Лучшая деревня

Воздух в деревне в начале июня всегда был особенным: он пах скошенной травой, речной прохладой и бабушкиными пирожками с вишней. Хан Джисон, поправляя на ходу лямку старой холщовой сумки, быстро шагал по пыльной тропинке. Солнце уже начало свой медленный спуск к горизонту, окрашивая верхушки яблонь в мягкий медовый цвет.

Джисон уже созвонился с Чанбином, и тот, как обычно, ворчал в трубку, что «белки-летяги» вечно опаздывают. Джисон лишь хихикал в ответ. Жизнь с бабушкой Пак была размеренной и уютной, но именно встречи с лучшим другом делали её по-настоящему яркой.

Свернув за угол старого амбара, Джисон едва не врезался в кого-то. Он резко затормозил, едва не потеряв равновесие. Перед ним стоял парень, который выглядел так, будто сошёл с обложки дорогого журнала, случайно перепутав подиум с сельской дорогой.

На парне была белоснежная футболка из плотного хлопка, стильные брюки и кроссовки, которые, по мнению Джисона, стоили как половина их деревни. На одном плече небрежно висел кожаный рюкзак.

– Ой, прости! – Джисон во все глаза уставился на незнакомца. – Ты откуда здесь такой взялся?

Парень прищурился, оглядывая Джисона с ног до головы. Его взгляд был цепким, но не злым.

– Привет. Я из Сеула, – голос у него был глубокий, с приятной хрипотцой. – Ищу дом бабушки Ян. Знаешь такую? Она живет где-то здесь, рядом с домом Пак.

– Бабушка Ян? – Джисон просиял и заулыбался, отчего его щеки стали похожи на два спелых персика. – Так это же соседка моей бабушки! Я Джисон, кстати. А ты, получается, её внук? Она говорила, что к ней кто-то приедет на лето.

– Ли Минхо, – представился альфа, и в его глазах промелькнула искорка интереса. – Так ты покажешь дорогу?

– Конечно! Только мне сейчас нужно встретиться с другом, мы на речку собирались. Хочешь с нами? Заодно и вещи закинешь чуть позже, или прямо сейчас со мной прогуляешься, а Чанбин нас подождёт. Он всё равно ворчит, ему полезно.

Минхо на мгновение задумался. Городская суета Сеула осталась позади, и этот искренний, шумный парень с растрепанными волосами казался чем-то совершенно новым и удивительным.

– Ладно, пошли, – согласился Минхо. – Всё равно я не горю желанием сразу запираться в доме.

Они зашагали в сторону окраины. Джисон болтал без умолку, рассказывая о местной школе, о том, как они в прошлом году украли у соседа арбуз, который оказался недозрелым, и о том, что жизнь в деревне — это самое лучшее, что может случиться с человеком. Минхо слушал, иногда вставляя короткие комментарии о своей жизни в мегаполисе, о бесконечных занятиях танцами и шуме машин под окнами.

– Слушай, а ты в школе тоже такой... активный? – усмехнулся Минхо, поправляя рюкзак.

– Ещё какой! – Джисон гордо выпятил грудь. – Меня учителя либо обожают, либо хотят выгнать из класса через пять минут после начала урока. Золотой середины нет.

– Охотно верю, – кивнул Минхо, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

Вскоре они вышли к старому мосту, где на перилах, сложив на груди мощные руки, сидел Со Чанбин. Несмотря на то что Чанбин был омегой, он был самым сильным парнем в округе. Его широкие плечи и рельефные мышцы заставляли местных альф почтительно кивать при встрече, а бабушка Ким, у которой он жил, души в нём не чаяла.

– Ну и где тебя черти носили, Хани? – басом спросил Чанбин, не оборачиваясь. – Я уже успел посчитать всех ворон в радиусе километра.

– Бинни, не ворчи! – Джисон подбежал к другу и хлопнул его по плечу. – Смотри, кого я нашел. Это Ли Минхо, внук бабушки Ян. Он из Сеула.

Чанбин медленно повернулся и оценивающим взглядом окинул городского гостя. Минхо, в свою очередь, ничуть не смутился под тяжелым взором «деревенского качка».

– Городской, значит, – хмыкнул Чанбин, спрыгивая с перил. – Я Чанбин. Надеюсь, ты не из тех, кто падает в обморок при виде лягушки?

– Я из тех, кто может приготовить эту лягушку, если прижмет, – парировал Минхо, не отводя взгляда.

Чанбин на секунду замер, а потом громко расхохотался, хлопнув Минхо по плечу так, что тот едва устоял на ногах.

– А ты мне нравишься! С характером. Ну что, пойдем на «Чёртов обрыв»?

Джисон радостно запрыгал на месте. «Чёртов обрыв» был местом легендарным. Местные жители обходили его стороной, считая опасным из-за крутого спуска и сильного течения внизу. Но для Джисона и Чанбина это было самое красивое место на свете.

– Ты уверен? – Джисон посмотрел на Минхо. – Там высоко и немного страшно.

– Веди, – коротко бросил Минхо.

Путь лежал через густой лес. Ветки хлестали по одежде, под ногами хрустели сучья, а воздух становился всё более влажным и прохладным. Когда они, наконец, вышли на открытое пространство, Минхо замер, пораженный.

Перед ними открывался вид на широкую реку, которая в этом месте делала крутой изгиб. Вода была темной, почти черной, но в ней, как в зеркале, отражалось заходящее солнце, создавая дорожку из чистого золота. Скалистый берег обрывался резко вниз, а внизу шумели небольшие пороги.

– Ого... – только и смог вымолвить Минхо. – Это... невероятно.

– Мы всегда приходим сюда встречать рассветы или провожать закаты, – тихо сказал Джисон, подходя к самому краю и усаживаясь на траву, свесив ноги над пропастью. – Здесь чувствуешь себя по-настоящему свободным. Никаких забот, никаких правил. Только ты и мир.

Минхо сел рядом. Он чувствовал, как легкий ветерок шевелит его волосы, и как странное тепло разливается в груди. Он посмотрел на Джисона — профиль парня в лучах заката казался почти нереальным, сказочным. Волосы Хана светились золотом, а в больших глазах отражалось небо.

– Почему вы любите именно это место? – спросил Минхо. – Оно же... дикое.

– В этом и смысл, – подал голос Чанбин, устроившийся чуть поодаль. – В городе всё прилизано и искусственно. А здесь всё по-настоящему. Если упадешь — будет больно. Если засмотришься — забудешь, как дышать.

Они провели там около двух часов. Болтали обо всем на свете: о музыке, о страхах, о мечтах. Минхо поймал себя на мысли, что за эти пару часов он узнал об этих парнях больше, чем о своих городских «друзьях» за годы общения. Джисон смеялся, жестикулировал, иногда случайно задевал плечо Минхо, и каждый такой контакт отзывался у альфы странным покалыванием в кончиках пальцев.

Когда сумерки начали сгущаться, они двинулись обратно.

– Ну, вот и твой дом, – сказал Джисон, останавливаясь у калитки бабушки Ян. – Закидывай вещи, здоровайся с бабулей и... приходи к нам? Бабушка Пак сегодня обещала приготовить праздничный обед в честь начала лета. Она будет рада гостю.

– Я приду, – пообещал Минхо, глядя Джисону прямо в глаза.

Зайдя в дом, Минхо быстро поздоровался с сияющей от счастья бабушкой Ян, которая тут же принялась его обнимать и причитать, как он похудел в своем Сеуле. Он быстро бросил рюкзак в комнате, умылся холодной водой из рукомойника и, не теряя времени, вышел на улицу.

Дом бабушки Пак находился буквально через забор. Когда Минхо вошел во двор, он увидел накрытый стол под старой яблоней. Джисон уже переоделся в домашнюю свободную футболку и шорты, он расставлял тарелки, что-то напевая себе под нос.

– А, вот и наш городской гость! – воскликнула бабушка Пак, вынося большое блюдо с дымящимся картофелем и зеленью. – Садись, сынок, садись. Джисон всё уши прожужжал, какой ты красавец.

Джисон мгновенно покраснел и чуть не выронил вилку.

– Бабушка! Я такого не говорил! – возмутился он, хотя его бегающие глазки выдавали его с потрохами.

Минхо усмехнулся и сел на скамью рядом с Ханом. Обед прошел шумно и весело. Чанбин, который тоже пришел «на запах еды», соревновался с Минхо в поедании пирожков, а Джисон просто светился от счастья, подкладывая гостю лучшие кусочки.

Позже, когда Чанбин ушел домой, а бабушки занялись обсуждением рассады в доме, Минхо и Джисон остались вдвоем на крыльце. В небе высыпали первые звезды, а в траве застрекотали сверчки.

– Тебе правда у нас понравилось? – тихо спросил Джисон, обнимая свои колени. – Ну, на речке.

– Очень, – искренне ответил Минхо. Он повернулся к Хану, вдыхая его аромат — смесь лесных ягод, речной воды и чего-то неуловимо сладкого, присущего только омегам. – Я никогда не видел ничего подобного. И место... и люди здесь особенные.

– Какие «особенные»? – Джисон любопытно наклонил голову набок.

– Такие, как ты, – Минхо протянул руку и осторожно убрал выбившуюся прядь с лица Джисона. – Ты любишь это место всем сердцем, и это делает тебя... удивительным.

Джисон замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Он чувствовал, как его тянет к этому городскому альфе, который всего несколько часов назад был для него незнакомцем. Минхо был другим: в его жестах чувствовалась уверенность, а в глазах — скрытая нежность, которую он, кажется, не привык показывать всем подряд.

– Ты мне тоже понравился, Минхо, – прошептал Джисон, внезапно смутившись своего признания. – Но я пока не понимаю... как именно.

Минхо улыбнулся — на этот раз тепло и открыто.

– У нас впереди целое лето, Хани. Думаю, мы успеем во всем разобраться.

Джисон посмотрел на свои руки, чувствуя, как щеки снова горят. Это лето обещало быть совсем не таким, как все предыдущие. И виной тому был парень в дорогих кроссовках, который сидел сейчас рядом с ним на старом деревянном крыльце и смотрел на те же звезды, что и он.

– Пойдем завтра встречать рассвет? – предложил Джисон, поднимая взгляд.

– Обязательно, – ответил Минхо, и в этот момент он понял, что Сеул с его огнями и шумом больше не кажется ему таким уж важным. Всё самое важное теперь было здесь, в этой маленькой деревне, пахнущей вишней и начинающейся любовью.