Дочь джозеф морган

Вечер в особняке Майклсонов обещал быть тихим, но у судьбы — или, точнее, у молодой Александры — были свои планы. Огромная гостиная, обставленная антиквариатом, который Даниэль Гиллис (Элайджа в душе и в жизни) оберегал как зеницу ока, сейчас содрогалась от мощных басов.

Александра, общая любимица и «дочь» этого странного, но невероятно харизматичного союза актеров, устроила настоящий перформанс. Она стояла в центре комнаты, сжимая в руке флакон дорогих духов вместо микрофона, и во весь голос подпевала Мие Бойко.

– Говорю не извини, а извинись! Такая, как есть — просто смирись! – выкрикивала она, пританцовывая перед огромным зеркалом в золоченой раме.

Джозеф Морган, прислонившись к дверному коаксиалу, скрестил руки на груди. На его губах играла та самая полуулыбка Клауса, которая заставляла миллионы фанатов замирать, но сейчас в ней читалась лишь отеческая снисходительность.

– Ник, ты это слышишь? – прошептал стоящий рядом Дэниел, поправляя воображаемые запонки. – «Поцарапала машину — кусок металла». Кажется, это про твой новый «Рендж Ровер», который она вчера припарковала у супермаркета.

Джозеф поморщился, но не смог сдержать смешка.

– Она — Майклсон, Дэниел. Даже если формально это не так, по духу она переплюнула нас всех.

В этот момент в комнату вихрем влетела Клэр Холт, а за ней Фиби Тонкин. Обе женщины выглядели так, будто только что сошли с обложки Vogue, но их лица выражали крайнюю степень веселья.

– Девочки, вы слышали текст? – Клэр подмигнула Александре. – «Никогда не извиняюсь — у меня манеры пантеры». Алекс, дорогая, это твой новый гимн?

Александра остановила музыку, картинно поправила невидимую корону на голове и повернулась к ним.

– А что? – Она вскинула бровь, точь-в-точь как Нина Добрев в свои лучшие моменты в роли Кэтрин Пирс. – «Я смотрю в зеркало, в себе уверена. Кому достанусь я — бомбовая!» Мам, пап, дяди... это же просто факты.

– Базовый минимум, – пробормотал Натаниэль Бузолик, выходя из тени с бокалом сока. – Кольцо с именем, айфон и ресторан. Алекс, ты забыла упомянуть яхту на примете.

– Не волнуйся, Нейт, – Александра подошла к нему и похлопала по плечу. – Яхта — это уже следующий уровень. Пока что я просто наслаждаюсь своим праймом.

Дверь распахнулась, и в гостиную вошли Иэн Сомерхолдер и Пол Уэсли. Иэн, как всегда, выглядел так, будто он только что спас планету, а Пол — будто он пытается понять, почему он все еще находится в этой компании. Нина Добрев, шедшая между ними, смеялась над какой-то шуткой.

– О, кажется, мы попали на концерт, – Иэн широко улыбнулся, сверкнув своими знаменитыми голубыми глазами. – Что за песня, Алекс? Что-то про «извинись»?

– Именно, Иэн, – Александра гордо выпрямилась. – Я как раз объясняла папе, что если он хочет, чтобы я вышла из комнаты, ему нужно подойти первым и, желательно, с розами. Можно без кареты, я не привередливая.

– Без кареты, но с кольцом с именем, – добавил Пол, усаживаясь в кресло. – Я слышал припев. «Люби, цени, уважай — это базовый минимум». Слушай, а парень из Баку, который «холостой и молодой», он вообще существует? Или это метафора?

Александра загадочно улыбнулась.

– Дмитрий говорит, что он центровой, – бросила она, взглянув на высокого молодого человека, который до этого момента тихо сидел в углу с ноутбуком.

Дмитрий, парень Александры, поднял взгляд и слегка покраснел под перекрестным огнем взглядов самых опасных «вампиров» Голливуда.

– Я просто сказал, что песня приставучая, – оправдывался он.

– «Выглядит как папа, но по факту вентилятор», – процитировал Джозеф, подходя к Дмитрию и кладя руку ему на плечо. – Скажи мне, Дима, ты не чувствуешь, что на тебя «сильно дует ветер»?

– Папа, оставь его! – Александра топнула ножкой, обутой в дорогую туфлю. – Он сильный, а я красивая. Он пашет, а я красивая. Это идеальный баланс.

– Господи, – Нина Добрев прижала ладонь к лицу, едва сдерживая смех. – Она действительно выросла на наших съемочных площадках. Это же чистая Кэтрин, смешанная с Ребеккой и приправленная Хейли.

– И немного Деймона, – добавил Иэн, подмигивая. – Эта уверенность в том, что мир вращается вокруг нее... узнаю знакомые черты.

Александра снова включила музыку, на этот раз выбрав момент про «бриллиант на тысячу карат».

– Я экспонат, ты мой фанат! – запела она, указывая на всех присутствующих по очереди. – Носи меня на руках, и я растаю в них, как шоколад!

– Ну, носить ее на руках — это работа Дмитрия, – заметил Натаниэль. – А наша работа — следить, чтобы этот «шоколад» не превратился в динамит.

Клэр Холт подошла к Александре и обняла её за плечи, глядя в зеркало вместе с ней.

– Знаешь, дорогая, песня права в одном. «Не для них, а для себя — я самая-самая». Никогда не забывай об этом. Даже если кто-то скажет, что у тебя ветер в голове.

– Зато я счастливая, а они — нет! – закончила фразу Александра, обнимая Клэр в ответ.

– Так, – Джозеф хлопнул в ладоши, прерывая музыкальную паузу. – Раз уж мы выяснили, что ты «малышка на миллион», может, эта малышка соизволит спуститься на землю и объяснить, почему в моем кабинете стоит пустая коробка из-под пиццы?

Александра сделала невинное лицо, которое могло бы обмануть любого, кроме тех, кто сам годами играл манипуляторов.

– Папа, это был «базовый минимум» для моего выживания во время подготовки к экзаменам. Мозги не крути, факты прими.

– Она тебя уделала, Джо, – хохотнул Пол Уэсли. – Смирись. Так устроена игра.

Вечер продолжался. В особняке царила атмосфера, которую трудно было назвать нормальной, но которая была абсолютно естественной для этой группы людей. Они спорили, смеялись, вспоминали старые времена на съемках и подшучивали над Александрой, которая, несмотря на всю свою напускную дерзость, была их общим сокровищем.

– Кстати, о «гудбае», – вдруг вспомнила Фиби Тонкин, обращаясь к Александре. – Тот парень, который «врал, уходил, бросал»... ты же действительно сказала ему «гудбай»?

Александра посерьезнела на секунду, поправила локон и кивнула.

– Карма настигла его моментально. У меня был идеальный план — забыть его и купить новый наряд. Посмотрите, как без него мои глаза горят.

– И что ей носить, она забыла его спросить, – закончил хором Даниэль Гиллис, вызвав новый взрыв смеха.

– Знаете, – Иэн Сомерхолдер облокотился на каминную полку, глядя на эту шумную компанию. – Мы можем играть королей, гибридов и первородных вампиров сколько угодно. Но настоящая сила здесь — это она. Потому что она не боится требовать от мира роз, даже если у нее нет кареты.

– И потому что она знает: любовь не купишь за бабло, – добавила Нина, мягко улыбаясь. – Хотя айфон и кольцо с именем явно не помешают.

Александра подошла к Джозефу и уткнулась носом в его плечо.

– Пап, ты же знаешь, что я шучу? Ну, про «извинись» и всё такое.

Джозеф обнял её, целуя в макушку.

– Знаю, принцесса. Но на всякий случай — завтра утром я жду тебя в гараже. Будем смотреть на твой «кусок металла» и думать, как его чинить.

– А розы будут? – хитро прищурилась она.

– Только если ты пообещаешь больше не включать Мию Бойко на полную громкость после полуночи.

– Не обещаю, – Александра выскользнула из его объятий и снова направилась к центру комнаты. – Ведь я — грация, я кидаю взгляд, и ты потерялся!

Музыка снова заполнила дом. В этот вечер они не были звездами мирового масштаба или легендарными персонажами. Они были просто семьей, наблюдающей за тем, как их «дочь» учится быть собой — гордой, красивой и абсолютно уверенной в том, что она — самая-самая.

– Уляля, что за киса, – пробормотал Пол, качая головой в такт биту. – По ней действительно плачет телевизор.

– Она уже в телевизоре, Пол, – напомнил Дэниел. – Мы все в нем.

– Но она — главный экспонат, – заключил Джозеф, с гордостью глядя на Александру.

И в этом, пожалуй, был их главный закон. Что бы ни происходило, в этом доме всегда будут поправлять её корону. Бесконечно.