Блю лок

Вечерний Токио пульсировал неоновыми огнями, отражаясь в лужах после недавнего дождя. В элитном ресторане «Гинза-Мирай» было шумно: сборная «Синей Тюрьмы» праздновала очередную победу. Девушки, уставшие, но заряженные адреналином после тяжелейшего матча против молодежки Франции U-20, оккупировали центральный стол.

Исаги Йоичи, вытирая капли пота со лба, что-то оживленно обсуждала с Бачирой, чьи глаза горели привычным безумным блеском. Рядом Чигири поправляла свои длинные алые волосы, а Кунигами, скрестив руки на груди, довольно кивала в такт музыке. Победа над французами далась нелегко, и теперь аппетит у всех был просто зверский.

– Слушайте, я готова съесть целого быка, – протянула Бачира, листая меню. – Или хотя бы парочку тех защитников, которые пытались меня заблокировать.

– Тебе лишь бы покусаться, Мегуру, – усмехнулась Исаги. – Давайте просто закажем побольше мяса.

В этот момент входная дверь колокольчиком возвестила о новом посетителе. В зал вошел мужчина, чье появление заставило несколько столиков в радиусе пяти метров притихнуть.

Это был Джабби Ленсон. Звезда испанской «Барсы», двадцатидвухлетний «фермер ауры», как его называли журналисты за способность подавлять противников одним своим присутствием. Его внешность была сродни произведению искусства, над которым природа трудилась с особым усердием.

Густые прямые волосы орехово-шатенового оттенка в мягком свете ламп переливались карамельными и золотистыми бликами, словно дорогой мокко. Но главным акцентом его лица были брови — соболиные, абсолютно прямые и широкие. Низко посаженные над глубокими кофейными глазами, они придавали его взгляду проницательность и волевую строгость. У переносицы волоски росли вертикально вверх, создавая тот самый «живой» рельеф, который сводил с ума модных критиков Европы.

Джабби выглядел немного растерянным. Он только что прилетел в Токио по делам бренда и решил поужинать, не подумав о том, что японский язык для него — темный лес.

– Ого, смотрите, какой экземпляр, – прошептала Бачира, толкая Исаги в бок. – Это же тот испанец из «Барсы»? Как его... Джабби?

– Тот самый, – прищурилась Исаги. – Говорят, его стиль игры называют «Звездопадом». Его невозможно прочитать, он двигается так, будто законы физики для него — лишь рекомендации.

Джабби тем временем подозвал официантку. Девушка-японка замерла, ослепленная его красотой и четкой линией челюсти, которая в полупрофиле выглядела пугающе мужественно. Джабби, понимая, что словами ничего не добьется, достал телефон. Он быстро напечатал фразу в переводчике и с вежливой, но немного неловкой улыбкой показал экран официантке.

На экране крупными иероглифами светилось: «Пожалуйста, дайте мне мясо по-французски. Я очень голоден и богат».

Бачира, которая сидела ближе всех и обладала зрением хищника, прыснула в кулак.

– Эй, девчонки, вы видели? – Она едва сдерживала хохот. – Он просит мясо по-французски в японском ресторане морепродуктов через гугл-переводчик!

– Еще и приписал, что он богат, – добавила Чигири, прикрыв рот ладонью. – Боже, какой позор для мировой звезды.

Джабби, заметив, что группа симпатичных девушек за соседним столом откровенно над ним смеется, слегка нахмурил свои идеальные брови. Это лишь добавило его лицу суровости, хотя в глубине души он чувствовал себя максимально глупо.

– Простите, сеньориты, – произнес он на английском с мягким испанским акцентом, обращаясь к ним. – Я сказал что-то смешное?

Бачира, не долго думая, подскочила к его столику, бесцеремонно отодвинув стул.

– Ты сказал всё смешно, красавчик, – заявила она, сверкая глазами. – Во-первых, тут не готовят «мясо по-французски». Во-вторых, твой переводчик звучит так, будто ты пытаешься купить эту официантку вместе с рестораном.

Джабби моргнул. Его длинные ресницы на мгновение скрыли теплоту ореховых полутонов в зрачках.

– Я просто хотел есть, – признался он, расслабляясь. – В Токио всё такое... сложное. Даже буквы.

– Мы только что разгромили Францию на поле, а ты приходишь и требуешь их кухню? – Исаги тоже подошла ближе, скрестив руки. – Это почти оскорбление для нас, футболисток.

Джабби перевел взгляд на Исаги. Его взгляд был тяжелым, но не агрессивным — это была та самая аура, о которой писали газеты. Проницательная и свободная.

– Вы из «Синей Тюрьмы»? – Он слегка улыбнулся, и его губы с идеальным луком Купидона приобрели здоровый розовый оттенок. – Слышал о вашем проекте. Говорят, вы выращиваете монстров.

– Мы и есть монстры, – Бачира беспардонно потянулась к его волосам, желая проверить, насколько они мягкие на ощупь. – А ты, значит, тот самый Джабби? Твой дриблинг называют непредсказуемым.

Джабби ловко уклонился от ее руки, сделав легкое движение головой — так же непринужденно он уходил от подкатов на поле.

– Мой стиль — это свобода, – ответил он. – Как звезды, которые падают, куда им вздумается. Поэтому «Звездопад». А мясо... мясо мне нужно для восстановления мышц. Раз здесь нет французского, может, посоветуете что-то местное? Только без сырой рыбы, у меня завтра съемки, не хочу рисковать.

– Садись к нам, «звездный мальчик», – Чигири махнула рукой на свободное место. – Мы закажем тебе лучший вагю, который ты когда-либо пробовал. Но за это ты расскажешь, как «Барса» собирается играть в следующем сезоне.

Джабби на мгновение задумался. Его лицо, идеально симметричное, разделенное на три равные части — эталон гармонии — выражало легкое сомнение. Но голод и любопытство взяли верх.

– Идет, – согласился он. – Но чур, троллить меня за переводчик больше не будете.

– Никаких обещаний! – хохотнула Бачира, уже заказывая официантке гору элитной говядины.

Вечер перестал быть просто празднованием победы. За столом столкнулись две разные энергии: расчетливая, агрессивная жажда победы девушек из «Блю Лок» и легкая, почти эфирная уверенность Джабби.

– Знаешь, – Исаги внимательно наблюдала за тем, как он ест. – Твои движения даже за столом... они не имеют четкого ритма. Ты берешь палочки так, будто это часть финта.

– Это привычка, – Джабби поднял на нее свои кофейные глаза. – Если ты загоняешь себя в рамки, ты становишься предсказуемой. В футболе, как и в жизни, побеждает тот, кто умеет импровизировать. Вы, японцы, слишком любите системы. «Синяя Тюрьма» — это тоже система, пусть и радикальная.

– Мы разрушаем систему изнутри, – возразила Кунигами, вгрызаясь в стейк.

– Разрушение — это тоже план, – парировал Джабби, и его соболиные брови чуть приподнялись. – А я предлагаю отсутствие плана. Когда я на поле, я не знаю, что сделаю в следующую секунду. Мои ноги сами выбирают путь. Это и есть мой дриблинг.

Бачира завороженно слушала. Ей, как никому другому, был близок этот подход.

– А покажешь? – спросила она, когда с ужином было покончено.

– Что именно? Звездопад в ресторане? – Джабби рассмеялся, и этот звук был чистым, без тени высокомерия.

– Нет, на улице. Тут рядом есть небольшая площадка. Покажи нам свою «свободу», испанец.

Они вышли из ресторана. Ночной Токио встретил их прохладой. Джабби снял свой дорогой пиджак, оставшись в тонкой рубашке, которая подчеркивала его атлетичное телосложение. Бачира откуда-то выудила мяч — она никогда не расставалась с ним надолго.

На пустынной площадке, освещенной лишь одним фонарем, Джабби принял мяч. В ту же секунду его аура изменилась. Спокойный, немного растерянный турист исчез. Перед ними стоял хищник, но хищник странный — он не готовился к прыжку, он словно растворялся в пространстве.

– Попробуйте отнять, – бросил он, и мяч затанцевал у его ног.

Исаги и Бачира переглянулись и одновременно бросились в атаку. То, что произошло дальше, девушки позже вспоминали как нечто сверхъестественное. Джабби не использовал классические финты. Его тело изгибалось под немыслимыми углами, он менял центр тяжести так быстро, что казалось, у него нет костей. Мяч словно приклеился к его бутсам, но при этом двигался по траектории падающей звезды — ярко, хаотично и неуловимо.

– Невероятно... – выдохнула Исаги, пролетая мимо него в попытке перехвата.

Джабби остановился, прижав мяч подошвой. Его волосы растрепались, карамельные пряди упали на лоб, закрывая одну из его идеальных бровей. Он тяжело дышал, но на лице играла торжествующая улыбка.

– Это и есть мой стиль, – сказал он. – Свобода от ожиданий.

– Ты действительно монстр, – Бачира подошла к нему, тяжело дыша. – Но очень красивый монстр.

Джабби усмехнулся, поправляя прическу.

– Спасибо за ужин, дамы. И за тренировку. Возможно, в следующем мировом первенстве нам придется встретиться по-настоящему.

– Мы будем ждать, – серьезно ответила Исаги. – И тогда твой «Звездопад» столкнется с нашим «Эгоизмом».

Джабби кивнул, надел пиджак и, еще раз окинув их своим проницательным взглядом, направился к ожидавшему его такси. В свете фар его фигура казалась почти нереальной, а архитектура лица — безупречной даже в тенях ночного города.

– Знаете, – нарушила тишину Бачира, провожая машину глазами. – А мясо по-французски он так и не поел.

– Ничего, – улыбнулась Чигири. – Зато он попробовал на вкус японский футбол. Думаю, ему понравилось.

Девушки стояли на площадке, глядя в темное небо Токио, где сквозь смог едва пробивались настоящие звезды. Но сегодня они видели нечто более яркое — звездопад, который пришел с полей Испании и оставил после себя аромат дорогого парфюма, вкус победы и обещание новой, великой битвы.