Раскол в семье

В гостиной нашего дома всегда пахло свежестью и дорогим парфюмом Ча Хэ Ин. Этот запах обычно успокаивал меня, напоминал о том, что война окончена, и мир, который я защитил, наконец-то стал моим убежищем. Но сегодня воздух казался наэлектризованным, словно перед ударом молнии.

Я стоял у окна, глядя на сад, но видел лишь отражение своей семьи в стекле. Сухо и Миджун, мои пятнадцатилетние двойняшки, сидели на диване, вжавшись в подушки. Сухо был моей уменьшенной копией, а Миджун — изящным воплощением моих черт в женском обличье. Те же серые глаза, холодные, как грозовая туча, те же черные волосы. Они были «идеальными» Сонами.

А посреди комнаты, словно инородное тело, стоял Юки.

Ему было восемнадцать. Высокий, ростом с меня, он казался воплощением дикой, необузданной силы. Его ярко-синие глаза, доставшиеся от матери, чье имя я старался не произносить в этом доме, горели вызовом. Черные пряди волос рассыпались по плечам, открывая вид на татуировки, которые змеились по его правой руке и груди — сложные узоры, цветы и абстракции, которые Хэ Ин считала «меткой неблагополучия».

– Ты позоришь фамилию, Юки, – голос Хэ Ин дрожал от сдерживаемого гнева. – Посмотри на себя. Эти рисунки на коже, эти серьги… Ты ведешь себя как уличный бродяга, а не как сын национального героя. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?

Юки стоял, небрежно спустив куртку с плеч. Капли пота после тренировки блестели на его рельефном прессе, а на губах играла та самая полуулыбка, которая всегда выводила Хэ Ин из себя.

– Со стороны это выглядит так, будто тебе не к чему придраться, кроме моей кожи, – ответил он лениво. – Может, дело не в татуировках, а в том, что я просто напоминаю тебе, что ты здесь не первая?

– Замолчи! – выкрикнула Хэ Ин, делая шаг к нему. – Я вырастила тебя как родного! Я дала тебе всё! А ты… ты просто не вписываешься. Ты — пятно на репутации этой семьи. Миджун и Сухо стараются, они соответствуют статусу, а ты только и делаешь, что тянешь нас вниз.

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулась тень. Это заходило слишком далеко. Хэ Ин всегда была строга к нему, возможно, подсознательно видя в нем тень женщины, которую я любил когда-то давно, в другой жизни, до того как стал Монархом. Но Юки не был виноват в своем рождении.

– Вписываюсь? – Юки вдруг рассмеялся, и этот смех был полон горечи. – В твой кукольный домик? В твою идеальную картинку, где всё должно быть серо-черным и послушным?

– В этом доме нет ничего твоего! – Хэ Ин сорвалась на крик, ее лицо покраснело. – Ты живешь на наших правах, ешь наш хлеб, носишь одежду, которую купили мы! Ты — никто без фамилии Сон!

Юки резко выпрямился. Его синие глаза вспыхнули таким ярким светом, что на мгновение мне показалось, будто передо мной стоит не человек, а пробужденное божество.

– Заткнись! Как ты меня достала, шлюха! – крикнул он, и его голос ударил по ушам не хуже магической волны. – Ты мне не мать!

Мир вокруг словно замер. Я не успел подумать. Мое тело, привыкшее реагировать на угрозу близким, сработало само. Я оказался перед сыном быстрее, чем тень успела коснуться пола.

Звонкая пощечина эхом разнеслась по залу. Голова Юки дернулась в сторону.

– Не смей так разговаривать с моей женой, – произнес я ледяным тоном, от которого у обычных людей подгибались колени.

Юки медленно повернул голову обратно. На его светлой щеке расцветало багровое пятно. Он не плакал. В его взгляде не было страха — только абсолютное, кристально чистое разочарование, которое обожгло меня сильнее любого клинка.

– Твоей женой… – прошептал он, и уголок его рта снова дернулся в полуулыбке. – Понятно. Приоритеты расставлены.

Он развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к лестнице.

– Куда ты пошел?! – крикнула вслед Хэ Ин, пытаясь восстановить дыхание. – Я еще не договорила! Ты никчемный, неблагодарный мальчишка!

Юки не ответил. Мы слышали только его тяжелые шаги наверху. Сухо и Миджун сидели ни живы ни мертвы, боясь даже вздохнуть. Я чувствовал, как моя собственная сила пульсирует в кончиках пальцев. Я совершил ошибку. Я знал это в ту же секунду, когда моя ладонь коснулась его лица.

Через десять минут Юки спустился. В его руках был огромный мусорный мешок, набитый чем-то тяжелым. Он выглядел спокойным, пугающе спокойным.

Он прошел в центр гостиной, подошел к Хэ Ин и швырнул мешок ей под ноги. Из него вывалились куски ткани, обломки дерева и пластика.

– Что это? – Хэ Ин брезгливо отступила.

– Это всё, что ты мне дала, – голос Юки был ровным, как гладь мертвого озера. – Я уничтожил кровать, на которой спал. Я изрезал одежду, которую ты покупала. Я разломал шкаф. Там внутри даже веник, которым я подмел остатки твоей «щедрости». Подавись ими.

Он вытащил из кармана новенький смартфон и со всей силы швырнул его в стену. Аппарат разлетелся на тысячи осколков, один из которых оцарапал дорогую отделку.

– Юки, остановись, – я сделал шаг вперед, пытаясь положить руку ему на плечо.

Он отшатнулся, словно от прикосновения раскаленного железа.

– Не трогай меня, Сон Джинву.

Это обращение по имени ударило меня под дых.

– С этого дня я Окумура Юки, а не Сон, – он гордо вскинул подбородок, и цепочка с кулоном на его шее блеснула в свете люстр. – Раз я не вписываюсь в идеал вашей семьи, то и фамилия мне ваша не нужна.

Он посмотрел мне прямо в глаза. В этот момент я увидел в нем не бунтующего подростка, а мужчину, который только что принял решение, меняющее судьбу.

– Сон Джинву, у тебя больше нет сына, – отчеканил он. – Живи со своей токсичной сукой и своими идеальными куклами. Надеюсь, ваша репутация стоит того, чтобы потерять кровь.

Юки развернулся на каблуках. Его походка была уверенной, плечи — развернутыми. Он не выглядел как изгнанник. Он выглядел как человек, который наконец-то сбросил с себя невидимые цепи.

– Юки! – крикнул Сухо, вскакивая с дивана, но Миджун схватила брата за руку, удерживая на месте.

Юки дошел до двери, взялся за ручку и на мгновение замер. Я ждал, что он обернется, что скажет что-то еще, что даст мне шанс всё исправить. Но он лишь сильнее сжал металл.

Дверь распахнулась и закрылась с таким оглушительным грохотом, что задрожали стекла в панорамных окнах.

В доме воцарилась тишина. Хэ Ин тяжело дышала, глядя на кучу тряпья у своих ног. Сухо всхлипнул. А я… я смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри меня, в самой глубине души Монарха Теней, что-то окончательно и безвозвратно сломалось.

Я был самым сильным существом на планете. Я мог командовать армиями мертвых и изменять реальность. Но я только что проиграл битву, которую даже не заметил.

– Джинву… – тихо позвала Хэ Ин, протягивая ко мне руку. – Он просто перебесится. Он вернется, когда у него закончатся деньги…

Я посмотрел на нее. Впервые за многие годы я увидел в ее глазах не любовь, а мелочность, которая привела к этому краху.

– Он не вернется, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос звучал чужим даже для меня самого. – Ты ведь сама сказала… в этом доме для него ничего не было.

Я вышел из гостиной, оставив их в окружении обломков «идеальной семьи». Тени в углах комнаты шептались, сочувствуя своему господину, но даже они не могли вернуть того, кто добровольно ушел в свет, предпочтя неизвестность и бедность жизни в золотой клетке под именем Сон.

Юки ушел. И вместе с ним ушла та часть меня, которая еще помнила, что такое быть просто человеком, а не богом, запертым в рамках чужих ожиданий.