МГА

Средняя школа Набу встретила Мироку Сугияму запахом свежей краски и бесконечным гулом голосов, которые казались ей слишком громкими. Она сидела за своей партой, низко опустив голову, так что темные пряди волос, собранные в два аккуратных хвоста на затылке, закрывали ее лицо. Мироку старалась сжаться, стать как можно меньше, чтобы не привлекать лишнего внимания.

В кармане ее школьного пиджака лежал новый документ — свидетельство о том, что теперь она Сугияма. Докки сдержал обещание. Больше никакой связи с пламенем, которое выжигало всё живое вокруг себя. Больше никакой связи с фамилией Тодороки, которая принесла ей столько же тепла, сколько и невыносимой боли.

– Мироку-тян, ты опять витаешь в облаках! – звонкий голос Аяки заставил девушку вздрогнуть.

Ее единственная подруга, энергичная и яркая, плюхнулась на соседний стул. Аяка была единственным человеком в этой школе, который не видел в Мироку «странную молчунью». Она видела в ней добрую душу, которая всегда была готова поделиться последним ластиком или тихо подсказать правильный ответ на уроке.

– Прости, Аяка-тян... – прошептала Мироку, ее большие темные глаза выражали крайнюю степень растерянности. – Я просто... задумалась о вступительных экзаменах в UA.

– Ты обязательно поступишь! – Аяка сжала кулаки в подбадривающем жесте. – Твоя причуда управления металлом просто потрясающая. Ты будешь крутым героем-манипулятором!

Мироку лишь слабо улыбнулась, пряча руки под столом. Она не говорила Аяке о своей второй причуде. Об исцелении, которое требовало крови. О том, как в детстве ее называли монстром. О том, как она заживляла страшные ожоги Тойи, пока тот не исчез в пламени своего отчаяния. Эти воспоминания были слишком тяжелыми, чтобы делиться ими даже с лучшей подругой.

В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась. Вошла Ханаэ — высокая, самоуверенная девушка с причудой «Звуковой резонанс», которая с первого дня выбрала Мироку своей мишенью.

– Ой, посмотрите, наша серая мышка мечтает о великом? – Ханаэ со смехом подошла к их парте и смахнула учебник Мироку на пол. – Какое UA, Сугияма? Ты же даже слова громко сказать не можешь. Герои должны быть яркими, а ты... ты просто пустое место. Твои родители, наверное, поэтому от тебя и избавились, да?

Мироку почувствовала, как внутри всё похолодело. Она молча наклонилась, чтобы поднять книгу. Ее пальцы слегка дрожали, и металлические ножки стульев в классе едва заметно завибрировали, откликаясь на ее подавленный гнев. Но она сдержалась. Терпение — это то, чему она научилась еще в доме Накамура, под ударами тех, кто должен был ее любить.

– Оставь ее в покое, Ханаэ! – прикрикнула Аяка, вскакивая с места.

– А то что? – Ханаэ прищурилась, но тут ее взгляд переместился на задние ряды, и она внезапно умолкла, скривив губы.

Там, у самого окна, сидел Хитоши Шинсо. Его взлохмаченные фиолетовые волосы и вечно уставшие глаза с глубокими тенями под ними создавали вокруг него ореол отчужденности. Он не смотрел на них. Он вообще редко на кого-то смотрел, предпочитая изучать пейзаж за окном или свои записи.

Мироку украдкой взглянула на него. Ее сердце пропустило удар. Хитоши был другим. Он тоже знал, каково это — когда твою причуду считают «злодейской» или пугающей. Она чувствовала это родство, хотя они не обменялись и парой слов за весь семестр. Ей хотелось подойти к нему, сказать, что он не один, но робость сковывала ее по рукам и ногам.

Когда уроки закончились, Мироку задержалась в библиотеке. Ей нужно было дочитать главу по анатомии человека. Она знала: чтобы лечить эффективно и тратить меньше сил, нужно понимать, как именно соединены ткани, где проходят основные артерии. Чем точнее она направит свою энергию, тем меньше крови ей потребуется для восстановления. Она не хотела больше никого «кусать». Она хотела быть самодостаточной.

Выйдя из школы, когда солнце уже начало клониться к закату, Мироку наткнулась на неприятную сцену в школьном переулке. Ханаэ и ее свита окружили Хитоши.

– Ну давай, Шинсо, скажи что-нибудь! – задиристо кричала Ханаэ. – Или боишься, что мы все сразу станем твоими рабами? Твоя причуда такая жуткая. Ты же настоящий маленький злодей, правда?

Шинсо стоял неподвижно, засунув руки в карманы. Его лицо было непроницаемым, но Мироку видела, как плотно сжаты его челюсти.

– Отстаньте от него, – голос Мироку прозвучал тихо, но удивительно твердо.

Ханаэ обернулась, на ее лице отразилось искреннее удивление.

– О, мышка подала голос? Решила заступиться за своего дружка-злодея?

Мироку сделала шаг вперед. Ее глаза, обычно мягкие и застенчивые, сейчас горели холодным блеском. Она почувствовала металл повсюду: в пуговицах школьных форм, в молниях на сумках, в арматуре внутри бетонных стен.

– Он не злодей, – сказала Мироку, и в этот момент ближайшая металлическая мусорная корзина с оглушительным скрежетом смялась в комок, словно бумажная. – И я не позволю тебе так говорить о людях. Уходи, Ханаэ. Сейчас же.

Ханаэ побледнела. Она знала, что у Мироку есть причуда управления металлом, но никогда не видела ее в действии с такой силой. Пробормотав что-то невнятное про «сумасшедших», она и ее подружки поспешно ретировались.

Мироку тут же сдулась, как проколотый шарик. Ее плечи опустились, а щеки вспыхнули ярким румянцем. Она испугалась собственной смелости.

– Ты... ты в порядке? – прошептала она, глядя в землю.

Хитоши Шинсо медленно повернул к ней голову. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на интерес, но оно быстро сменилось привычной апатией.

– Я и сам бы справился, – ответил он своим низким, чуть хрипловатым голосом. – Но спасибо, Сугияма.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Мироку смотрела ему вслед, прижав руки к груди. Он назвал ее по фамилии. Он знал, кто она. Для нее это значило больше, чем любые слова благодарности.

Дома ее ждал Докки. Он сидел на кухне, перебирая какие-то чертежи. Увидев Мироку, он улыбнулся.

– Как школа, сестренка? Опять за книгами засиделась?

– Всё хорошо, Докки-сан, – Мироку присела на край стула. – Я сегодня... я сегодня защитила человека.

Докки отложил бумаги и внимательно посмотрел на нее.

– Это поступок героя, Мироку. Ты ведь этого хочешь?

– Да. Я хочу спасать людей. Как Полночь и Ястреб. И я хочу доказать, что моя сила... что я не монстр.

– Ты никогда им не была, – отрезал Докки. – Те, кто причинял тебе боль, были монстрами. А ты — Сугияма. И ты справишься.

Ночью Мироку долго не могла уснуть. Она думала о Шото. О том, как он сейчас? Наверняка он тренируется до изнеможения под присмотром Старателя. Она помнила его тихую ярость, когда отец объявил, что Мироку больше не будет жить с ними. Она помнила слезы Фуюми и то, как Натсу кричал на отца, не боясь последствий.

Они любили ее. И она любила их. Но теперь у нее была другая жизнь. Она должна была стать сильнее, чтобы однажды встретить их не как жалкая сиротка, которую выставили за дверь, а как равная. Как герой, который смог преодолеть свою тьму.

Мироку достала из-под подушки маленький металлический шарик — ее тренажер. Она заставила его левитировать над ладонью, придавая ему форму цветка, затем меча, затем маленькой птицы. Ее контроль становился всё лучше.

Однако в глубине души жила тревога. Ее исцеляющая причуда требовала подпитки. В последнее время она чувствовала нарастающую слабость. Время восстанавливало силы, но слишком медленно. Если она поступит в UA, ей придется использовать исцеление часто. Что тогда?

Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, темные круги под глазами от недосыпа и изучения анатомии.

– Я найду способ, – прошептала она своему отражению. – Я найду способ помогать, не становясь тем, кем меня называли родители.

На следующий день в школе всё было по-прежнему, за исключением одного. Когда Мироку проходила мимо парты Шинсо, она заметила на краю своего стола маленькую записку, написанную небрежным почерком: «В UA сложный практический экзамен. Металла там будет много. Тебе стоит потренироваться на крупных объектах».

Мироку прижала записку к сердцу, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он заметил ее. Он дал ей совет.

– Эй, Мироку-тян, чего ты улыбаешься как влюбленная? – Аяка возникла словно из ниоткуда, хитро прищурившись.

– Ничего, Аяка-тян! Просто... погода сегодня хорошая, – Мироку быстро спрятала записку в карман, чувствуя, как ее застенчивость возвращается с новой силой.

– Ну-ну, – рассмеялась подруга. – Пойдем скорее, а то опоздаем на литературу!

Мироку шла по школьному коридору, и впервые за долгое время ее шаги были легкими. Прошлое всё еще тянуло к ней свои холодные руки, напоминая о боли и предательстве Энджи Тодороки, о крови на руках и страхе в глазах родителей. Но впереди был свет. Там были вступительные экзамены, там была мечта и, возможно, люди, которые примут ее такой, какая она есть.

Она больше не была монстром из Сидзуоки. Она не была «лишним ребенком» в доме номер один. Она была Мироку Сугиямой. И ее история только начиналась.