Чудеса, да и только

Коридоры университета «Крессент» всегда казались слишком узкими для двух компаний, которые делили это пространство, словно дикие звери — территорию. Воздух здесь буквально вибрировал от негласного напряжения, которое ощущалось кожей. С одной стороны — Хонджун и его верная свита, с другой — Сонхва и те, кого он привык опекать.

Кан Ёсан шел по коридору, едва касаясь пола подошвами своих тяжелых черных ботинок. Его светлые, почти белые волосы были собраны в крошечный хвостик на затылке, а просторная темная толстовка скрывала хрупкое телосложение. У левого глаза привычно алело маленькое родимое пятнышко, которое Уён часто называл «меткой ангела». Но сам Ёсан знал: ангелы не бывают такими язвительными, как он.

– Ёсан-а, ты опять витаешь в облаках! – Уён, шедший рядом, ткнул друга локтем в бок. – Я тебе уже третий раз говорю: если мы сейчас не поторопимся, Сонхва-хён нас прибьет за опоздание в столовую.

– Я слышу, Уён, – отозвался Ёсан своим неожиданно низким, грубоватым голосом, который всегда контрастировал с его кукольной внешностью. – Просто не вижу смысла бежать туда, где пахнет жареным маслом и самомнением Чхве Сана.

Уён хихикнул, поправив свои черные волосы с высветленными прядями снизу. Его лисьи глаза блеснули озорством.

– О, Сан сегодня особенно невыносим. Видел, как он смотрел на меня на лекции по истории? Словно хотел либо вызвать на дуэль, либо... – Уён замялся, коснувшись татуировки на ребрах через ткань футболки. – Впрочем, неважно.

Они вошли в просторный холл столовой и сразу наткнулись на «вражеский лагерь». В центре, за длинным столом, сидели четверо. Ким Хонджун, чьи волосы были разделены на черную и белую половины, что-то увлеченно чертил в блокноте, время от времени подбрасывая в воздух медиатор. Рядом с ним возвышался Юнхо, чей вид «золотистого ретривера» обманывал многих — в гневе он был страшен. Сан, развалившись на стуле, лениво крутил в руках телефон, а напротив него сидел Чонхо.

Чонхо был самым младшим, но от него исходила такая аура силы, что даже старшие иногда невольно замолкали в его присутствии. Он был в строгом темном пиджаке, идеально выглаженном, и сейчас сосредоточенно смотрел на яблоко в своей левой руке.

– Опять они, – прошипел Минги, подходя к Ёсану и Уёну со спины. Высокий блондин в дерзкой кожанке выглядел угрожающе, но Ёсан знал, что Минги сейчас больше всего на свете хочет домой — смотреть аниме и прятаться от пауков.

– Спокойно, Минги, – Сонхва, их «мама» и негласный лидер, появился словно из ниоткуда. Его розовые волосы мягкими волнами обрамляли лицо. – Просто пройдем мимо.

Но пройти мимо не получилось. Хонджун поднял голову, и на его губах заиграла та самая безумная, высокомерная улыбка, которая всегда выводила Сонхва из себя.

– Глядите-ка, – громко произнес Хонджун, не сводя глаз с Сонхва. – Наша «Розовая Птица» привела своих птенцов подкрепиться. Сонхва, ты не боишься, что от здешней еды у тебя перья потускнеют?

Сонхва остановился, его глаза сузились. Он терпеть не мог, когда Хонджун начинал ерничать.

– Хонджун, твоё высокомерие скоро перестанет помещаться в этой комнате, – холодно ответил Сонхва. – Может, тебе стоит заняться своими песнями, а не комментировать мой внешний вид?

– Мои песни идеальны, в отличие от твоих попыток держать всё под контролем, – Хонджун встал, медленно сокращая расстояние.

В этот момент Чонхо, до этого хранивший молчание, с громким хрустом разломил яблоко пополам голыми руками. Звук был таким резким, что все невольно вздрогнули. Он поднял свои темные, суровые глаза и посмотрел прямо на Ёсана.

Ёсан не отвел взгляда. Он знал, что Чонхо левша, знал, что он любит баллады и ненавидит лишние прикосновения. И еще он знал, что под этим деловым костюмом скрывается сила, способная управиться с двуручным мечом. Но сейчас Ёсана больше волновало то, как Чонхо протянул одну половинку яблока в его сторону.

– Хочешь? – коротко бросил Чонхо. Голос был резким, но в глубине глаз промелькнуло нечто, что Ёсан, будучи эльфом, скрывающим свою суть, уловил мгновенно. Это не была насмешка.

– Я не ем яблоки, которые трогали руки тиранов, – прямолинейно и язвительно ответил Ёсан, хотя внутри у него что-то екнуло.

– Тиранов? – Сан усмехнулся, подавшись вперед. – Уён-а, твой друг всегда такой колючий или только по вторникам?

– Он всегда такой, когда видит твое лицо, Сан-и, – парировал Уён, выставляя вперед подбородок. Его девять хвостов, скрытые магией, казалось, дернулись от раздражения в астральном плане.

– Довольно, – Юнхо поднялся, возвышаясь над всеми. Его добрые глаза сейчас были серьезными. – Мы здесь, чтобы учиться, а не устраивать цирк. Минги, ты чего дрожишь? Опять муху увидел?

Минги густо покраснел и спрятался за плечо Сонхва.

– Я не дрожу, просто здесь сквозняк! – буркнул он, хотя на самом деле его пугала та уверенность, с которой Юнхо всегда доминировал в пространстве.

Конфликт затух так же быстро, как и начался, но искры остались в воздухе. Компании разошлись по разным углам столовой, обмениваясь колкими взглядами.

Вечером того же дня Ёсан сидел на крыше общежития. Это было единственное место, где он мог позволить себе немного расслабиться. Маленький хвостик на затылке распустился, и светлые волосы рассыпались по плечам. В его руках была «черная коса» — изящное, смертоносное оружие, которое в обычное время выглядело как простая декоративная заколка. Он аккуратно протирал лезвие лоскутом темной ткани.

– Красивая вещь, – раздался голос сзади.

Ёсан мгновенно обернулся, пряча косу в складках просторной куртки. У входа на крышу стоял Чонхо. Он был без пиджака, в одной черной рубашке с закатанными рукавами, обнажающими крепкие предплечья.

– Ты следишь за мной? – Ёсан прищурился, его голос прозвучал грубее обычного.

– Мне нужно было подышать, – Чонхо подошел ближе, игнорируя напряжение собеседника. – И я не слежу. Просто это единственное место, где не слышно, как Хонджун-хён спорит с Сонхва-хёном по телефону.

Чонхо сел на край парапета, в паре метров от Ёсана. Он выглядел усталым.

– Ты ведь не просто человек, Кан Ёсан, – тихо сказал он, глядя на городские огни. – Я видел, как ты двигаешься. Слишком плавно. Слишком... правильно.

Ёсан замер. Его наивность и доверчивость иногда играли с ним злую шутку, но сейчас он почувствовал, что Чонхо не собирается выдавать его секрет.

– А ты не просто сильный парень, который ломает фрукты, – ответил Ёсан, присаживаясь рядом. – Твой меч... я чувствую его тяжесть, даже когда он скрыт.

Чонхо усмехнулся, и эта улыбка была удивительно мягкой, совсем не такой, как в университете.

– Мы все что-то скрываем. Мой брат Сан, например, думает, что он мастер маскировки, но его лисьи повадки видны за версту. А твой друг Уён... он ведь кицунэ, верно?

– Если ты тронешь Уёна, я тебя этой косой на ленточки порежу, – без тени иронии сказал Ёсан.

– Не трону, – Чонхо повернул голову к нему. – Мой брат в него влюблен по уши, хотя и ведет себя как идиот.

Ёсан удивленно моргнул.

– Сан? В Уёна? Это объясняет, почему они постоянно цапаются.

– Именно, – Чонхо на мгновение замялся, а затем медленно протянул руку к лицу Ёсана.

Ёсан инстинктивно дернулся назад, но рука Чонхо остановилась в паре сантиметров от его щеки.

– Можно? – спросил Чонхо. Его голос стал тихим, почти нежным.

Ёсан, который обычно ненавидел, когда к нему лезли без предупреждения, вдруг почувствовал странное доверие к этому суровому на вид парню. Он медленно кивнул.

Кончики пальцев Чонхо коснулись кожи рядом с красным родимым пятнышком. Прикосновение было теплым и удивительно бережным.

– Ты похож на ангела, Ёсан. Но я знаю, что внутри тебя живет настоящий воин.

– Я эльф, Чонхо, – прошептал Ёсан, закрывая глаза. – Мы не ангелы. Мы просто... другие.

– Для меня нет разницы, – Чонхо убрал руку, но не отодвинулся. – Знаешь, я ненавижу тактильность. Терпеть не могу, когда люди нарушают моё пространство.

– Тогда почему ты меня коснулся? – Ёсан открыл глаза и посмотрел прямо в темные омуты глаз Чонхо.

– Потому что ты — исключение.

Внизу, в окнах университета, всё еще горел свет. Там Хонджун, вероятно, снова язвил Сонхва, пытаясь скрыть за высокомерием свое восхищение его стойкостью. Там Уён и Сан наверняка опять устроили перепалку в коридоре, не замечая, как их искры ненависти постепенно превращаются в искры чего-то другого. Там Юнхо пытался уговорить Минги не бояться темноты, обещая защитить его от любых монстров.

Но здесь, на крыше, время словно остановилось.

– Завтра в столовой я снова буду называть тебя тираном, – предупредил Ёсан, хотя в его голосе уже не было прежней колкости.

– А я снова предложу тебе яблоко, – улыбнулся Чонхо. – И буду ждать того дня, когда ты его примешь.

Ёсан фыркнул, отворачиваясь, чтобы скрыть легкий румянец.

– Тебе придется повторить это много раз. Я плохо соображаю с первого раза, когда дело касается таких вещей.

– Я готов повторять столько, сколько потребуется, – Чонхо поднялся и, прежде чем уйти, добавил: – И, Ёсан? Красный цвет тебе действительно идет. Он подходит к твоему пятнышку.

Когда дверь на крышу захлопнулась, Ёсан остался один. Он коснулся своей щеки там, где только что были пальцы Чонхо. Его жизнь в университете была полна тайн, вражды и магии, но в этот момент он впервые почувствовал, что, возможно, быть «солнышком» в чьих-то суровых глазах — не такая уж плохая перспектива.

Он достал из кармана телефон и набрал сообщение Уёну: «Передай Сану, что если он еще раз назовет тебя лисой, я не буду его останавливать. Кажется, у нас намечаются перемены».

Где-то внизу Юнхо громко смеялся над очередной шуткой Хонджуна, а Сонхва ворчал на Минги за разбросанные фигурки. Мир вокруг них продолжал вращаться, скрывая под масками обычных студентов древних существ и великих воинов. Но маски имели свойство трескаться, особенно когда в дело вступало нечто более сильное, чем магия — простое человеческое (или не совсем человеческое) чувство.

Ёсан посмотрел на ночное небо и тихо произнес:

– Ладно, Чонхо. Посмотрим, как быстро ты научишься терпению.

На следующее утро в университете всё было как обычно. Хонджун и Сонхва снова обменялись колкостями у входа. Уён демонстративно прошел мимо Сана, задрав нос. Минги вздрогнул от громкого голоса Юнхо.

Но когда Чонхо прошел мимо Ёсана в коридоре, он едва заметно подмигнул левым глазом. А Ёсан, вопреки своей привычке говорить прямолинейно и грубо, лишь слегка улыбнулся, прежде чем язвительно заметить, что у Чонхо сегодня слишком туго завязан галстук.

Вражда продолжалась. Но теперь у неё был вкус спелого яблока и тепло случайного прикосновения на крыше. И ни один из них не променял бы это напряжение ни на что другое в мире.