Предательство

Стены штаб-квартиры гильдии «Аджин» всегда казались мне символом незыблемости. Здесь, среди стали и стекла, ковалась новая история мира, где теневой монарх больше не был единственным защитником. Я шел по коридору, и мои шаги, глухие и размеренные, отдавались эхом в тишине VIP-яруса. Рядом со мной шел Юки.

Мой старший сын. В свои восемнадцать он уже перерос многих сверстников, достигнув моих ста девяноста сантиметров. Глядя на него со стороны, я часто видел в нем отражение Юми — те же пронзительно-голубые глаза, сияющие, как чистое небо, и та же мягкая, но уверенная полуулыбка, которая сейчас, впрочем, отсутствовала. Его атлетичное телосложение, подчеркнутое небрежно спущенной с плеч курткой, и татуировки, змеящиеся по правой руке, создавали образ бунтаря, но я знал, какое доброе сердце скрывается за этим фасадом.

Он был старшим братом, примером для Сухо и Миджун — наших пятнадцатилетних двойняшек, которые унаследовали мою внешность до мельчайших черт. И, конечно, он был защитником для маленькой Ай, нашей пятилетней малышки, которая умудрилась собрать в себе всё лучшее от нас с Юми.

Юки был счастлив. Или я так думал. Последние два года он встречался с Чон Ли Воном. Молодой, перспективный адвокат, красавец с холодными серыми глазами, которые казались подведенными самой природой. Я одобрял этот выбор, хотя внутри меня всегда шевелилось инстинктивное недоверие монарха.

– Пап, ты уверен, что он у себя? – негромко спросил Юки, поправляя цепочку на шее. – Мы договаривались встретиться в обед, но он не отвечал на звонки.

– Его машина на парковке, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Скорее всего, зарылся в документы по новому рейду.

Мы подошли к массивным дверям кабинета Ли Вона. Я уже собирался постучать, когда мои чувства — чувства, отточенные тысячами сражений в пустоте — уловили нечто странное. Ритмичный скрип дерева, тяжелое дыхание и звуки, которые никак не вязались с юридической работой.

Юки, обладающий силой, унаследованной от матери-дракона и меня, тоже это услышал. Его лицо мгновенно побледнело, а голубые глаза сузились, превращаясь в два ледяных кристалла.

Он толкнул дверь без стука.

Картина, представшая перед нами, была омерзительно ясной. Чон Ли Вон, тот самый безупречный адвокат, сидел на собственном рабочем столе, заваленном бумагами. Его рубашка была разорвана, а на нем, двигаясь в животном ритме, находился широкоплечий мужчина. Я узнал его мгновенно — один из высокоранговых охотников из российской делегации, прибывшей на переговоры.

В кабинете пахло потом, дешевой страстью и предательством.

Скрип стола прекратился. Ли Вон вскинул голову, его серые глаза расширились от ужаса, когда он встретился взглядом с Юки. Российский охотник обернулся, на его лице промелькнуло раздражение, сменившееся животным страхом, когда он осознал, кто именно стоит в дверях.

Тень в углу комнаты шевельнулась. Моя ярость отозвалась в каждом из тысяч солдат, скрытых в моей тени. Воздух в кабинете стал тяжелым, как свинец.

– Ю... Юки... – прохрипел Ли Вон, пытаясь оттолкнуть от себя любовника. – Это не то... я...

Юки не шелохнулся. Я видел, как его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а из-под ногтей брызнула кровь, капая на дорогой ковер. Его широкие плечи мелко дрожали, но не от страха. От сдерживаемой мощи, готовой испепелить всё вокруг.

– Идём, пап, – его голос прозвучал пугающе ровно.

Он развернулся на каблуках, не удостоив Ли Вона больше ни единым словом. Его плащ взметнулся, когда он зашагал прочь по коридору.

Я задержался на секунду. Мои глаза, серые, как грозовая туча, вспыхнули фиолетовым пламенем. Давление моей маны заставило стекла в кабинете покрыться паутиной трещин. Ли Вон сжался, буквально вжимаясь в стол, а русский охотник свалился на пол, не в силах вынести присутствие Теневого Монарха.

– Сон Джин Ву... господин Сон... – пролепетал адвокат.

Я не ответил. Смерть была бы слишком легким исходом для того, кто растоптал сердце моего сына. Я просто позволил своей тени коснуться его ног, оставляя ледяной след, который будет напоминать ему о его грехе каждый раз, когда он закроет глаза.

Я догнал Юки у лифтов. Он стоял, упершись лбом в холодную металлическую поверхность.

– Юки, – я положил руку ему на плечо. – Я могу сделать так, что они исчезнут. Навсегда. Никто не найдет даже их праха.

Сын медленно повернул голову. Его голубые глаза были полны боли, но в них светилась та же стальная воля, что вела меня через двойное подземелье.

– Пап, ничего не делай, – он выдохнул, и я почувствовал, как жар его драконьей крови постепенно остывает. – Пожалуйста. Я сам поговорю с ним. Позже.

– Ты уверен? – я внимательно посмотрел на него. – Ты не должен нести это один. Твоя мать... если Юми узнает, она сожжет это здание до основания.

Юки криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня сжалось сердце.

– Именно поэтому я поговорю с ним сам. Я не хочу, чтобы мама пачкала руки о такое ничтожество. И ты не должен. Он не стоит даже тени твоего самого слабого солдата.

Лифт открылся, и мы вошли внутрь. Спускаясь вниз, я смотрел на отражение своего сына в зеркальной панели. Он выглядел старше. Словно за эти несколько минут он прожил еще десять лет. Его татуировки на руке казались темнее, словно впитывали его гнев.

Когда мы вышли на улицу, свежий воздух немного привел нас в чувство. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, не подозревая, что прямо здесь, в сердце Сеула, только что рухнул мир одного молодого человека.

– Куда ты теперь? – спросил я, когда мы подошли к моей машине.

– Домой, – ответил Юки, глядя куда-то вдаль, поверх крыш небоскребов. – Хочу увидеть Ай. И Сухо с Миджун. Мне нужно... мне нужно почувствовать что-то настоящее.

– Я отвезу тебя.

– Нет, пап. Пройдусь пешком. Мне нужно остыть, иначе я случайно подожгу что-нибудь по дороге.

Он попытался улыбнуться, но глаза оставались холодными. Юки развернулся и пошел прочь, его высокая фигура быстро терялась в толпе. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри меня ворочается тьма.

Мой сын был прав — Ли Вон не стоил моей ярости. Но он забыл об одном. Я не просто отец. Я Монарх. И я никогда не прощаю тех, кто причиняет боль моей семье.

Я достал телефон и набрал номер Иггриса.

– Приглядывай за ним, – негромко приказал я в пустоту. – И проследи, чтобы Чон Ли Вон не покинул страну. У нас с ним будет долгий разговор... когда мой сын закончит свой.

Убрав телефон, я посмотрел на небо. Оно было таким же ярко-синим, как глаза моего сына и моей жены. Небесный дракон и Теневой монарх создали этот мир для своих детей, и горе тому, кто посмеет осквернить его своим предательством.

Я сел в машину, мои руки на руле были спокойны, но в глубине зрачков всё еще метались грозовые разряды. Сегодня Юки повзрослел. А завтра... завтра мир узнает, что гнев семьи Сон не знает границ.

Дома меня ждала Юми. Она наверняка уже почувствовала всплеск моей маны и маны Юки. Мне придется рассказать ей всё. И, честно говоря, в этот момент я почти сочувствовал Ли Вону. Моя ярость была холодной и расчетливой, но ярость небесного дракона, защищающего своего первенца, была подобна сверхновой.

– Берегись, Ли Вон, – прошептал я, заводя двигатель. – Ты даже не представляешь, какую бездну ты разбудил.

Машина плавно тронулась с места, унося меня прочь от гильдии, где на обломках разбитого сердца начиналась новая, куда более темная глава нашей истории.