Сын

В столовой особняка семьи Сон царила атмосфера, которую любой посторонний назвал бы идеальной. Мягкий свет люстр отражался в столовом серебре, а аромат домашнего ужина, приготовленного Сон Юми, мог бы усмирить даже самого яростного монстра из врат S-ранга.

Сон Джинву, Теневой Монарх, чье присутствие обычно заставляло пространство вокруг вибрировать от мощи, сегодня выглядел просто как расслабленный глава семейства. Его серые глаза, глубокие и непроницаемые, как грозовая туча перед бурей, с теплотой следили за женой. Юми, миниатюрная и изящная, с копной вечно растрепанных черных волос и пронзительно-голубыми глазами небесного дракона, светилась тихим счастьем.

Рядом с ними возилась маленькая Сон Ай. Пятилетняя малышка, унаследовавшая фарфоровую кожу матери и властный взгляд отца, пыталась накормить своей брокколи тень, притаившуюся в углу. Тень покорно принимала подношение, не смея перечить дочери господина.

Пятнадцатилетние двойняшки, Сухо и Миджун, негромко спорили о чем-то своем. Сухо был точной копией отца в юности, разве что чуть более открытым, а Миджун — «женской версией» Джинву, чья холодная красота и длинные черные волосы уже заставляли одноклассников трепетать.

И, наконец, Юки. Старший сын.

В свои восемнадцать он достиг роста отца — 190 сантиметров. Мускулистый, с рельефным торсом, который едва скрывала небрежно наброшенная на плечи темная рубашка, он выглядел как ожившее божество войны. Его татуировки — переплетение цветов и абстрактных узоров, спускающееся от правого плеча к запястью, — казались живыми в неверном свете свечей. Юки лениво помешивал напиток в стакане, его ярко-синие глаза, доставшиеся от матери, были полуприкрыты густыми ресницами.

– Юки, сынок, – Юми нарушила тишину, лукаво улыбнувшись. – Вы ведь с Ли Воном уже два года вместе. Мы с отцом подумали... не планируете ли вы, наконец, пожениться?

Джинву едва заметно кивнул, хотя в глубине его глаз промелькнула искра собственничества, характерная для любого отца, чьего сына собираются увести из семьи. Чон Ли Вон, двадцатитрехлетний адвокат с безупречными манерами, всегда казался им достойной партией.

Юки медленно поднял взгляд. Его лицо, обычно выражавшее легкую, уверенную полуулыбку, осталось пугающе спокойным.

– Нет, мам, – коротко бросил он.

Столовая погрузилась в тишину. Сухо перестал жевать, а Миджун медленно отложила приборы, чувствуя, как температура в комнате начала стремительно падать.

– В каком смысле, милый? – Голос Юми дрогнул. Она знала своего сына. Такой тон не предвещал ничего хорошего.

Юки откинулся на спинку стула, позволяя рубашке еще сильнее сползти с плеч. Капля пота, оставшаяся после вечерней тренировки, медленно скатилась по его шее, исчезая за цепочкой с кулоном.

– В том смысле, что Ли Вон мне изменил, – произнес он, и его голос прозвучал как хруст ломающегося льда.

Джинву замер. Тени в углах комнаты внезапно вытянулись и задрожали, откликаясь на ярость своего господина, которую он еще пытался сдерживать.

– Что ты сказал? – Голос отца был тихим, но от него по спине Сухо пробежал холодок.

– Это случилось три месяца назад, – продолжал Юки, рассматривая свои ногти с таким видом, будто обсуждал погоду. – С одним русским охотником, который приехал сюда по обмену. И, если вам интересно, прямо сейчас они в его кабинете... скажем так, празднуют успешное завершение очередного дела.

Юми прижала ладонь к губам, её глаза наполнились гневом и болью за сына.

– Три месяца? – прошептала она. – Юки, почему ты молчал?

Старший сын наконец улыбнулся, но эта улыбка не достигла его синих глаз. В них вспыхнуло нечто древнее и опасное, унаследованное от обоих родителей.

– Я ждал, – просто ответил он. – Ждал, пока у него хватит смелости признаться самому. Видимо, он слишком боится, что я его убью.

– Он прав, что боится, – подала голос Миджун, её серые глаза сверкнули сталью. – Если хочешь, я могу стереть его юридическую фирму с лица земли к утру.

– Не стоит, – Юки лениво потянулся, демонстрируя идеальную мускулатуру пресса. – Первое время мне действительно хотелось вырвать ему сердце. Но потом я понял, что он просто того не стоит. Зачем марать руки о мусор? Мы расстались сегодня утром. Я зашел, забрал свои вещи и просто ушел, не сказав ни слова.

Джинву внимательно смотрел на сына. Он видел, что за внешним безразличием скрывается глубокая, выжженная пустота, которую Юки пытался скрыть даже от них.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я вмешался? – спросил Джинву. В этом вопросе крылась угроза, способная заставить содрогнуться целые миры.

– Абсолютно, пап, – Юки встал из-за стола, его высокий рост и мощная фигура доминировали в пространстве. – Я перерос это. Пусть живет со своим страхом. Он знает, чью кровь я ношу. И он знает, что я видел всё. Его жизнь теперь превратится в паранойю, и это гораздо лучше, чем быстрая смерть.

Юки подошел к матери и нежно поцеловал её в макушку, игнорируя ошеломленные взгляды младших.

– Ужин был великолепным, мам. Спасибо. Я пойду потренируюсь, нужно сбросить лишнюю энергию.

Когда он вышел, в столовой еще долго стояла тишина.

– Он слишком похож на тебя, Джинву, – тихо сказала Юми, глядя на закрывшуюся дверь. – Слишком хорошо умеет прятать боль за силой.

Джинву не ответил. Он смотрел в окно, туда, где в темноте сада тренировался его старший сын. Синие вспышки энергии Юки разрезали ночной воздух, и с каждым ударом земля под его ногами слегка подрагивала.

Теневой Монарх знал: его сын не просто «расстался». Он выжег эту привязанность из своей души, оставив лишь холодную сталь. И горе тому, кто встанет на пути у этого пламени в будущем.

– Сухо, – позвал Джинву, не оборачиваясь.

– Да, отец?

– Проследи за этим русским охотником. Я не хочу, чтобы он покинул страну, не поняв, чью семью он оскорбил. Юки не хочет марать руки, но тени... тени всегда голодны.

Сухо коротко кивнул, его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом.

А на тренировочной площадке Юки наносил удары по воздуху. Капли пота летели с его черных волос, а татуировки на руке казались пульсирующими венами самой силы. Он был сыном Монарха и Дракона. И если мир думал, что может причинить ему боль и остаться безнаказанным, мир глубоко ошибался.

Ли Вон был лишь главой, которую он закрыл. Впереди была вечность, и Юки собирался прожить её так, чтобы никто и никогда больше не посмел смотреть на него сверху вниз.

– Прощай, Ли Вон, – прошептал он, и синий огонь в его глазах окончательно поглотил остатки тепла. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что я решил быть милосердным.

В ту ночь тени в Сеуле были особенно длинными и холодными. Семья Сон продолжала свой ужин, но что-то безвозвратно изменилось. Маленький принц теней окончательно повзрослел, приняв свою истинную природу — природу того, кто не прощает предательства.