Запретный плод

Воздух в ванной комнате стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Влажный пар оседал на зеркалах, превращая их в мутные серебристые полотна, по которым медленно стекали тяжелые капли. Но даже этот пар не мог скрыть тот сводящий с ума аромат, который заполнял всё пространство, просачиваясь в каждую щель.

Юки стоял, вцепившись пальцами в край раковины так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Его фарфоровая кожа, обычно безупречная и бледная, сейчас пылала лихорадочным румянцем. Взъерошенные черные волосы с выбритыми висками прилипли ко лбу, а небесно-голубые глаза, обычно холодные и пронзительные, подернулись влажной дымкой желания и боли.

Ему было восемнадцать — возраст, когда природа берет свое с пугающей силой. Доминантный омега. Редкое, почти невозможное сочетание силы и уязвимости. Его тело, атлетичное и крепкое, сейчас предавало его, содрогаясь от первой серьезной течки.

Дверь ванной открылась почти бесшумно, но для обостренных чувств Юки это прозвучало как гром.

Сон Джинву вошел внутрь, и само присутствие Теневого Монарха изменило давление в комнате. Он не просто вошел — он заполнил собой пространство. Доминантный альфа, чья сила заставляла содрогаться целые миры, сейчас был сосредоточен только на одной цели.

Щелчок замка. Едва уловимый шелест магической энергии — Джинву выставил барьер, отсекая их от остального мира, создавая кокон, в котором время и законы морали перестали существовать.

Юки почувствовал его приближение кожей спины. Жар, исходящий от отца, был почти осязаемым.

– Ты слишком громко зовешь, Юки, – голос Джинву был низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей.

Джинву шагнул вплотную, прижимаясь к сыну сзади. Его мощные руки собственнически легли на талию парня, сминая ткань футболки и притягивая атлетичное тело Юки к себе. Разница в их силе была колоссальной, но сейчас это лишь подстегивало инстинкты омеги.

Джинву уткнулся носом в изгиб шеи сына, там, где пульсировала жилка, и сделал глубокий, жадный вдох.

– Такой сладкий запах... – прошептал он, и его дыхание опалило влажную кожу. – Персик и корица. Ты буквально пропитан этим ароматом.

Юки всхлипнул, запрокидывая голову на плечо отца. Его тело выгнулось навстречу теплу.

– Отец... я... мне так жарко, – выдохнул он, едва узнавая собственный голос.

– Я знаю, – ответил Джинву, и в его глазах вспыхнул опасный фиолетовый огонь.

Ладони альфы скользнули под одежду парня. Грубые, мозолистые от меча пальцы коснулись горячей кожи живота, поднимаясь выше, к груди. Юки вздрогнул, когда почувствовал, как отец сжимает его соски, вызывая волну острой, почти болезненной сладости, разлившейся по низу живота.

Но Джинву был не один. Тени в углах комнаты зашевелились, подчиняясь воле своего господина. Из пола, словно чернильные змеи, начали подниматься теневые щупальца. Они были прохладными и нежными, контрастируя с жаром тел.

Одно из щупалец обвилось вокруг бедра Юки, другое проскользнуло к его паху, лаская через тонкую ткань белья. Юки застонал, его колени подогнулись, и только крепкая хватка Джинву на талии не дала ему упасть.

– Посмотри на себя, – Джинву заставил его поднять взгляд на запотевшее зеркало, где в разводах отражались их переплетенные силуэты. – Ты создан для того, чтобы принадлежать самому сильному.

– Пожалуйста... – Юки едва мог дышать. – Сделай что-нибудь...

– Я только начал, маленький омега, – Джинву прикусил мочку его уха, одновременно с этим теневые щупальца усилили напор, пробираясь под резинку белья и начиная дразнить самую чувствительную плоть.

Юки зажмурился, отдаваясь на волю этой темной, всепоглощающей силе. В этот момент для него не существовало системы, подземелий или долга. Был только этот запах, эти руки и тень, которая обещала избавление от невыносимого жара.

– Ты мой, Юки, – прошептал Джинву, и в этом шепоте звучала сталь, не терпящая возражений. – Каждая твоя клетка, каждый вздох.

– Да... – сорвалось с губ парня вместе с новым стоном. – Твой. Только твой.

Теневые щупальца, словно живой шелк, продолжали свое дело, исследуя каждый сантиметр его тела, пока Джинву медленно разворачивал сына к себе, чтобы встретиться с ним взглядом и увидеть в этих небесно-голубых глазах полное, безоговорочное подчинение.

– Хороший мальчик, – Джинву улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего, кроме долгой, изнурительной и сладкой ночи, которая только начиналась за магическим барьером.

– Не останавливайся, – Юки вцепился в плечи отца, притягивая его к себе. – Больше... я хочу больше.

Джинву не нужно было повторять дважды. Его тень окутала их обоих, скрывая от мира то, что должно было остаться только между альфой и его омегой. В тишине ванной комнаты теперь слышались только сбивчивое дыхание, шорох теней и тихий шепот, обещающий вечность в этом персональном аду и раю одновременно.

Влажный блеск его кожи под светом ламп казался почти нереальным. Джинву провел ладонью по его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце Юки.

– Твое тело реагирует так правильно, – заметил Джинву, чьи глаза теперь светились ровным магическим светом. – Ты чувствуешь, как тени ласкают тебя там, где я не касаюсь?

Юки мог только кивнуть. Ощущения были двойственными: горячие руки отца и холодные, почти неосязаемые прикосновения теней создавали симфонию, от которой кружилась голова. Теневые отростки стали более настойчивыми, они проникали в самые сокровенные складки тела, заставляя парня содрогаться в экстазе.

– Я хочу чувствовать тебя, а не только твою магию, – выдохнул Юки, подаваясь вперед и впиваясь губами в губы отца.

Поцелуй был со вкусом отчаяния и многолетнего подавляемого желания. Джинву ответил с властностью, присущей монарху, сминая губы сына и заставляя его полностью раскрыться. В этот момент барьер окончательно отсек реальность. Остались только они, запах персика, корицы и бесконечная, всепоглощающая тень.