Три сантиметра от сердца

Ли Юэ встретил Люмин привычным зноем и запахом жареной рыбы-тигра, но в этот раз золотые крыши гавани казались ей слишком яркими, почти ослепляющими. Каждый шаг отдавался тупой, пульсирующей болью внизу живота. Рана, оставленная Дотторе в Нод-Крае, вела себя странно. Обычно тело Путешественницы, закаленное в межзвездных странствиях и битвах с богами, затягивало порезы за считанные часы. Но это клеймо Второго Предвестника, пропитанное концентрированной энергией Бездны и какими-то иномирными химикатами, гноилось и горело, словно внутри нее поселился крошечный, злой феникс.

– Люмин, ты какая-то бледная! Может, ну их, эти поручения? Катерина подождет, – Паймон обеспокоенно кружила вокруг подруги, заглядывая ей в лицо.

– Все в порядке, Паймон. Просто не выспалась, – Люмин выдавила улыбку, которая стоила ей колоссальных усилий.

Она поправила свой новый наряд — светлое платье с открытой спиной, полученное после событий на Луне. Ткань была легкой, как дыхание ветра, но даже это едва ощутимое прикосновение к животу заставляло ее стискивать зубы. Под многослойной юбкой, скрытые от глаз, покоились свежие бинты, которые уже наверняка пропитались кровью.

У стойки Гильдии их ждал сюрприз. Точнее, «сюрприз» в сером пиджаке с неизменным алым шарфом на плече. Тарталья стоял, прислонившись к колонне, и подбрасывал в воздух монету. Увидев их, он расплылся в своей фирменной, немного дерзкой улыбке.

– Привет, товарищ! – воскликнул он, отталкиваясь от опоры. – Я слышал, ты вернулась с небес на землю. Буквально. Как там, на Луне? Говорят, сыр там не очень, зато гравитация позволяет прыгать выше головы.

– Чайлд! Опять ты тут как тут, – Паймон сложила ручки на груди. – Мы вообще-то по делу.

Тарталья подошел ближе. Его взгляд, обычно искрящийся азартом битвы, на мгновение стал острее. Он скользнул глазами по фигуре Люмин, задержавшись на том, как она неестественно прямо держит спину и как ее пальцы судорожно сжимают край шарфа-накидки.

– Ты выглядишь потрясающе в этом новом образе, Одзё-чан, – мягко произнес он, но в голосе проскользнула нотка, которую Люмин не смогла распознать. – Светлые тона тебе к лицу. Но... твои движения стали тяжелее. Неужели Доктор все-таки сумел тебя задеть?

– Это не твое дело, Тарталья, – отрезала Люмин, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. – Катерина, у нас есть отчет?

Пока Катерина монотонно перечисляла награды, Люмин почувствовала, как мир вокруг начинает плыть. Голоса стали глухими, а золотые узоры на ее рукавах — слишком четкими. Она пошатнулась, и в ту же секунду сильная рука в темной перчатке подхватила ее под локоть.

– Осторожнее, Звездочка, – прошептал Аякс прямо ей на ухо. – Ты же не хочешь упасть прямо здесь, на глазах у половины Ли Юэ?

– Я в порядке, – она попыталась отстраниться, но он держал крепко.

– Конечно, конечно, – он обернулся к Паймон. – Малышка, сходи-ка в «Народный выбор» и закажи нам обед на вынос. Самый лучший. Люмин нужно подкрепиться, а я пока помогу ей дойти до Чайника.

– Эй! Я не малышка! – возмутилась Паймон, но, увидев серьезный взгляд Тартальи, притихла. – Ладно... Люмин, ты точно дойдешь?

– Иди, Паймон. Мы скоро будем, – тихо ответила Путешественница.

Когда маленькая спутница скрылась в толпе, Тарталья перестал улыбаться. Он практически перенес вес Люмин на себя, ведя ее в сторону уединенного места за банком Северного королевства.

– А теперь без свидетелей, – его голос стал низким и жестким. – Где болит?

– Нигде. Я просто устала от перелетов.

– Не лги мне. Я чувствую запах крови и этой дряни, которой пахнут лаборатории Дотторе. Ты горишь, Люмин.

Он достал из кармана чайник, подаренный мадам Пин, и через мгновение пространство вокруг них свернулось, перенося их в обитель.

В Чайнике Безмятежности царила тишина. Прохладный воздух, напоенный ароматом цветов циньсинь, принес мимолетное облегчение. Тарталья, не спрашивая разрешения, подхватил Люмин на руки. Разница в росте была ощутимой: ее голова едва доставала до его плеча, и он нес ее так легко, словно она была сделана из того самого лунного света, который теперь пропитывал ее силы.

– Отпусти, я сама... – пробормотала она, но сил сопротивляться не было.

Он занес ее в главный дом и осторожно опустил на широкий диван в гостиной.

– Сиди смирно, – приказал он. – Я сейчас принесу аптечку. И не вздумай сбежать, иначе я вызову Бай Чжу, и он заставит тебя пить свои самые горькие отвары прилюдно.

Люмин привалилась к спинке дивана, тяжело дыша. Боль в животе стала невыносимой. Она дрожащими пальцами расстегнула декоративные накладки на поясе и приподняла край светлой ткани. Белые панталоны и бинты под ними были темно-бурыми.

Тарталья вернулся быстро. В его руках был саквояж с медикаментами. Увидев масштаб бедствия, он выругался на снежнянском.

– Ты с ума сошла, девчуля? Ты ходила с этим весь день?

– У меня были дела... – она зажмурилась, когда он опустился на колени перед ней.

– Дела подождут, если ты собираешься умереть от заражения крови, – он начал осторожно разрезать бинты ножницами. – Дотторе... этот ублюдок использует нестабильную энергию. Твоя регенерация не справляется, потому что рана постоянно «отравляется» изнутри.

– Я знаю, – прошептал она. – Я пробовала лечить это элементами, но становится только хуже.

– Потому что здесь нужна не магия, а старая добрая медицина и немного терпения, – Тарталья смочил салфетку антисептиком. – Будет больно. Можешь укусить мой шарф, если хочешь.

– Обойдусь, – Люмин вцепилась пальцами в обивку дивана.

Когда холодная жидкость коснулась воспаленной плоти, она не сдержала резкого вдоха, почти всхлипа. Рана выглядела скверно: рваные края, почерневшая кожа и странные фиолетовые прожилки, пульсирующие в ритм сердца.

– Смотри на меня, Люмин, – Чайлд перехватил ее взгляд своими синими, как бездонный океан, глазами. – Не на рану. На меня. Расскажи мне что-нибудь. Расскажи о своем брате. Вы ведь виделись в Бездне, верно?

Она сглотнула, пытаясь сосредоточиться на его лице. Рыжие пряди упали ему на лоб, маска Предвестника чуть сдвинулась. В этот момент он не выглядел как опасный убийца. Он был просто Аяксом — парнем, который умеет заботиться о младших.

– Итэр... он изменился, – начала она, голос дрожал. – Он стал холодным. Словно вся та теплота, которую я помнила, превратилась в лед. Он сказал, что у него есть миссия. Что я должна увидеть этот мир таким, какой он есть, прежде чем мы сможем воссоединиться.

– Братская любовь — сложная штука, – Тарталья аккуратно вычищал рану, его руки работали с хирургической точностью. – Мои братья и сестры — это всё, что у меня есть. Ради Тевкра я готов стать хоть продавцом игрушек, хоть монстром. Твой брат, вероятно, думает так же. Он защищает тебя своим способом, даже если это причиняет боль.

– Это плохой способ, – Люмин поморщилась.

– Согласен. Я бы предпочел просто вызвать на дуэль любого, кто посмеет тебя расстроить, – он поднял на нее глаза и вдруг улыбнулся — открыто и почти нежно. – Знаешь, когда я услышал, что тебя похитили, я хотел разнести лабораторию Дотторе по кирпичику. Но Арлекино... она умеет быть убедительной, когда говорит, что я принесу больше вреда, чем пользы.

– Ты волновался? – Люмин удивленно приподняла брови.

– Я места себе не находил, товарищ. Кто еще будет побеждать меня в Золотой палате каждую неделю? Моя жизнь станет невыносимо скучной без твоих критических взглядов и острых шуточек Паймон.

Он закончил обрабатывать рану и наложил специальную мазь, пахнущую хвоей и морозной свежестью. Затем начал медленно накладывать свежий бинт, оборачивая его вокруг ее тонкой талии. Его пальцы случайно касались ее кожи, и эти прикосновения вызывали совсем не ту дрожь, что была от боли.

– Твой наряд... – он замялся, закрепляя край бинта. – Эта открытая спина. Очень непрактично для боя, но... очень красиво.

Люмин почувствовала, как краснеют уши. Она опустила взгляд на свои руки.

– Это подарок Луны. Он помогает мне управлять гравитацией.

– Гравитацией, значит? – Тарталья закончил с перевязкой, но не спешил уходить. Он остался сидеть на полу у ее ног, положив руки на край дивана. – Значит, теперь ты можешь притянуть к себе всё, что захочешь?

– В теории — да.

– Тогда притяни меня, – вдруг сказал он, и в его голосе снова зазвучал тот самый азарт, смешанный с чем-то более глубоким. – Потому что я, кажется, уже давно нахожусь в твоем поле притяжения, Звездочка. И никакая Бездна не может это изменить.

Люмин замерла. Она смотрела на него сверху вниз, видя в его глазах отражение своих собственных страхов и надежд. Тарталья всегда был для нее загадкой — враг, союзник, соперник, друг. Но сейчас, в тишине Чайника, когда на улице Ли Юэ догорал закат, он казался самым понятным человеком в мире.

– Ты идиот, Чайлд, – тихо сказала она.

– Знаю. Но я твой любимый идиот, верно?

Она протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была чуть шероховатой от недавних сражений. Он прильнул к ее ладони, закрыв глаза.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептал он. – Температура скоро спадет, но рана должна затянуться в покое. Я останусь здесь.

– Паймон вернется с едой и устроит скандал.

– О, я найду способ ее отвлечь. Скажу, что в лесу за домом видели золотого кабана, приносящего удачу и деликатесное мясо. Она прочешет весь остров.

Люмин негромко рассмеялась, и этот смех был первым признаком того, что ей действительно становится лучше.

– Спасибо, Аякс.

Он вздрогнул, услышав свое настоящее имя. В его взгляде промелькнула такая неприкрытая уязвимость, что Люмин на мгновение стало неловко. Он медленно поднялся, сокращая расстояние между ними. Его рост подавлял, но не пугал. Он наклонился, и его дыхание коснулось ее губ.

– Для тебя я всегда буду Аяксом, Люмин. Даже если весь мир будет звать меня Чайлдом или Тартальей.

Он не поцеловал ее — не сейчас, когда она была так слаба. Вместо этого он прижался своим лбом к ее лбу, и они просто сидели так несколько минут, разделяя одно дыхание на двоих. В этом жесте было больше интимности, чем в любой схватке или жарком споре.

– Ты пахнешь звездами и немного... антисептиком, – усмехнулся он, отстраняясь.

– А ты — морем и опасностью, – парировала Люмин.

– Идеальное сочетание.

Через полчаса в дом ворвалась Паймон с огромными пакетами еды.

– Я принесла! Тут и лапша, и «Искушение Адепта», и... Эй, почему вы сидите так близко? И почему Люмин улыбается, а ты, Чайлд, выглядишь так, будто съел целую корзину закатников?

– Просто твой обед пахнет так вкусно, что мы не удержались от предвкушения, – Тарталья подмигнул Люмин и ловко выхватил один из пакетов. – Давай, малышка, накрывай на стол. Нашему товарищу нужны силы для новых свершений.

Вечер прошел на удивление спокойно. Они ели, Паймон болтала без умолку о своих приключениях в гавани, а Тарталья рассказывал небылицы о Снежной, в которые Паймон искренне верила. Люмин сидела, укутавшись в мягкий плед, и чувствовала, как боль в животе постепенно отступает, сменяясь приятным теплом.

Когда Паймон наконец уснула в своей маленькой кроватке наверху, Тарталья подошел к Люмин, которая стояла на балконе, глядя на искусственные звезды обители.

– Завтра я отведу тебя к Бай Чжу, – сказал он, становясь рядом. – Не спорь. Нам нужно убедиться, что заражение Бездны полностью ушло.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась она. – Но только если ты пойдешь со мной и будешь держать Чан Шэн, чтобы она не кусала меня за нос своими комментариями.

– Договорились, – он положил руку ей на плечо, слегка сжав его. – И еще одно, Люмин.

– Да?

– Тот меч, который ты получила на Луне... – он на мгновение замолчал, подбирая слова. – Будь с ним осторожна. Сила — это всегда ответственность, а такая сила, как у тебя сейчас, привлекает слишком много внимания. Не только Дотторе.

– Я знаю. Но я не одна, верно?

Тарталья посмотрел на нее, и в свете магических ламп его глаза показались почти черными.

– Пока я дышу, ты не будешь одна. Даже если мне придется сразиться с самой Селестией, чтобы расчистить тебе путь.

Он развернулся, чтобы уйти в свою гостевую комнату, но Люмин придержала его за край алого шарфа.

– Останься. Просто... посиди со мной, пока я не усну.

Он не ответил словами. Он просто взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее, и они остались стоять на балконе, два странника из разных миров, нашедшие временный приют в тишине Чайника.

На следующее утро гавань Ли Юэ снова зашумела. Люмин шла к хижине «Бубу», и ее шаг был легким. Рана все еще давала о себе знать, но фиолетовые прожилки исчезли. Рядом с ней, насвистывая какой-то снежнянский мотив, шел Одиннадцатый Предвестник Фатуи.

– Смотрите, это же Путешественница и тот страшный парень из Снежной! – шептались прохожие.

– Страшный парень? – Тарталья картинно обиделся. – Я вообще-то самый обаятельный продавец игрушек в этом городе!

Люмин тихо рассмеялась, поправляя цветок интейвата в волосах. Она знала, что впереди еще много битв. Дотторе не оставит их в покое, Итэр всё еще где-то там, в тенях Бездны, а тайны Луны только начали раскрываться. Но сегодня, под золотым солнцем Ли Юэ, она чувствовала себя по-настоящему живой. И, возможно, впервые за долгое время — не одинокой в своем бесконечном путешествии.

– Эй, товарищ, на что спорим, что Бай Чжу скажет, что тебе нельзя сражаться еще неделю? – Тарталья толкнул ее плечом.

– На то, что он пропишет тебе успокоительное, чтобы ты перестал дергать всех за Глаза Бога, – улыбнулась Люмин.

– Идет! Проигравший платит за ужин у Синь Юнь.

Они вошли в прохладную тень аптеки, и голос Бай Чжу приветствовал их привычным мягким тоном. Жизнь продолжалась, и в этом хаосе стихий, богов и предательств у них было нечто, что не могла разрушить даже Бездна — их странная, ломаная, но абсолютно реальная связь. Связь между звездой, упавшей с небес, и китом, поднявшимся из самых темных глубин океана.