Пвт

Старый особняк, затерянный в густых лесах Ленинградской области, гудел от невидимого напряжения. Раз в год здесь собирались те, кого люди ошибочно принимали за призраков или просто за очень харизматичных социопатов. Энергетические вампиры — существа, чей голод не утолить кровью, но чья жажда внимания, страха или восторга была бесконечной.

Соня стояла у окна их общего номера, глядя на то, как сумерки поглощают сад. Её каштановые волосы с золотистым отливом казались в этом свете почти чёрными, под стать глазам. Внешне она выглядела как хрупкая фарфоровая кукла, но внутри неё сталью звенел характер, который заставлял даже опытных «охотников» отводить взгляд.

– Опять ты в образе грозовой тучи, – раздался весёлый голос Даши. Блондинка прыгнула на кровать, заваленную вещами. – Соня, это же съезд! Тут столько вкусных эмоций, столько людей... то есть, наших. И в этом году соревнования! Мы их просто разнесём.

– Соревнования на «лучший клан» — это просто повод для Генриха потешить своё самолюбие, – холодно отозвалась Соня, не оборачиваясь. – Он распорядитель, он устанавливает правила. Мне не нравится, как он на меня смотрит.

– Он на тебя не смотрит, он на тебя облизывается, – в комнату вошёл Тимофей.

Он был на голову выше обеих девушек, широкоплечий, с резкими чертами лица и пронзительными голубыми глазами. В его присутствии Соня всегда ощущала странный диссонанс. С одной стороны, её бесило, что он физически сильнее и всегда готов заслонить её собой, как маленького ребёнка. С другой — только рядом с ним её ледяное спокойствие давало трещину, пропуская искры чего-то тёплого, чего она никак не хотела признавать.

– Я сама разберусь с Генрихом, – Соня бросила на Тимофея колючий взгляд.

– Угу, как в прошлый раз? – Тимофей подошёл ближе, сокращая дистанцию до минимума. – Когда он зажал тебя в библиотеке, а ты пыталась «задавить его интеллектом», пока он выпивал твои силы? Соня, ты сильная, но он старше и опытнее. Не лезь на рожон.

Соня промолчала. Её главным оружием всегда были слова — сухие, лишённые эмоций, бьющие точно в цель. Но на Тимофея этот холод не действовал. Он видел её насквозь, и это пугало больше любого Генриха.

Первые дни съезда прошли в суматохе состязаний. Команда Сони, Даши и Тимофея лидировала. Соня мастерски провоцировала оппонентов на гнев, впитывая его до капли, Даша брала своим обаянием, а Тимофей просто подавлял окружающих своей мощной, тяжёлой аурой.

Однако Генрих не оставлял Соню в покое. Он возникал за её спиной в тёмных переходах, касался плеча, шептал на ухо двусмысленные комплименты.

– В тебе скрыт такой потенциал, Софья, – прошептал он однажды вечером, прижав её к стене в пустом коридоре. – Твоя энергия... она чистая, первозданная. Если бы ты поделилась ею со мной добровольно, я бы стал неуязвимым. А ты бы получила всё, что пожелаешь.

– Я желаю, чтобы ты исчез, – Соня посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд, способный заставить замолчать толпу, на Генриха подействовал лишь отчасти — он лишь усмехнулся, сильнее сжав её запястья.

– Ты такая маленькая, такая злая, – протянул он. – Но силы в тебе недостаточно, чтобы оттолкнуть меня.

– Зато во мне достаточно, – раздался низкий голос Тимофея. Он возник из тени, и в его глазах плескалась настоящая ярость.

Генрих нехотя отпустил девушку, поправил пиджак и одарил их обоих ядовитой улыбкой.

– Ну-ну. Берегите друг друга. Особенно младшенькую.

В тот вечер Соня и Тимофей долго не могли уснуть. Даша уже видела десятый сон, а они сидели на балконе своего номера.

– Почему ты никогда не просишь о помощи? – тихо спросил Тимофей, глядя на звёзды.

– Потому что я не хочу быть слабой, – Соня обхватила себя руками. – Мои родители, бабушки... они обычные люди. Я — единственная в роду, кто получил этот «дар». Я привыкла рассчитывать только на себя.

– Ты не одна, Соня, – он накрыл её ладонь своей. – И признать, что кто-то выше тебя на двадцать сантиметров и может прикрыть спину — это не слабость. Это здравый смысл.

Соня хотела съязвить, выдать что-то в своём стиле про чёрный юмор и бесполезность опеки, но слова застряли в горле. Она просто позволила ему держать её за руку.

Беда пришла на следующий день.

Соня и Тимофей возвращались с общего собрания, обсуждая финальное задание. Даша ушла в номер раньше, пожаловавшись на усталость. Когда они подошли к двери, Соня почувствовала неладное. Воздух в коридоре казался густым и липким от чужой, агрессивной энергии.

Дверь была заперта изнутри.

– Даша? – Тимофей дернул ручку. Тишина.

Вдруг из-за двери раздался приглушённый вскрик, а затем голос Генриха:

– Входите, друзья. Открыто.

Тимофей буквально вынес дверь плечом. В центре комнаты стоял Генрих. Он крепко держал Дашу за шею, прижимая к себе. Блондинка выглядела бледной, её глаза были полны слёз — Генрих планомерно выкачивал из неё энергию, используя её как заложницу.

– Ты что творишь, ублюдок? – прорычал Тимофей, делая шаг вперёд.

– Стой, где стоишь! – Генрих сжал пальцы на горле Даши. – Ещё шаг, и я выпью её досуха. Она молодая, её резервы восстановятся нескоро, если вообще восстановятся.

Соня почувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость.

– Чего ты хочешь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Я уже говорил, Софья. Мне нужна твоя энергия. Вся. Добровольно. Ты отдаёшь её мне через контакт, я отпускаю девчонку и исчезаю. Вы станете победителями съезда, я получу силу. Справедливый обмен.

– Соня, нет! – крикнул Тимофей. – Он убьёт тебя, если заберёт всё!

– У неё нет выбора, – Генрих оскалился. – Ну же, Соня. Подходи.

Соня посмотрела на Дашу, которая едва держалась на ногах, затем на Тимофея. В его глазах она увидела не просто страх за сестру, а настоящую боль.

– Хорошо, – Соня сделала шаг вперёд. – Я согласна. Отпусти её.

– Сначала начни передачу, – Генрих протянул свободную руку.

Соня медленно приближалась. Она знала, что как только она коснётся его, он начнёт тянуть силы, и она станет беспомощной. Но она также знала Тимофея.

В тот момент, когда её пальцы почти коснулись ладони Генриха, Соня резко выдохнула, концентрируя все свои остатки воли не на передаче, а на коротком, мощном ментальном ударе — вспышке чистой ненависти, направленной прямо в разум врага.

Генрих на секунду опешил, его хватка ослабла.

– Сейчас! – крикнула Соня.

Тимофей, который только и ждал этой секунды, рванул вперёд со скоростью, недоступной обычному человеку. Он буквально вырвал Дашу из рук Генриха, отбросив её в сторону Сони, и нанёс сокрушительный удар в челюсть распорядителя.

Завязалась драка. Генрих был силён, но ярость брата, чью сестру едва не погубили, была сильнее. Соня, подхватив ослабевшую Дашу, оттащила её к стене.

– Ты как? – прошептала она.

– Он... он такой гадкий... – всхлипнула Даша.

Соня обернулась. Тимофей прижал Генриха к полу. Его кулаки методично вбивали высокомерие в паркет.

– Хватит, Тимофей! – Соня подбежала к нему и схватила за руку. – Ты его убьёшь. Нам не нужны проблемы с советом.

Тимофей тяжело дышал, его глаза постепенно приобретали нормальный оттенок. Он посмотрел на Соню, затем на скорчившегося Генриха.

– Если я ещё раз увижу тебя рядом с ними, – тихо и страшно произнёс Тимофей, – я забуду о правилах съезда. Убирайся.

Генрих, пошатываясь и вытирая кровь с лица, поспешил скрыться. Он понял, что проиграл — не физически, а морально. Против такой связки у него не было шансов.

Вечер закончился в тишине. Дашу напоили чаем и уложили спать — она быстро провалилась в восстанавливающий сон. Соня и Тимофей сидели на полу у изножья её кровати.

– Ты сумасшедшая, – наконец сказал Тимофей. – Ты действительно собиралась отдать ему энергию?

– У меня был план, – сухо ответила Соня, хотя её руки до сих пор слегка дрожали.

– Твой план был самоубийственным. Соня... – он повернулся к ней, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. – Перестань играть в железную леди. Хотя бы со мной.

– Я не играю, – она подняла на него взгляд своих почти чёрных глаз. – Я просто... не знаю, как иначе.

– Учись, – прошептал он и, не давая ей времени на очередной саркастичный ответ, накрыл её губы своими.

Это не было похоже на нежный поцелуй из романов. Это было столкновение двух стихий, жадное, требовательное и полное того признания, которое они оба так долго откладывали. Соня почувствовала, как её сопротивление тает. Она, всегда такая независимая и колючая, вдруг осознала, что в его руках — огромных, сильных руках — она чувствует себя не «беспомощным ребёнком», а женщиной, которую наконец-то нашли.

Она ответила на поцелуй, запуская пальцы в его каштановые волосы, притягивая к себе. Весь мир, съезд, вампиры, угроза Генриха — всё это перестало существовать. Остался только этот номер, тихий соп Даши и жар, разливающийся по венам.

Тимофей осторожно подхватил её на руки, словно она весила не больше пушинки, и перенёс на их кровать в дальнем углу комнаты, скрытом тенями. Соня не пыталась вырваться. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде больше не было холода.

– Ты ведь знаешь, что я всё ещё считаю тебя заносчивым типом? – прошептала она, когда он начал расстёгивать пуговицы на её рубашке.

– Знаю, – усмехнулся он, целуя её в ключицу. – Но этот заносчивый тип без ума от тебя.

В ту ночь в старом особняке, среди сотен существ, питающихся чужими эмоциями, двое вампиров создали свою собственную энергию — энергию, которую не нужно было красть. Она принадлежала только им. И Соня, засыпая под утро на плече Тимофея, впервые за девятнадцать лет почувствовала, что она не «единственная в своём роде». Она была частью чего-то гораздо более важного.