Сын

Воздух в гостиной дома Сон можно было резать ножом. Напряжение вибрировало, пропитывая стены, мебель и сами тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри закипает первородная ярость. Мой сын, Юки, стоял напротив. В свои восемнадцать он уже сравнялся со мной ростом — сто девяносто сантиметров чистой, необузданной силы. Его мускулистое тело, покрытое каплями пота после тренировки, тяжело вздымалось. Татуировки на правой руке, сплетающиеся в сложные узоры, казались живыми, пульсирующими в такт его гневу.

Ча Хэ Ин стояла чуть поодаль, её лицо было бледным, а голос дрожал от негодования. Она снова начала этот разговор. Разговор о том, что Юки «не вписывается». Что его манеры, его дикость и его происхождение бросают тень на «идеальную семью Сон».

– Заткнись! Как ты меня достала, шлюха! – крикнул Юки, и его голос сорвался на рык. – Ты мне не мать!

Слова ударили по ушам, как физический разряд. Хэ Ин отшатнулась, её глаза расширились от шока и обиды.

– Да как ты смеешь? – закричала она в ответ, теряя самообладание. – В этом доме нет ничего твоего! Ты живешь на моих хлебах, в моем доме, пользуешься всем, что мы создали! Ты просто неблагодарный щенок, который позорит имя твоего отца!

Юки замер. Его ярко-синие глаза, обычно светящиеся уверенностью, сейчас полыхали холодным, мертвенным пламенем. Он не сказал ни слова. Он просто развернулся и ушел наверх. Мы слышали грохот, треск ломающегося дерева и шум разрываемой ткани.

Через несколько минут он спустился. В руках у него был огромный узел. Он уничтожил всё в своей комнате: кровать была превращена в щепки, шифоньер разбит в труху. Он швырнул обломки и свои вещи к ногам Хэ Ин.

– Подавись ими, – выплюнул он.

Затем он вытащил из кармана телефон и ключи и с силой швырнул их в стену. Пластик разлетелся на куски, оставив глубокую вмятину в штукатурке. Юки сделал шаг к Хэ Ин, его кулак сжался, и он замахнулся для удара.

Я не мог больше стоять в стороне. В мгновение ока я оказался между ними, перехватив его запястье. Мои пальцы сжались на его руке, как стальные тиски.

– Не смей так разговаривать с моей женой, – произнес я низким, угрожающим голосом.

Прежде чем он успел ответить, я наотмашь дал ему пощечину. Звук удара эхом разнесся по тихой комнате.

Юки опешил. На его щеке медленно расцветало красное пятно. В его глазах на мгновение промелькнула боль, но она тут же сменилась ледяной ненавистью. Без малейшего колебания он ударил меня в ответ — мощный хук справа, который заставил бы любого другого охотника S-ранга лишиться сознания.

Между нами завязалась драка. Это не было тренировочным спаррингом. Юки не сдерживался. Его удары были наполнены силой, которую он явно черпал из какого-то темного, глубокого источника внутри себя.

В дверях застыли Сухо и Миджун. Мои младшие дети, близнецы, которым исполнилось по пятнадцать. Сухо, моя точная копия, смотрел на нас с ужасом. Миджун, чьи длинные черные волосы и серые глаза выдавали её родство со мной, прижала руки к лицу.

– Прекратите! – закричала Хэ Ин, пытаясь броситься между нами. – Джинву, Юки, остановитесь!

Но Юки даже не посмотрел на неё. Из его тени вырвались черные, извивающиеся щупальца. Они нежно, но с непреодолимой силой подхватили Хэ Ин и отбросили её к стене, пригвоздив на месте. В следующую секунду в его руке материализовался пистолет — оружие, созданное из чистой маны.

Раздался оглушительный выстрел. Пуля задела ногу Хэ Ин, и она вскрикнула от боли, оседая на пол.

– Ещё шаг, и я выстрелю в голову, тварь! – прорычал Юки, не сводя с меня глаз.

Я почувствовал, как внутри меня что-то надломилось. Моя мана, обычно спокойная и подконтрольная, вздыбилась черным океаном.

– Юки, остановись, пока не поздно, – прошептал я, и мой голос прозвучал как шелест тысяч теней.

– Посмотри на себя, старик! – Юки нанес удар мне в живот, вкладывая в него всю свою мощь. – Ты что, не видишь, в какого монстра ты превращаешься? Тебя собственные дети боятся! Ты стал чудовищем, а эта помешанная сука не желает видеть в тебе человека! Для неё ты — монстр в золотой клетке, её личный трофей!

Я заблокировал следующий удар, но сила толчка была такова, что пол под моими ногами треснул.

– Ты ничего не понимаешь о долге и семье, – ответил я, нанося ответный удар, который вышвырнул Юки через панорамное окно прямо на улицу.

Стекло осыпалось бриллиантовым дождем. Юки рухнул на траву заднего двора, но тут же вскочил. Сухо и Миджун выбежали следом, крича имена брата и отца.

– Брат, пожалуйста, не надо! – Сухо попытался схватить Юки за плечо.

Юки грубо оттолкнул его, даже не взглянув. Он вытер кровь с губы и посмотрел на меня, когда я медленно вышел из дома через пролом в стене.

– Черт, он совсем погряз в своей силе, – прошептал Юки, обращаясь скорее к самому себе, чем к близнецам. – Там хоть что-то осталось человеческого? Я не могу до него достучаться. Он монстр, а не отец.

Я призвал свои клинки. Черная сталь запела в воздухе, поглощая свет вечернего солнца.

– Уйдите с дороги, – приказал я детям.

Юки снова оттолкнул Сухо и Миджун, блокируя мои выпады своими призрачными клинками, которые он создал из чистой ярости. Сталь сталкивалась с энергией, высекая искры, способные поджечь траву.

– Что ж, старик, сам напросился, – выдохнул Юки.

Его скорость внезапно возросла. Он двигался не как человек, а как сама тень. В какой-то момент он проскользнул мимо моей защиты и, вместо того чтобы ударить оружием, схватил меня рукой прямо за лицо.

Его пальцы впились в мою кожу, и я почувствовал невероятный прилив силы. Он не пытался меня убить — он пытался меня встряхнуть. С диким криком он впечатал мою голову в землю, пробивая газон и уходя в грунт на добрый метр.

– Просыпайся, чертов ублюдок! – закричал Юки мне прямо в лицо, когда я лежал в образовавшемся кратере. – Проснись и вспомни, кто ты такой! Ты Сон Джинву, а не Теневой Монарх, правящий этим мертвым миром! Вспомни о нас, а не о своей силе!

Я смотрел в его ярко-синие глаза, и в этот момент в них не было ненависти. В них была отчаянная, разрывающая сердце мольба сына, который терял отца в пучине вечного холода.

Вокруг нас кружились тени, выли ветры маны, а мои младшие дети плакали, не зная, кого из нас им защищать. В этот миг я впервые за долгие годы почувствовал, как холодная броня Монарха дала трещину. Но цена этой трещины была слишком велика.

– Ты... – прохрипел я, чувствуя вкус земли и собственной крови.

Юки не отпускал. Его татуировки светились ослепительно белым светом, вступая в конфликт с моей черной аурой.

– Я не позволю тебе окончательно исчезнуть, – прошептал он, и в его голосе прозвучала сталь, которую я сам когда-то вложил в него. – Даже если мне придется выбить из тебя эту тьму до последнего капли.

Мир вокруг нас начал содрогаться. Сила двух Монархов — старого и нового, признанного и отвергнутого — вступила в резонанс, грозя уничтожить всё поместье. И в этом хаосе я вдруг осознал: мой сын вырос. И он был единственным, кто всё ещё видел во мне человека, в то время как весь остальной мир видел лишь бога.