3

Зал ресторана «Ритц» был залит мягким золотистым светом, который дробился в хрустальных подвесках люстр и отражался в бесчисленных бокалах. Шум светской беседы, приправленный тихими звуками джаза, создавал атмосферу уютного благополучия. Энтони Кроули, облаченный в безупречно сидящий черный костюм, прислонился к барной стойке, лениво помешивая лед в стакане с бренди. Его темные очки, которые он не снимал даже в помещении, скрывали усталый, но внимательный взгляд.

Его жена, Азирафаэль, выглядела в этот вечер особенно обворожительно. Ее светлое платье цвета слоновой кости мягко струилось при каждом движении, а лицо лучилось искренней радостью от встречи с давними подругами. Сейчас она стояла в другом конце зала, оживленно обсуждая какую-то редкую книгу, и Кроули, несмотря на свою природную циничность, не мог сдержать легкой улыбки, глядя на нее.

Мир был в порядке, пока рядом не возникло нечто, этот порядок нарушающее.

– Надо же, какие люди. И всё в том же траурном прикиде, – раздался над ухом громкий, чересчур уверенный голос.

Кроули не нужно было поворачиваться, чтобы узнать этот тон. Габриэль. Бывший парень Азирафаэль, человек, чье самомнение могло бы соперничать с размерами Эвереста, и чье присутствие всегда вызывало у Кроули желание немедленно проветрить помещение.

Габриэль, пошатываясь, опустился на соседний стул. От него за версту разило дорогим алкоголем, а его обычно идеальная прическа была слегка растрепана.

– Бармен! Налей мне чего-нибудь игристого. Самого дорогого, – бросил он, даже не глядя на сотрудника ресторана. Затем он повернулся к Кроули, криво усмехнувшись. – Что, Кроули, всё так же охраняешь сокровище? Не боишься, что она заскучает рядом с таким... мрачным типом?

Кроули продолжал смотреть на свой стакан, игнорируя присутствие соседа. Он сделал медленный глоток бренди, наслаждаясь теплом, разливающимся по горлу.

– Ты меня слышишь? – Габриэль подался вперед, едва не опрокинув свой только что принесенный бокал. – Я говорю, ты выглядишь так, будто пришел на собственные похороны. Впрочем, учитывая твой характер, это неудивительно.

– Ты что-то сказал? – Кроули наконец повернул голову, и хотя его глаза были скрыты очками, в его голосе прозвучал ледяной сарказм. – Прости, я принял твое бормотание за шум кондиционера. Похоже, у тебя совсем никого не осталось, Габриэль, раз ты решил излить душу единственному человеку, который тебя искренне презирает.

Габриэль нахмурился, его лицо покраснело от гнева и выпитого.

– Ты всегда был слишком высокого мнения о себе, – прошипел он, сжимая бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Обычный проектировщик с замашками рок-звезды. Как Азирафаэль вообще могла променять меня на... это?

Кроули лишь усмехнулся, что разозлило Габриэля еще больше. Поняв, что прямые оскорбления не достигают цели, тот решил сменить тактику.

– Знаешь, – Габриэль картинно пригубил вино, – иногда я вспоминаю, какой она была со мной. Такой... податливой. Хотя, честно говоря, ее страсть к старым бумажкам и дурацким булочкам всегда была невыносимой. Я пытался сделать из нее женщину высшего круга, а она всё равно тянулась к этой своей пыльной эстетике. Наверное, поэтому вы и сошлись. Два любителя рухляди.

Кроули медленно поставил стакан на стойку. Воздух вокруг него, казалось, похолодел на несколько градусов.

– Теперь понятно, почему Азирафаэль от тебя ушла, – холодно произнес он, окинув Габриэля презрительным взглядом с ног до головы. – От такого ничтожества, которое не способно оценить ничего, кроме собственного отражения, сбежала бы любая женщина со вкусом. Тебе повезло, что она слишком добра, чтобы сказать тебе это в лицо.

Это стало последней каплей. Лицо Габриэля исказилось в гримасе ярости. Алкоголь окончательно вытеснил остатки здравого смысла.

– Ах ты, змея... – прорычал он.

Габриэль резко подался вперед, хватая Кроули за лацканы его дорогого пиджака. Сильным рывком он дернул его на себя, заставляя Кроули потерять равновесие и соскользнуть с высокого стула. Прежде чем Кроули успел среагировать, кулак Габриэля с глухим звуком врезался ему в скулу.

От неожиданности и силы удара Кроули отпрянул назад, зацепив столик. Габриэль, охваченный пьяным неистовством, не остановился. Он набросился на Кроули, повалив его на пол среди разбросанных стульев.

– Я научу тебя манерам! – выкрикнул он, замахиваясь для нового удара.

По залу пронеслись испуганные возгласы. Звон разбитого стекла и шум борьбы мгновенно перекрыли музыку. Гости в панике расступались, образуя круг вокруг дерущихся.

Азирафаэль, услышав шум, обернулась. Ее сердце пропустило удар, когда она увидела на полу знакомый черный силуэт и возвышающегося над ним Габриэля.

– Энтони! – вскрикнула она, бросая сумочку прямо на пол и устремляясь к эпицентру хаоса.

На полу Кроули уже пришел в себя. Когда Габриэль попытался нанести очередной удар, Кроули ловко перехватил его запястье. Его движения, несмотря на падение, были резкими и точными. Собрав силы, он ударил Габриэля в ответ, целясь точно в челюсть.

– Довольно! – рявкнул кто-то из толпы.

Несколько мужчин, опомнившись, подбежали к ним. Двое схватили Габриэля под мышки, оттаскивая его в сторону, в то время как другие помогли Кроули подняться. Тот грубо вырвался из их рук, поправляя сбившийся пиджак и тяжело дыша. Его очки слетели во время драки, обнажая пылающий яростью взгляд.

Азирафаэль подбежала к нему, не удостоив Габриэля даже мимолетным взглядом. Ее лицо было бледным от страха и гнева.

– О боже, Энтони! – она ахнула, увидев рассеченную бровь и кровь, медленно стекающую по его щеке. – Ты ранен!

К этому моменту подоспела охрана ресторана. Они профессионально скрутили всё еще брыкающегося и выкрикивающего оскорбления Габриэля.

– Уберите этого болвана отсюда, – раздраженно бросил Кроули, указывая на бывшего соперника. – Пока он еще кому-нибудь не навредил. И проследите, чтобы его счет был оплачен из его же кармана.

– Мистер Кроули, нам вызвать полицию? – спросил один из охранников.

– Просто вышвырните его на улицу, – ответил Кроули, прижимая ладонь к лицу. – Он не стоит того, чтобы я тратил на него свое время в участке.

Азирафаэль, чьи руки слегка дрожали, взяла мужа за локоть.

– Пойдем, дорогой. Нам нужно привести тебя в порядок.

Она решительно повела его прочь из зала, игнорируя шепотки и любопытные взгляды гостей. Они дошли до дамской комнаты, которая, к счастью, оказалась пустой. Азирафаэль закрыла дверь на щеколду и заставила Кроули сесть на край широкой мраморной столешницы у раковин.

Она быстро достала из своей маленькой сумочки пачку влажных салфеток и чистый носовой платок.

– Как он посмел... Как он только посмел коснуться тебя! – возмущенно шептала она, ее глаза блестели от сдерживаемых слез.

Она осторожно, почти невесомо, начала вытирать кровь с его лица. Кроули поморщился, когда антисептик коснулся раны, но тут же расслабился под ласковыми руками жены.

– Тише, ангел, – он попытался улыбнуться, хотя это движение причинило боль разбитой губе. – Это пустяки, Азирафаэль. Правда. Бывало и хуже. Помнишь ту потасовку в баре в Сохо пять лет назад?

– Тогда ты защищал честь своей машины, а сейчас пострадал из-за этого... этого неандертальца! – Азирафаэль нахмурилась, сосредоточенно обрабатывая ссадину. – Он сказал что-то обо мне, верно? Я видела, как ты на него посмотрел перед тем, как он набросился.

Кроули вздохнул, закрыв глаза.

– Он просто пьяный идиот, который не знает, когда нужно замолчать. Он не стоит ни одной твоей тревожной мысли.

Азирафаэль остановилась и внимательно посмотрела на него. Ее взгляд смягчился. Она приложила прохладную ладонь к его неповрежденной щеке.

– Ты мой герой, Энтони. Но, пожалуйста, в следующий раз постарайся не подставлять лицо под его кулаки. Я слишком люблю это лицо.

Кроули открыл глаза и поймал ее руку, нежно поцеловав ладонь.

– Ради тебя я готов подставиться под что угодно, – он усмехнулся, в его глазах снова заплясали привычные озорные искорки. – Но признай, мой левый хук был весьма недурен для «обычного проектировщика».

Азирафаэль не выдержала и тихо рассмеялась, прислонившись лбом к его плечу.

– Ты неисправим. Пойдем домой? Я приготовлю тебе чай и, возможно, найду в морозилке тот самый горошек, чтобы приложить к твоему несчастному глазу.

– Чай? – Кроули приподнял бровь. – Я надеялся на что-то покрепче. И, может быть, на то, что ты почитаешь мне вслух ту скучную книгу о переплетах XVIII века.

– Она вовсе не скучная, – притворно обиделась Азирафаэль, помогая ему спуститься со столешницы. – Но так и быть, сегодня твой день.

Они вышли из ресторана через служебный вход, оставив позади шум вечеринки и позорное фиаско Габриэля. Ночной Лондон встретил их прохладой и тишиной, и пока они шли к припаркованной «Бентли», Кроули чувствовал, что, несмотря на ноющую боль в челюсти, этот вечер закончился именно так, как должен был. В конце концов, у него было то, чего у Габриэля никогда не будет – тихая гавань и женщина, которая видела в нем гораздо больше, чем просто человека в черном костюме.