Малыш и Жеребец

В кабинете мэра Киева пахло дорогим парфюмом, натуральной кожей и тем едва уловимым ароматом власти, который всегда витал вокруг Виталия. За окном шумел Крещатик, но здесь, за толстыми дубовыми дверями, царила тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом кондиционера и шорохом документов.

Виталий сидел в своем кресле, склонившись над очередным отчетом о состоянии инфраструктуры города. Его широкие плечи, обтянутые идеально сшитым пиджаком, казались еще массивнее в приглушенном свете настольной лампы. Лысая, идеально выбритая голова блестела, подчеркивая суровые черты лица. Он был воплощением силы — настоящий «Жеребец», как часто называл его про себя Владимир.

Владимир стоял у окна, делая вид, что рассматривает панораму города, но на самом деле его взгляд был прикован к отражению брата в стекле. Внутри него нарастало напряжение, которое не имело ничего общего с политикой или спортом. Это было чистое, первобытное желание, подпитываемое годами их запретной, но такой правильной связи.

Он медленно повернулся и подошел к столу. Его собственные мышцы, не менее внушительные, чем у брата, перекатывались под тонкой тканью рубашки. Владимир был «Малышом» лишь по праву рождения, но в их спальне — или, как сегодня, в кабинете — он был тем, кто задавал ритм.

– Виталий, – негромко произнес он, и в его голосе прозвучали низкие, вибрирующие нотки. – Ты слишком много работаешь. Пора сделать перерыв.

Виталий поднял голову, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнул знакомый огонек. Он прекрасно знал этот тон. Он знал, что сейчас произойдет, и его тело отозвалось мгновенно.

– Город не ждет, Володя, – ответил Виталий, хотя его рука уже медленно отодвигала папку в сторону. – У меня через полчаса совещание.

– Отмени его, – Владимир подошел вплотную и положил свои огромные ладони на плечи брата, сжимая их. – Или перенеси. Сейчас мне нужно нечто большее, чем твои отчеты.

Владимир наклонился, вдыхая запах шеи Виталия. Его тянуло к этому мужчине с непреодолимой силой. Его возбуждал этот контраст: мэр великого города, железный чемпион, который сейчас, под его руками, начинал тяжело дышать, готовясь подчиниться. Владимир обожал их общую страсть к эстетике мощных тел. Виталий был идеален — лысый, с шикарной, круглой, как литой шар, задницей бодибилдера, которую Владимир мечтал ощутить прямо сейчас.

– Ты сегодня особенно настойчив, – прошептал Виталий, откидывая голову назад, подставляя горло под поцелуи брата.

– Я хочу тебя, – Владимир перешел на шепот, его губы коснулись уха Виталия. – Хочу прямо здесь, на этом столе, за которым ты решаешь судьбы миллионов. Хочу войти в тебя так глубоко, чтобы ты забыл свое имя.

Виталий резко развернулся в кресле, глядя на брата снизу вверх. В этом взгляде была смесь вызова и абсолютного обожания.

– Тогда чего ты ждешь? – спросил он, и его голос сорвался на хрип. – Покажи мне, на что способен мой Малыш.

Владимир не заставил себя ждать. Он схватил брата за лацканы пиджака и рывком поднял его с кресла. Виталий, несмотря на свои размеры, послушно последовал за ним. Владимир развернул его спиной к себе и прижал к массивному столу.

– Ты же знаешь, как я люблю твою задницу, Виталий, – прорычал Владимир, сдергивая с брата ремень. – Она создана для того, чтобы я ее заполнял.

Он бесцеремонно стянул с мэра брюки и белье, обнажая ту самую «шикарную круглую задницу», которая была предметом его культа. Мышцы Виталия были твердыми, как гранит, кожа — гладкой и горячей. Владимир ощутил, как его собственное возбуждение достигло предела. Он был универсально активным, и сегодня его тяга к фистингу и жестким играм требовала выхода.

– Смазка в нижнем ящике, – выдохнул Виталий, упираясь ладонями в полированную поверхность стола. Его спина выгнулась, демонстрируя идеальный рельеф бодибилдера.

Владимир достал тюбик и щедро нанес гель на свои пальцы. Он начал медленно, растягивая Виталия, наслаждаясь каждым его стоном. Виталий был «Жеребцом», но в руках Владимира он превращался в податливый инструмент, жаждущий боли и удовольствия одновременно.

– Больше, Володя... – простонал Виталий, когда Владимир добавил второй, а затем и третий палец. – Ты же знаешь, я хочу всего тебя.

Владимир улыбнулся. Его фетиши были разнообразны, но фистинг всегда занимал особое место. Он любил ощущение того, как его рука проникает внутрь, заполняя пустоту, становясь частью другого человека.

– Терпи, старший брат, – прошептал Владимир, формируя из ладони «лодочку». – Ты же у нас крепкий орешек.

Он начал медленно, с хирургической точностью, продвигать руку глубже. Виталий вскрикнул, его пальцы судорожно вцепились в край стола, сдвигая стопку бумаг. Его мощные бедра дрожали от напряжения. Владимир чувствовал, как мышцы брата обхватывают его запястье, как они сопротивляются и одновременно приглашают войти.

– О боже, Володя... – голос Виталия превратился в сплошной поток нечленораздельных звуков. – Это... это невероятно.

Владимир двигался ритмично, его рука входила и выходила, создавая чавкающий звук, который в тишине кабинета казался оглушительным. Он смотрел на лысую голову брата, на капельки пота, стекающие по его шее, и чувствовал себя богом.

– Тебе нравится, когда я внутри? – спросил Владимир, наращивая темп. – Нравится чувствовать мою силу?

– Да... да! – выкрикнул Виталий, уже не заботясь о том, что его могут услышать в приемной. – Еще! Сильнее!

Владимир не сдерживался. Его движения стали резкими, мощными. Он любил эту грань между наслаждением и первобытной яростью. Виталий отвечал ему тем же — он подавался назад, ловя каждое движение, его тело работало в унисон с движениями брата.

Спустя вечность, когда оба были на грани, Владимир вытащил руку и, не давая брату опомниться, резко развернул его к себе. Виталий выглядел дезориентированным, его лицо раскраснелось, глаза блестели от слез и возбуждения.

– Теперь я хочу чувствовать твой рот, – приказал Владимир.

Виталий, не колеблясь ни секунды, опустился на колени. Мэр Киева, человек, перед которым склонялись политики и бизнесмены, сейчас стоял на коленях перед своим младшим братом, с жадностью принимая его в себя. Владимир запустил пальцы в его лысину, направляя движения, чувствуя, как горячий язык брата творит чудеса.

– Ты мой хороший, – шептал Владимир, закрывая глаза. – Мой идеальный Жеребец.

Когда финал стал неизбежен, Владимир снова толкнул брата на стол. На этот раз он вошел в него сам, без остатка. Каждое движение было наполнено страстью, которую они копили днями, притворяясь просто братьями и коллегами.

– Я люблю тебя, Виталий, – выдохнул Владимир, когда оргазм накрыл его мощной волной.

– И я тебя... Малыш, – отозвался Виталий, содрогаясь в мощной разрядке, заливая полированное дерево стола семенем.

Они еще долго лежали в тишине, прижавшись друг к другу, восстанавливая дыхание. Кабинет мэра снова стал просто кабинетом, но воздух в нем все еще был наэлектризован их близостью.

– Совещание через пять минут, – тихо сказал Виталий, первым приходя в себя. Он поднялся и начал приводить себя в порядок с удивительной быстротой.

Владимир смотрел на него с улыбкой, поправляя свою рубашку.

– Ты справишься, – подмигнул он. – У тебя сегодня будет очень уверенный голос.

Виталий подошел к зеркалу, поправил галстук и провел рукой по своей идеально гладкой голове. Он снова был мэром. Но в его глазах, когда он посмотрел на Владимира, все еще горел тот самый огонь, который принадлежал только им двоим.

– Зайди ко мне вечером, – сказал Виталий, открывая дверь. – У меня есть пара новых идей для нашей... программы тренировок.

– Обязательно, – ответил Владимир, выходя вслед за ним. – Я ведь твой самый преданный избиратель.

Они вышли в приемную, где секретарша с удивлением посмотрела на слегка помятых братьев, но не посмела сказать ни слова. Политика — дело серьезное, а политика Кличко — это всегда игра по-крупному.