Три сантиметра от сердца

Ли Юэ встретил Люмин привычным зноем и ароматом глазурных лилий, но сегодня этот город казался ей декорацией к затянувшемуся кошмару. Каждый шаг отзывался в животе тупой, пульсирующей болью. Рана, оставленная Дотторе в Нод-Крае, вела себя странно: она не затягивалась, несмотря на всю целительную силу, которой Люмин напиталась в Сумеру и на Луне. Края пореза были подёрнуты странным пепельным оттенком, а лихорадка то отступала, то накатывала новой волной.

– Люмин, ты какая-то бледная! – Паймон обеспокоенно кружила вокруг неё, пока они шли к Катерине. – Может, перекусим? Помнишь, Чжун Ли говорил, что суп из бамбуковых побегов лечит и тело, и душу?

– Всё в порядке, Паймон, – Люмин выдавила улыбку, которая стоила ей огромных усилий. – Просто устала после долгого пути. Сдадим поручения и сразу в Чайник. Обещаю.

Её новый наряд – светлое платье с открытой спиной и многослойной юбкой, напоминающей крылья – казался сейчас слишком тяжёлым. Золотистые узоры тускнели в её глазах, а панталоны, деликатно проглядывающие сквозь разрезы, казались лишним слоем, мешающим дышать. Она чувствовала, как под корсетным кроем платья свежая повязка снова намокает.

У стойки Гильдии искателей приключений их ждал сюрприз.

– К звёздам и к безднам! – Катерина приветствовала их привычным тоном. – Поздравляю с успешным завершением миссии в Нод-Крае. Кстати, вас ожидает господин Одиннадцатый Предвестник. Он настоял на том, чтобы дождаться вашего возвращения лично.

Люмин едва не споткнулась. Тарталья. Только его проницательного взгляда ей сейчас не хватало.

Он стоял поодаль, прислонившись к колонне банка Северного королевства. Светло-серый костюм сидел на нём безупречно, а бордовый шарф-накидка лениво развевался на ветру. Рыжие волосы были взъерошены, а красная маска на боку ярко поблескивала на солнце. Когда он заметил их, его лицо озарилось той самой мальчишеской улыбкой, за которой всегда скрывался опасный хищник.

– О, Звёздочка! Паймон! – он зашагал навстречу, и цепочка на его ботинке мелодично зазвенела. – Я уж думал, вы решили остаться жить среди лунных руин. Как поживает наш космический путешественник?

– Тарталья! – Паймон подлетела к нему. – Представляешь, Люмин теперь умеет управлять гравитацией! Мы сразили Дотторе! Ну, почти...

Чайлд подошёл ближе. Его взгляд, на мгновение задержавшийся на лице Люмин, мгновенно изменился. Весёлые искорки в глазах потухли, сменившись чем-то холодным и аналитическим. Он увидел капельки пота на её лбу и то, как неестественно прямо она держит спину.

– Рад слышать, – произнёс он, и его голос стал на тон ниже. – Но, кажется, битва далась тебе не так просто, как щебечет твоя маленькая спутница.

– Я просто хочу отдохнуть, Аякс, – Люмин использовала его настоящее имя, надеясь, что это заставит его смягчиться и отступить.

– Конечно, конечно, – он вдруг легко подхватил её под локоть, поддерживая так осторожно, будто она была сделана из тончайшего фарфора. – Паймон, слушай, у меня тут завалялось несколько купонов в «Глазурный павильон» на дегустацию нового меню. Сходи, займи столик, а я помогу нашей героине донести её... э-э... новые таланты до Чайника.

– Еда?! – глаза Паймон загорелись. – Но как же Люмин?

– Я справлюсь, Паймон, – Люмин кивнула, чувствуя, как рука Тартальи на её предплечье дарит странную уверенность. – Иди. Я скоро присоединюсь.

Как только Паймон скрылась из виду, Тарталья перестал улыбаться. Он молча довёл её до входа в Чайник Безмятежности, который стоял на террасе. Как только они оказались внутри, в тишине её личной обители, Люмин почувствовала, что силы окончательно покидают её.

– Ты едва держишься на ногах, Одзё-чан, – он не спрашивал, он констатировал факт.

– Это просто царапина...

– Царапины не заставляют тебя дышать так, будто ты только что пробежала от Ли Юэ до Снежной, – он мягко подтолкнул её к дивану в главной зале. – Снимай это своё нарядное платье. Или я сам это сделаю.

Люмин вспыхнула, несмотря на бледность.

– Ты... ты не посмеешь.

– О, поверь, девчуля, я видел достаточно ран, чтобы понять: у тебя там что-то посерьёзнее обычного пореза. Дотторе не оставляет «просто царапин». Его оружие всегда с сюрпризом.

Он сел на корточки перед ней, его взгляд был прямым и лишённым обычного азарта. В этот момент он не был Предвестником, жаждущим боя. Он был старшим братом, который знал, что такое боль.

– Позволь мне помочь. Я не Паймон, меня не обманешь сказками про усталость.

Люмин вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Её пальцы дрожали, когда она начала расстёгивать сложные крепления корсетной части своего платья. Тарталья тактично отвернулся, рассматривая интерьер, пока она, шипя от боли, стягивала верхнюю часть наряда, оставаясь в тонком белье. Бинты, обмотанные вокруг талии, были насквозь пропитаны тёмной, почти чёрной кровью.

– Ох, Звёздочка... – выдохнул он, когда обернулся. – Почему ты не пошла к Бай Чжу?

– Он бы задавал вопросы. А я не хочу, чтобы кто-то знал об этой силе. Бездне внутри раны.

Тарталья подошёл ближе. Его руки в тёмных перчатках коснулись края повязки. Люмин вздрогнула от холода его прикосновения.

– Я знаю этот запах, – прошептал он. – Это не просто Бездна. Это скверна, которую Дотторе выделил из останков древних богов. Она пожирает живую ткань, не давая ей регенерировать.

Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой флакон с сияющей голубой жидкостью.

– Что это?

– Личный запас Царицы. Концентрированный Гидро-элемент, очищенный льдом Снежной. Будет больно. Очень больно.

– Я привыкла, – Люмин сжала зубы, вцепившись пальцами в обивку дивана.

Тарталья начал осторожно снимать прилипшие бинты. Когда открылась сама рана – рваная, пульсирующая фиолетовым светом, – он на мгновение замер. Его челюсть сжалась. Он ненавидел Дотторе, но сейчас эта ненависть достигла пика. Тот посмел осквернить его самого достойного противника этой гнилью.

– Держись за меня, – приказал он, подставляя своё плечо.

Люмин уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах морозного воздуха и дорогого парфюма. Когда он вылил жидкость на рану, она закричала, но крик захлебнулся в ткани его пиджака. Тело выгнулось дугой, боль была такой, будто её плоть выжигали калёным железом.

– Тише, тише... я здесь, – Тарталья обнял её одной рукой, прижимая к себе, а второй продолжал обрабатывать рану, вливая в неё свою Гидро-энергию, чтобы вымыть скверну. – Ты сильнее этого, Люмин. Ты же победила кита, ты покорила Луну. Не дай этой мелкой пакости сломить тебя.

Его голос, обычно дерзкий, сейчас звучал как колыбельная. Он чувствовал, как её маленькое тело дрожит в его руках. Разница в росте была ощутимой: она казалась совсем крошечной, спрятанной в его объятиях. Его ладонь легла на её открытую спину, успокаивающе поглаживая нежную кожу.

Постепенно фиолетовое свечение начало угасать, сменяясь здоровым розовым цветом. Люмин обмякла, её дыхание стало ровным, хотя лихорадочный румянец всё ещё горел на щеках.

– Кажется... всё, – он осторожно отстранился, глядя на результат. – Теперь она заживёт. Но тебе нужен покой. Никаких поручений, никаких Катерин.

– Ты же знаешь, я не могу сидеть на месте, – прошептала она, пытаясь прикрыть грудь остатками платья.

Тарталья усмехнулся, и к нему вернулась его обычная самоуверенность.

– Для этого у тебя есть я. Я скажу Катерине, что ты на секретном задании Фатуи. Или что я тебя похитил. Второе звучит даже правдоподобнее, не находишь?

Он помог ей надеть чистую рубашку, которую нашёл в её шкафу. Его движения были на удивление ловкими и лишёнными всякой пошлости, хотя ситуация была более чем интимной.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила Люмин, когда он укрыл её одеялом. – Мы ведь всё ещё... на разных сторонах.

Тарталья замер у края кровати. Он поправил прядь волос, упавшую ей на лицо, и его пальцы на мгновение задержались на её щеке.

– Потому что ты – единственный человек в этом мире, который смотрит на меня не как на Предвестника или монстра, а как на Аякса. И потому что я ещё не получил свой матч-реванш. Я не позволю какой-то пробирке Дотторе забрать у меня удовольствие от нашей следующей битвы.

Люмин слабо улыбнулась.

– Ты неисправим.

– Знаю, – он выпрямился, поправляя свой расстёгнутый пиджак. – А теперь спи. Я посижу снаружи, пока Паймон не вернётся. И не вздумай вскакивать, как только я выйду за дверь. У меня отличный слух.

Он уже направился к выходу, когда Люмин окликнула его:

– Аякс!

Он обернулся, приподняв бровь.

– Спасибо.

Тарталья ничего не ответил, лишь коротко кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Но на его губах играла улыбка, которую не видела ни Царица, ни его подчинённые.

Спустя час в дверь Чайника влетела сытая и довольная Паймон.

– Люмин! Ты не представляешь, сколько там было креветок! Ой... Тарталья? А ты чего тут сидишь на крыльце?

Чайлд, сидевший на ступеньках и вертевший в руках свой Глаз Бога, поднял на неё взгляд.

– Твоя подруга спит, маленькая консерва. Она переутомилась от твоей болтовни. Так что веди себя тихо, иначе я заставлю тебя тренироваться со мной до самого рассвета.

Паймон испуганно прикрыла рот руками и на цыпочках проскользнула внутрь.

Тарталья остался сидеть, глядя на искусственное солнце Чайника. Он знал, что их путь ещё не закончен. Знал, что в Снежной их ждут новые испытания, а возможно – и настоящий конфликт. Но сегодня, в этом маленьком мире между небом и землёй, он был просто воином, охраняющим покой своей Звёздочки.

Внутри комнаты Люмин спала крепким, целебным сном. Ей снился Итэр, но в этот раз он не уходил в портал, а стоял рядом. И рядом с ними, как ни странно, был рыжий парень с вечной ухмылкой, который обещал, что даже если весь мир пойдёт войной, он всегда найдёт повод для честной дуэли.

На следующее утро Люмин проснулась от запаха завтрака. Рана на животе почти не болела, оставив лишь тонкий розовый шрам. На прикроватной тумбочке лежала записка, написанная размашистым почерком:

«Улетел по делам Фатуи. Не скучай, Одзё-чан. И помни: ты должна мне танец на следующем фестивале в Фонтейне. Или бой. Я согласен на оба варианта. Твой любимый продавец игрушек».

Люмин прижала записку к груди и впервые за долгое время почувствовала, что Тейват не такой уж и холодный мир, если в нём есть кто-то, кто готов выжечь скверну из твоего сердца – или хотя бы из твоей раны.

– Ну что, Паймон, – Люмин поднялась с кровати, чувствуя прилив новой, «лунной» силы. – Пора собираться. Нас ждёт Снежная.

– И еда Снежной! – радостно добавила Паймон, уже пакуя вещи.

Путешествие продолжалось, но теперь в нём было чуть больше тепла и чуть меньше тайн. По крайней мере, между ними двумя. Люмин знала, что характер Тартальи не изменится – он останется импульсивным, азартным и опасным. Но она также знала, что за маской Предвестника скрывается сердце, которое умеет беречь чужие мечты. И это было самым важным сокровищем, которое она нашла в Ли Юэ.