Одержимость «Короля»

Запах озона и горелой плоти пропитал воздух заброшенного торгового центра. Юдзи тяжело дышал, прижимая руку к глубокой ране на боку. Кровь просачивалась сквозь пальцы, окрашивая форменную куртку в темно-бордовый цвет. Он чувствовал, как внутри него, в самых глубинах сознания, довольно потягивается нечто древнее и злое.

– Юдзи! Стой, не двигайся, – голос Анастасии дрожал, но руки оставались уверенными.

Она подбежала к брату, игнорируя обломки бетона под ногами. Четырнадцать лет — слишком юный возраст, чтобы видеть столько смертей, но Настя давно привыкла. Она была «сердцем» их маленькой команды, врачом, чья проклятая энергия не умела разрушать, но умела склеивать разбитое.

– Настя, уходи... – прохрипел Итадори, отстраняясь. – Он... он слишком близко к поверхности. Я едва держу его.

– Замолчи, – отрезала она, прикладывая ладони к его ране. Мягкий, едва заметный свет окутал её пальцы. – Я не оставлю тебя здесь одного. Ты мой брат, и мне плевать, кто там у тебя внутри.

Настя сосредоточилась. Её техника была редкой, но энергозатратной. Она чувствовала, как плоть Юдзи срастается под её воздействием, но вместе с тем она ощущала и другое. Холод. Ледяной, обжигающий холод, исходящий от самой души брата.

Внезапно на щеке Юдзи открылся дополнительный глаз. Зрачок, узкий, как у рептилии, сфокусировался на лице девушки. Затем под глазом прорезался рот, растянувшийся в глумливой ухмылке.

– Какая трогательная сцена, – пророкотал голос Сукуны, вибрируя прямо в костях Юдзи. – Маленькая сестренка латает дырявый сосуд. Скажи, девчонка, тебе не надоело тратить силы на это ничтожество?

– Заткнись, – прошипела Настя, даже не взглянув на проклятую метку.

– О, какая смелость, – Сукуна рассмеялся, и этот смех отозвался эхом в пустом зале. – Ты пахнешь так же, как он, но твоя энергия... она чище. Слаще.

Юдзи схватился за голову, пытаясь подавить присутствие проклятия.

– Настя, беги! Пожалуйста! – закричал он, и в ту же секунду его тело свело судорогой.

Черные татуировки стремительно поползли по коже Юдзи, охватывая руки, шею и лицо. Розовые волосы встали дыбом, а взгляд карих глаз сменился на багровую ярость Короля Проклятий. Юдзи исчез. Остался только он.

Сукуна медленно поднялся, разминая плечи. Он посмотрел на свои руки, пробуя их на вес, а затем перевел взгляд на застывшую от ужаса девушку.

– Наконец-то, – выдохнул он, наслаждаясь свободой. – Мальчишка совсем ослаб от вины. Стоило лишь немного подтолкнуть его страх за тебя.

Настя попятилась, но спина уперлась в холодную бетонную колонну. Сукуна оказался рядом мгновенно. Он не шел — он просто переместился в пространстве, сократив дистанцию за долю секунды. Его рука, покрытая черными узорами, легла на её горло, но не сжала, а лишь слегка коснулась кожи, словно проверяя пульс.

– Ты... ты не причинишь мне вреда, – голос Насти сорвался, но она старалась смотреть ему прямо в глаза. – Юдзи не позволит.

– Юдзи сейчас занят тем, что тонет в собственном отчаянии, – Сукуна наклонился к её уху, обжигая дыханием. – А я... я давно хотел узнать, какова на вкус та, ради которой этот щенок готов сгореть заживо.

Он резко схватил её за подбородок и впился в губы жестким, требовательным поцелуем. Это не было актом любви — это было клеймо, заявление о правах собственности. Настя попыталась оттолкнуть его, но он был как скала. Его язык, грубый и горячий, бесцеремонно ворвался в её рот, а рука переместилась с горла на затылок, вплетаясь пальцами в каштановые волосы и лишая возможности отвернуться.

Когда он отстранился, между ними потянулась тонкая нить слюны. Сукуна смотрел на неё с хищным интересом, его глаза горели неприкрытым желанием и скукой, которая наконец нашла себе достойное развлечение.

– Ты боишься, – констатировал он, слизывая кровь со своей губы — она прикусила его в попытке сопротивления. – Но тебе любопытно. Ты ведь лекарь, Анастасия. Тебе всегда хотелось заглянуть в бездну, которую твой брат так старательно прячет.

Он подхватил её под бедра и одним рывком усадил на старый, заваленный бумагами офисный стол, стоявший посреди руин. Настя вскрикнула, когда её спина коснулась твердой поверхности.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

– Беру то, что принадлежит мне по праву силы, – Сукуна разорвал её тонкую кофту, обнажая плечи. – Сегодня я не буду убивать. Сегодня я буду созидать... в своем стиле.

Его пальцы, длинные и изящные, несмотря на мощь, скользнули по её бедрам, задирая юбку. Настя зажмурилась, чувствуя, как её собственная проклятая энергия вступает в резонанс с его темной аурой. Это было неправильно, это было безумием, но тело предательски откликалось на его прикосновения.

– Смотри на меня, – приказал Сукуна, и его голос заставил её подчиниться. – Не на брата. На меня.

Он вошел в неё резко, без предупреждения, заполняя собой всё её существо. Настя вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, но Король Проклятий лишь ухмыльнулся, задавая рваный, яростный темп. Стол скрипел под их весом, а вокруг них, казалось, само пространство вибрировало от избытка силы.

– Ты... чудовище... – прошептала она, задыхаясь от нахлынувшего наслаждения, смешанного с болью.

– Я — твоя реальность, – отрезал он, наклоняясь и кусая её за плечо, оставляя багровый след.

Позже, когда небо за разбитыми окнами окрасилось в предрассветные сумерки, они оказались на крыше здания. Ветер развевал волосы Юдзи — или того, кто сейчас занимал его тело. Сукуна сидел на самом краю парапета, удерживая Настю на своих коленях в позе наездницы.

Здесь, под открытым небом, всё казалось еще более сюрреалистичным. Город внизу спал, не подозревая, что на высоте тридцатого этажа Король Проклятий берет то, что хочет, от человеческой девушки.

– Почему? – тихо спросила Настя, прижимаясь лбом к его груди. Она слышала два сердца — одно билось ровно и мощно, другое — прерывисто и слабо.

– Потому что я так хочу, – Сукуна лениво перебирал её волосы. – Ты — единственная нить, которая держит этого сопляка в сознании. Если я сломаю тебя, я сломаю его. Но... мне стало интересно. Что будет, если я не сломаю, а присвою?

Он перевернул её, заставляя сменить позу на «69», демонстрируя абсолютное отсутствие стыда и морали. Его действия были продиктованы лишь его собственным удовольствием и желанием доминировать. Настя, ведомая каким-то странным, болезненным инстинктом, подчинилась, лаская его языком, чувствуя вкус его силы — горький, как полынь, и острый, как сталь.

Прошли часы. Они сменили несколько мест: заброшенные залы, душевые в подвале, где вода тонкими струйками стекала по их телам, смывая пот и пыль, но не смывая ощущение грехопадения. В душевой Сукуна был особенно груб, прижимая её к холодному кафелю и используя свои пальцы так, что Настя едва не теряла сознание от интенсивности ощущений.

– Ты ведь исцелишь себя потом, верно? – усмехнулся он, глядя на дрожащие колени девушки. – Твоя техника — идеальный инструмент для моих забав. Тебя можно ломать бесконечно, и ты всегда будешь как новая.

Настя ничего не ответила. Она лишь смотрела на татуировки, которые начали бледнеть. Время Сукуны на исходе.

– Юдзи вернется, – прошептала она, когда они оказались в полуразрушенной комнате, где сохранилась старая кровать.

– Вернется, – согласился Сукуна, укладывая её на пыльные простыни и нависая сверху. – И он будет помнить каждое твое стонание. Каждое движение. Он будет знать, что его сестра... его маленькая, чистая Настя... принадлежит Королю.

Последний акт их безумия был медленным, почти нежным, что пугало больше, чем любая жестокость. Сукуна двигался плавно, глядя ей прямо в душу, словно выжигая там свой символ.

Когда первые лучи солнца коснулись лица Итадори, татуировки исчезли. Глаза закрылись, и он рухнул на кровать рядом с сестрой.

Через несколько минут Юдзи в