этого была направлена на весь мир, вдруг обрела вектор. Четкую цель.

– Почему ты не пришел раньше? – прорычал он.

– Потому что мне нужно было убедиться, что ты стал достаточно жестоким, – Тэхён протянул руку и нежно провел пальцем по губам Чимина. – Тот старый Чимин просто плакал бы над бумагами. Этот Чимин... этот Чимин устроит ад на земле. И я хочу быть рядом, когда это случится.

Чимин смотрел на омегу, и в этот момент он видел в нем не Чонгука. Он видел в нем свое отражение — такое же сломленное, такое же порочное и жаждущее крови.

– Покажи мне, – приказал Чимин.

– Дома, – выдохнул Тэхён, прижимаясь к нему всем телом. – В твоем доме. Где никто не услышит, как мы будем планировать наше возмездие.

Чимин не ответил. Он просто подхватил Тэхёна под бедра, заставляя его обвить ногами свою талию, и грубо, почти болезненно поцеловал. Это не был поцелуй любви. Это был пакт, скрепленный ненавистью и общим безумием.

Тэхён ответил на поцелуй, торжествующе прикрыв глаза. Он получил то, что хотел. Он получил монстра, который будет служить его целям.

А где-то там, в глубине подсознания Чимина, маленький, ласковый Чонгук плакал, глядя на то, во что превратился его любимый альфа. Но его плач был заглушен ревом мотора и свистом ветра, уносящего прочь остатки человечности из сердца Пака Чимина.

Город еще не знал, что эта ночь станет началом конца. Двое призраков — один настоящий, другой созданный из лжи — объединились, чтобы сжечь Сеул дотла. И в этом огне не будет места для прощения. Только для пепла, который когда-то был любовью.