????

Город задыхался в липком тумане, который скрывал не только очертания небоскребов, но и кровь, обильно окропившую подворотни. Эдуард, чье имя заставляло бледнеть даже самых отчаянных дельцов черного рынка, сейчас пребывал в ярости, граничащей с ледяным спокойствием. Его империя, выстроенная на костях и страхе, дала трещину. Кто-то методично, с хирургической точностью, вырезал его людей.

Сначала это казалось разборками с конкурентами. Но почерк был другой — дерзкий, почти наглый, лишенный всякого уважения к иерархии криминального мира. Его лучшие ищейки сбились с ног, пока не наткнулись на след, который казался абсурдным.

Подростки. Детдомовские сироты, у которых не было ничего, кроме злости на весь мир и доступа к закрытым форумам.

Эдуард стоял у панорамного окна своего кабинета, разглядывая огни ночного города. Его рост в сто девяносто два сантиметра и тяжелый разворот плеч внушали трепет, но сейчас он чувствовал себя уязвленным. Одна девчонка. Эмили. Семнадцать лет, лицо ангела в полицейских базах и взгляд волка в редких записях с камер наблюдения. Именно она была «мозгом», собиравшим информацию о передвижениях его охраны.

В ту ночь он решил взять её лично. Ему хотелось посмотреть в глаза тому, кто посмел бросить ему вызов.

Он выследил её на окраине промышленного района. Эмили шла в окружении группы парней — шумных, одетых в поношенные худи, типичных обитателей трущоб. Она шла чуть позади, прижимая телефон к уху и что-то сосредоточенно слушая.

Когда толпа парней ушла вперед, скрывшись за поворотом, Эдуард действовал молниеносно. Он вынырнул из тени, его огромная ладонь накрыла её рот, а вторая рука намертво перехватила талию, увлекая в узкий, вонючий переулок.

– Попалась, птичка, – прошептал он ей на ухо, чувствуя, как она напряглась.

Реакция последовала незамедлительно. Вместо ожидаемой паники или попытки закричать, Эмили совершила резкое, почти неестественное движение. Она не стала вырываться назад — она подалась вперед, одновременно скручивая его запястье под углом, который человеческая анатомия не должна была позволять.

Хруст кости в тишине подворотни прозвучал как выстрел.

Эдуард вскрикнул, разжимая пальцы. Резкая, ослепляющая боль прошила руку до самого плеча. Пока он пытался осознать, что произошло, девчонка уже отскочила на несколько метров. Она не произнесла ни слова. Лишь бросила на него холодный, оценивающий взгляд, в котором не было ни капли страха, и растворилась в темноте, прежде чем он успел потянуться за оружием здоровой рукой.

Спустя три дня он нашел её снова. На этот раз он не совершил ошибки, отправив за ней группу захвата с транквилизаторами.

Теперь она была здесь. В его особняке, в комнате без окон, больше похожей на золотую клетку.

Эдуард вошел в помещение, придерживая загипсованную левую руку. Эмили сидела на краю кровати, скрестив ноги. На ней была та же мешковатая толстовка, что и в ночь их первой встречи. Она смотрела прямо перед собой, игнорируя его появление.

– Ты понимаешь, что я мог бы убить тебя еще на пороге? – Эдуард сел на стул напротив неё, нарочито медленно сокращая дистанцию. – Мои люди не любят, когда их босса калечат дети.

Эмили даже не моргнула. Её лицо оставалось непроницаемой маской.

– Ты молчала в машине. Ты молчала, когда тебя допрашивали мои ребята. Ты собираешься играть в партизана до самого конца? – Он наклонился вперед, его тяжелая аура заполнила пространство. – Мне нужны имена тех, кто стоит за тобой. Кто платит вам за головы моих людей?

Тишина в ответ была почти осязаемой. Эдуард привык к тому, что люди либо умоляют о пощаде, либо пытаются выторговать себе жизнь. Но эта девчонка просто смотрела сквозь него, словно он был пустым местом.

– Ты думаешь, это игра? – Его голос опустился до угрожающего рыка. – Я знаю про твой приют. Знаю про твоих друзей. Если ты не заговоришь, я найду каждого из них.

Эмили медленно перевела взгляд на его загипсованную руку. В её глазах на мгновение вспыхнул странный огонек — не то насмешка, не то холодное любопытство. Но губы остались плотно сжаты.

– Тебе семнадцать, Эмили. Вся жизнь впереди, если, конечно, ты не решишь закончить её прямо здесь, – он поднялся, возвышаясь над ней. – У тебя есть время до утра. Либо ты даешь мне информацию, либо...

Он не закончил фразу, надеясь, что воображение дорисует ей самые мрачные картины. Но, уходя и закрывая за собой тяжелую дубовую дверь на несколько замков, Эдуард поймал себя на мысли, что эта тишина пугает его больше, чем крики самых заклятых врагов.

Он вернулся в свой кабинет и налил себе виски. Рука под гипсом ныла, напоминая о профессиональном захвате, которому её явно кто-то научил. Подростки из детдома не ломают руки профессиональным наемникам так буднично.

– Кто же ты такая? – прошептал он в пустоту.

Через час на его столе лежал новый отчет. Его люди просмотрели логи её активности в сети. Она не просто собирала информацию — она выстраивала логистические цепочки, которые позволяли «невидимкам» наносить удары в самые незащищенные места его бизнеса. И всё это время она не отправила ни одного голосового сообщения, не сделала ни одного звонка, где был бы слышен её голос.

Эдуард снова спустился в подвал. На этот раз он не стал включать основной свет, оставив лишь тусклое дежурное освещение.

Эмили не изменила позы. Казалось, она даже не шевелилась всё это время.

– Я навел справки, – Эдуард прислонился к дверному косяку. – В твоем деле из приюта сказано, что ты не разговариваешь с десяти лет. Психологическая травма после смерти родителей. Так вот в чем дело? Ты не просто не хочешь, ты не можешь?

Девчонка медленно подняла голову. Её взгляд был тяжелым, не по-детски мудрым и бесконечно усталым. Она потянулась к тумбочке, на которой лежал блокнот и ручка, оставленные охранниками.

Эдуард затаил дыхание. Наконец-то.

Она быстро набросала несколько слов и протянула листок ему. Он подошел ближе, взял бумагу и прочитал:

«Ты ищешь врагов снаружи, но они уже внутри».

– Что это значит? – Эдуард нахмурился, вглядываясь в её лицо. – Кто предатель?

Эмили лишь слегка наклонила голову набок, и на её губах промелькнула тень улыбки — горькой и опасной. Она снова начала писать.

«Тот, кто платит нам, знает о тебе больше, чем ты сам. И он не из детдома».

– Если ты думаешь, что я поверю словам девчонки, которая едва не сделала меня калекой... – начал был Эдуард, но она резко перебила его, ударив ладонью по кровати.

Этот звук в тишине прозвучал как пощечина. Она смотрела на него в упор, и в этом взгляде было столько яростной уверенности, что он невольно замолчал.

– Хорошо, – он сложил листок и убрал его в карман брюк. – Допустим, я проверю твои слова. Но ты останешься здесь. Если ты соврала, чтобы потянуть время, я лично вышвырну тебя с крыши этого особняка.

Эмили лишь пожала плечами, словно такая перспектива её ничуть не пугала. Она легла на кровать, отвернувшись к стене, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Эдуард вышел, чувствуя странное смятение. Эта маленькая, хрупкая на вид девочка обладала силой духа, которой не было у большинства его подчиненных. Она была сломана миром, но не раздавлена.

– Следите за ней, – бросил он охране у двери. – И не смейте к ней прикасаться. Если хоть один волос упадет с её головы без моего приказа — вылетите в окно.

Ночью ему не спалось. Он изучал списки своих приближенных, сопоставляя факты, о которых намекнула Эмили. И чем больше он анализировал, тем яснее становилось: она права. Удары наносились именно по тем точкам, о которых знал только узкий круг.

Где-то в середине ночи сработала сигнализация в крыле, где находилась комната Эмили.

Эдуард сорвался с места, забыв о боли в руке. Когда он ворвался в коридор, то увидел двоих своих охранников, лежащих на полу. Они были живы, но без сознания. Дверь в комнату была распахнута.

Сердце пропустило удар. Она сбежала? Или её забрали те, кто не хотел, чтобы она заговорила?

Он зашел внутрь. Эмили стояла посреди комнаты, в её руке был зажат тяжелый подсвечник, испачканный в крови. У её ног лежал третий мужчина — это был Марк, его правая рука, человек, которому он доверял больше всех. В руке Марка был нож.

Эмили тяжело дышала, её глаза лихорадочно блестели. Увидев Эдуарда, она не бросилась к нему за помощью. Она лишь указала подсвечником на предателя и снова взяла блокнот, который лежал на полу.

«Он пришел закончить работу», – гласила короткая надпись.

Эдуард посмотрел на Марка, затем на девчонку. В этот момент он понял, что его мир окончательно перевернулся. Подросток из трущоб только что спас ему жизнь, уничтожив того, кого он считал братом.

– Почему? – спросил он, подходя ближе. – Почему ты не дала ему убить меня? Ты ведь могла просто уйти в суматохе.

Эмили долго смотрела на него. Затем она подошла вплотную. Несмотря на разницу в росте, в этот момент она казалась равной ему. Она взяла его здоровую руку и своей маленькой ладонью сжала его пальцы.

Она не написала ничего. Но в её глазах Эдуард прочитал ответ: в этом мире, полном предательства, они оба были одинокими хищниками. И иногда хищники узнают своих.

– Теперь ты под моей защитой, – тихо сказал он, и это было не угрозой, а клятвой.

Эмили кивнула, наконец отпуская его руку. Она так и не произнесла ни слова, но в этом особняке, полном теней и секретов, её молчание стало самым громким признанием верности.

Эдуард вызвал зачистку. Этой ночью город узнает, что мафия не просто вернула себе контроль. Она обрела новое оружие. Безмолвное, острое и абсолютно беспощадное.

Он посмотрел на Эмили, которая теперь спокойно сидела в кресле, наблюдая, как выносят тело предателя.

– Завтра начнем охоту на остальных, – произнес он.

Она лишь едва заметно улыбнулась уголками губ. Охота началась.