Как так

Огромный старинный особняк, затерянный в лесах, гудел от избытка чужой силы. Ежегодный съезд энергетических вампиров был не просто светским раутом, а местом, где воздух буквально искрил от напряжения. В этом году правила изменились: вместо пустых разговоров — соревнование кланов.

Соня стояла у окна их общего номера, скрестив руки на груди. Её тёмные, почти чёрные глаза внимательно следили за прибывающими гостями. Золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам, контрастируя с суровым выражением лица.

– Если ещё хоть один из этих «высокородных» посмотрит на меня так, будто я десерт, я устрою им энергетическое истощение прямо в холле, – процедила она своим низким, лишенным эмоций голосом.

– Соня, ну не ворчи! – Даша, сидевшая на кровати и увлечённо перебиравшая свои вещи, вскинула на подругу голубые глаза. – Это же весело! Смотри, какая здесь архитектура, какие люди... То есть вампиры. Мы в одной команде, мы лучшие, чего тебе ещё надо?

– Мне надо, чтобы Генрих перестал дышать мне в затылок, – отрезала Соня, бросив короткий взгляд на Тимофея.

Тимофей сидел в кресле в углу комнаты, чистя свой нож — скорее по привычке, чем по необходимости. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, а в голубых глазах застыл холодный блеск. Он был на голову выше Сони, шире в плечах и обладал тем самым типом властного характера, который обычно заставлял Соню выпускать когти. Она терпеть не могла признавать, что рядом с ним чувствует себя хрупкой.

– Генрих – проблема, – подал голос Тимофей. Его голос был под стать Сониному: твердый, уверенный. – Он думает, что статус организатора дает ему право на всё. Но пока я здесь, он к тебе не прикоснется.

Соня фыркнула, хотя внутри что-то предательски дрогнуло.

– Я сама могу за себя постоять, Тим. Мне не нужен телохранитель.

– Конечно, – усмехнулся он, вставая и подходя к ней вплотную. – Ты грозная и опасная. Но он на два года старше и физически плотнее. Давай не будем играть в героев там, где можно просто сломать ему челюсть.

Соня хотела ответить какой-нибудь колкостью, но Тимофей просто положил руку ей на плечо. Она замерла. Это прикосновение обжигало даже сквозь ткань платья.

– Идёмте вниз, – суетливо прервала их Даша, чувствуя наэлектризованную атмосферу. – Открытие через десять минут!

Первые три дня съезда прошли как в тумане. Соревнования на лучший клан требовали колоссальных затрат энергии. Им приходилось вытягивать эмоции из специально приведенных «доноров» на скорость, манипулировать сознанием толпы и демонстрировать уровень контроля. Соня, Тимофей и Даша работали слаженно, хотя Даша постоянно болтала, отвлекая Соню от концентрации.

Генрих, высокий и лощеный вампир с неприятной ухмылкой, не давал Соне прохода. Он ловил её в коридорах, зажимал в углах между этапами соревнований, шепча на ухо сальности о том, как хорошо её энергия будет сочетаться с его собственной.

На четвёртый вечер, когда Соня возвращалась в номер после поздней тренировки, Генрих преградил ей путь в узком переходе библиотеки.

– Куда так спешишь, маленькая ведьма? – Он перехватил её запястье, вжимая в холодную каменную стену. – Твой цербер сейчас занят с сестрой, никто не помешает нам познакомиться поближе.

– Убери руки, Генрих, – Соня посмотрела на него своим знаменитым взглядом, от которого у обычных людей подкашивались ноги. – Или я выпью тебя досуха, и мне плевать на правила съезда.

– Угрозы? Обожаю, – он придвинулся ближе, обдавая её запахом дорогого парфюма и чужой, украденной энергии. – Ты такая крошечная, Софья. Что ты мне сделаешь?

Соня дернулась, но он был действительно сильнее. Физическое превосходство бесило её больше всего. В этот момент из тени вышел Тимофей. Его шаги были бесшумными, но аура ярости, исходившая от него, заставила Генриха вздрогнуть.

– Она сказала: убери руки, – голос Тимофея звучал как раскат грома в тишине.

Генрих нехотя разжал пальцы, оправил пиджак и, бросив злобный взгляд на обоих, удалился.

– Ты в порядке? – Тимофей подошел к Соне.

– Я бы справилась, – упрямо бросила она, хотя дыхание сбилось.

Тимофей вдруг резко сократил дистанцию, лишая её личного пространства. Он был таким огромным, таким незыблемым. Соня чувствовала себя ребенком, которого хочется защитить, и это чувство было одновременно пугающим и сладким.

– Перестань, – прошептал он, глядя ей прямо в глаза. – Перестань бороться со мной. Мы на одной стороне.

Он наклонился и коснулся её губ своими. Это не был нежный поцелуй — это было столкновение двух стихий, признание, которое они оба откладывали слишком долго. Соня ответила с той же страстью, вцепляясь пальцами в его рубашку. В этот вечер они официально перестали быть просто друзьями.

Пятый день был решающим. Их команда заняла первое место, оставив Генриха и его клан далеко позади. Вечером в особняке гремел бал, но Соне, Тимофею и Даше было не до праздника. Эмоциональное истощение после победы требовало восполнения, и близость была лучшим способом обмена силой.

Когда они вернулись в номер, Даша, хитро улыбнувшись, заявила:

– Я пойду прогуляюсь по саду, там сейчас много... эм... интересных источников энергии. Буду поздно!

Дверь закрылась, оставляя Соню и Тимофея в полумраке комнаты. Воздух между ними вибрировал.

– Ты всё ещё хочешь доказать, что ты сильнее? – тихо спросил Тимофей, подходя к ней со спины и обнимая за талию. Его руки были горячими, а разница в росте заставляла Соню запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Физически — возможно, – Соня развернулась в его руках, её глаза мерцали почти черным блеском. – Но я всё ещё могу заткнуть тебя одним словом.

– Попробуй, – вызвало бросил он.

В ту ночь в их номере не было места словам. Это было слияние не только тел, но и самой сути вампиров, питающихся энергией. Каждое прикосновение, каждый стон становились топливом для их внутренней силы. Соня, всегда такая независимая и «колючая», впервые позволила себе быть ведомой, растворяясь в мощи Тимофея, а он, в свою очередь, отдавал ей всё, что имел, признавая её свою равной, несмотря на хрупкость.

---

Прошло два месяца.

Жизнь в их новой квартире в городе текла своим чередом. Соня и Тимофей съехались почти сразу после возвращения со съезда. Их союз был крепким, основанным на взаимном уважении и той темной химии, которую понимали только они. Даша часто заходила к ним, наполняя квартиру своим бесконечным щебетанием.

Но в последнее время всё изменилось.

– Я не понимаю, почему вы так настроены против него! – Даша стояла посреди гостиной, её лицо пылало от негодования.

– Даша, он — ходячая катастрофа, – Соня сидела на диване, поджав под себя ноги. – От Ильи веет не просто слабостью, от него веет гнилью. Он не вампир, он паразит.

– Он человек! – выкрикнула Даша. – И он любит меня!

Тимофей, стоявший у окна, обернулся. Его взгляд был тяжелым.

– Даша, мы чувствуем энергию лучше, чем кто-либо. Твой Илья высасывает тебя досуха, при этом не давая ничего взамен. Ты стала бледной, ты постоянно уставшая. Ты вампир, который должен доминировать, а превратилась в его личную батарейку.

– Вы просто завидуете! – Даша схватила свою сумку. – Вы нашли друг друга и думаете, что можете решать за меня. Илья — единственный, кто видит во мне девушку, а не «младшую сестренку» или «инструмент для сбора энергии»!

– Даша, остановись, – Соня поднялась, её голос стал ледяным. – Если ты сейчас уйдешь к нему, не жди, что мы придем на помощь, когда он окончательно разрушит твой резерв.

– А я и не попрошу! – Даша хлопнула дверью так, что задрожали стекла.

В комнате воцарилась тишина. Соня подошла к Тимофею и прислонилась лбом к его плечу.

– Она совершает огромную ошибку, Тим.

– Знаю, – он обнял её, прижимая к себе. – Но она должна сама это понять. Мы не можем держать её в клетке, даже если эта клетка — для её безопасности.

– Мой черный юмор подсказывает мне, что через неделю мы будем искать способ избавиться от тела Ильи, – пробормотала Соня, пытаясь скрыть за цинизмом настоящую тревогу.

Тимофей лишь крепче сжал её в объятиях.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Но если дойдет — у нас отличный подвал.

Соня слабо улыбнулась. Несмотря на ссору с Дашей и неопределенность будущего, здесь, в его руках, она чувствовала себя на своем месте. Сильная, своенравная и, наконец, не одинокая в своем роде.