...

Лето в Англии оказалось совсем не таким, каким Олеся привыкла видеть его в России. Здесь не было той изнуряющей, звенящей жары, от которой плавится асфальт в Москве, но воздух был тяжелым, влажным и пропитанным запахом скошенной травы и старого дерева.

Их новый дом, больше напоминавший заброшенное поместье, затерянное среди холмов Девона, встретил их пылью двадцатилетней выдержки. Марк, впрочем, был в восторге. Его, как сотрудника отдела иммиграции, вечно тянуло к «местам с историей».

– Олеся, ну сколько можно прятаться за учебниками? – Марк прислонился к дверному косяку её комнаты, наблюдая, как сестра в сотый раз переплетает свои светлые, почти белые волосы в тугой хвост. – На улице чудесная погода. В километре от нас живут люди. Сходи, представься.

– Марк, я не хочу, – Олеся поправила выбившуюся прядь и взглянула на брата своими необычными желто-зелеными глазами. – Зачем им сдалась странная русская девчонка? Тем более, они наверняка маглы. О чем мне с ними говорить? О телевизорах, которых я в глаза не видела?

– Во-первых, ты красавица. Во-вторых, твой английский почти идеален, если не считать того, как ты забавно растягиваешь гласные. А в-третьих, – Марк хитро прищурился, – я уже испек ватрушки. Не пропадать же добру.

Олеся вздохнула. Спорить с братом было бесполезно. После смерти родителей и бабушки Марк стал для неё всем: и отцом, и матерью, и лучшим другом. Он вытащил её из Колдотворца в Дурмстранг, когда его перевели по работе, а теперь вот — в Англию. Третья школа за шесть лет. Хогвартс. Название звучало странно, по-птичьи.

Взяв корзинку, накрытую расшитым полотенцем, Олеся вышла за порог. Путь лежал через поле, заросшее высокой травой и полевыми цветами. Ветер ласково касался лица, и девушка невольно залюбовалась местными пейзажами. Дом соседей показался на горизонте внезапно.

Это было самое странное строение, которое Олеся когда-либо видела. Казалось, дом держался исключительно на честном слове и, возможно, на паре-тройке очень сильных заклинаний. Он возвышался на несколько этажей, пристроенных друг к другу в полном беспорядке.

– «Нора», – прочитала Олеся на табличке у калитки. – Что ж, название подходящее.

Она робко подошла к двери и постучала. Внутри послышался какой-то грохот, чей-то вскрик, а затем быстрые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появилась невысокая, полноватая женщина с добрым лицом и копной ярко-рыжих волос. На ней был надет фартук, а в руках она сжимала поварешку.

– Ох! – Женщина удивленно моргнула, разглядывая гостью. – Здравствуй, дорогая. Ты, должно быть, из того старого дома на холме?

– Здравствуйте, – Олеся вежливо кивнула, стараясь скрыть легкое смущение. – Меня зовут Олеся Громова. Мы с братом недавно переехали. Это... это вам. Традиционная русская выпечка.

Она протянула корзинку. Женщина расплылась в теплой улыбке, и её глаза засияли.

– Какая прелесть! Проходи, деточка, проходи скорее. Я Молли Уизли. Мы так удивились, когда узнали, что в усадьбу кто-то заселился. Столько лет там ни души не было!

Олеся вошла в дом и замерла. Внутри «Нора» была ещё более хаотичной и уютной, чем снаружи. Она внимательно осматривалась, и её взгляд то и дело цеплялся за странные детали. Спицы в углу сами собой вязали что-то рыжее. Часы на стене вместо цифр имели стрелки с именами и надписями вроде «в пути», «дома» или «смертельная опасность».

«Маглы?» – пронеслось в голове у Олеси. – «Нет, маглы не заставляют посуду мыться саму по себе».

Миссис Уизли, кажется, приняла её замешательство за обычное любопытство обычного человека.

– Ты не стесняйся, присаживайся к столу. Мальчики сейчас в саду, Артур на работе... Ох, ты, наверное, не привыкла к такому беспорядку?

– Нет-нет, что вы, – быстро ответила Олеся, присаживаясь на край деревянного стула. – У нас дома тоже часто бывает... шумно.

В этот момент в открытое окно с глухим стуком влетела сова. Точнее, она не влетела, а буквально врезалась в оконную раму, потеряла равновесие и кувырком приземлилась прямо на кухонный стол, опрокинув солонку. К её лапке был привязан свежий выпуск газеты.

– Ох, Эррол! – всплеснула руками миссис Уизли. – Ну сколько можно, ты совсем ослеп на старости лет!

Газета развернулась, и Олеся четко увидела заголовок: «Ежедневный Пророк». На главной странице фотография какого-то волшебника в остроконечной шляпе активно размахивала руками и что-то беззвучно кричала.

Олеся не выдержала и громко выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч.

– Фух... Так вы тоже волшебники!

Миссис Уизли замерла с совой в руках, округлив глаза.

– Тоже? – переспросила она. – Так ты... ты из наших?

– Да, – Олеся не смогла сдержать улыбки. – Мои родители были мракоборцами в России. Брат работает в Министерстве. А я... я перевелась в Хогвартс на шестой курс. До этого училась в Колдотворце и Дурмстранге.

Миссис Уизли радостно всплеснула руками, едва не выронив несчастную сову.

– О, хвала небесам! А я-то всё утро думала, как мне вести себя, чтобы не выдать нас ненароком! Артур вечно таскает в дом эти магловские штучки, я боялась, ты решишь, что мы сумасшедшие.

Она звонко рассмеялась, и этот смех был таким заразительным, что Олеся окончательно расслабилась. Миссис Уизли тут же принялась накрывать на стол, попутно расспрашивая гостью.

– Значит, шестой курс? Мой Рон тоже идет на шестой. И Гарри, и Гермиона... они скоро должны вернуться, отправились к пруду. Рассказывай, Олеся, каково это — учиться в Дурмстранге? Говорят, там ужасный холод и сплошная темная магия.

– Там действительно прохладно, – улыбнулась Олеся, принимая чашку ароматного чая. – Но не так страшно, как описывают в книгах. Хотя дисциплина там строгая. В Колдотворце было проще — там мы больше времени проводили на природе, учились ладить с духами леса.

– Духи леса! – миссис Уизли всплеснула руками. – Как интересно! У нас тут только садовые гномы, и те — сущие наказание. Артур их обожает изучать, а я только и успеваю выставлять их за забор.

Разговор потек удивительно легко. Олеся поймала себя на мысли, что за последние полчаса она рассказала этой доброй женщине больше, чем своим одноклассникам в Дурмстранге за целый год. Она рассказала о Марке, о том, как они путешествовали по Европе, о своих опасениях перед новой школой.

– Не переживай о Хогвартсе, дорогая, – мягко сказала миссис Уизли, пододвигая к ней тарелку с ватрушками. – Это чудесное место. Профессор Дамблдор — великий человек. А друзей ты найдешь быстро, вот увидишь. Мои сорванцы тебя живо в оборот возьмут.

– Я немного боюсь из-за языка, – призналась Олеся. – Брат говорит, что у меня акцент.

– О, он едва заметен! – отмахнулась Молли. – Наоборот, это придает тебе очарования. А уж Фред и Джордж точно оценят твою компанию. Они обожают всё необычное.

Олеся откусила кусочек ватрушки и зажмурилась от удовольствия. Дом Уизли был наполнен каким-то особенным теплом — не тем, что дает камин, а тем, что исходит от людей, которые искренне любят друг друга. В её собственной жизни, после смерти бабушки, этого тепла всегда немного не хватало, несмотря на всю заботу Марка.

– А ваш муж тоже работает в Министерстве? – спросила Олеся.

– Да, в отделе по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, – вздохнула миссис Уизли, но в её голосе слышалась гордость. – Он без ума от всего, что делают люди без магии. Если увидит твоего брата, замучает вопросами о том, как работают электрические чайники.

– Марк будет только рад, – рассмеялась Олеся. – Он сам иногда пытается чинить вещи без палочки, правда, обычно это заканчивается небольшим взрывом.

Внезапно снаружи послышались громкие голоса и топот множества ног.

– Мам! Мы вернулись! – крикнул кто-то с порога. – Рон опять пытался поймать дегтярного червя голыми руками!

– Я не пытался, я просто поскользнулся! – донесся возмущенный голос.

Дверь распахнулась, и в кухню ввалилась целая толпа подростков. Олеся невольно выпрямилась, её пальцы привычно потянулись к хвосту, проверяя, не растрепались ли волосы.

Первым шел высокий рыжий парень с россыпью веснушек на носу. За ним — еще один, пониже, рядом с которым шла девушка с очень пышными каштановыми волосами. И, наконец, последним вошел юноша в очках, с растрепанными черными волосами и странным шрамом на лбу.

Все они замерли, увидев за столом незнакомую девушку. Олеся почувствовала, как щеки начинают гореть.

– О, вы как раз вовремя! – просияла миссис Уизли. – Познакомьтесь, это наша новая соседка, Олеся Громова. Она будет учиться с вами на шестом курсе.

– Из России? – переспросил один из рыжих близнецов, внезапно материализовавшись прямо за спиной у Рона. – Настоящая русская ведьма?

– Фред! Джордж! – прикрикнула на них мать. – Не пугайте девочку.

Олеся поднялась со стула, стараясь сохранять спокойствие, которому её учили в Дурмстранге. Она чуть склонила голову набок, и её желто-зеленые глаза внимательно изучили компанию.

– Привет, – произнесла она, и её легкий акцент прозвучал в тишине кухни особенно отчетливо. – Надеюсь, ватрушек хватит на всех.

Рыжий парень, которого звали Рон, перевел взгляд с Олеси на корзинку с выпечкой, и его глаза расширились.

– Если там то, что я думаю, – пробормотал он, – то мы точно подружимся.

Гарри Поттер, стоявший чуть поодаль, улыбнулся ей — открыто и дружелюбно. Олеся вдруг поняла, что Марк был прав. Сидеть дома было плохой идеей. Здесь, в этом странном, покосившемся доме, пахнущем травами и магией, она впервые за долгое время почувствовала, что начинается что-то по-настоящему новое. И это «новое» ей уже определенно нравилось.