Мой огонь

В доме семьи Танапон всегда было слишком тихо для такого знойного бангкокского вечера. Влажный воздух, пропитанный ароматом жасмина и близкого дождя, казался густым, почти осязаемым. Перт сидел в гостиной, откинувшись на спинку кожаного кресла, и пытался сосредоточиться на сценарии нового проекта. Но буквы расплывались перед глазами, а мысли раз за разом возвращались к одному и тому же человеку.

Санта. Сын его близкого друга, которого Перт привык называть племянником, хотя в их жилах не текла ни одна общая капля крови. Мальчик, который вырос на его глазах и превратился в восемнадцатилетнего юношу, чья красота граничила с чем-то опасным, почти порочным.

Тихие шаги по паркету заставили Перта напрячься. Он не поднял головы, делая вид, что увлечен чтением, но боковым зрением уловил движение.

Санта прошел мимо него в сторону кухни. На нем не было ничего, кроме коротких домашних шорт из мягкого трикотажа. Ткань беззастенчиво обтягивала крепкие бедра и очерчивала линию ягодиц при каждом шаге. Кожа парня, золотистая в мягком свете ламп, казалась атласной.

Перт сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение, но образ Санты — расслабленного, полураздетого и невыносимо притягательного — выжгло на внутренней стороне век.

– Пи’Перт, вы еще не спите? – Голос Санты, звонкий и вместе с тем мягкий, раздался совсем рядом.

Перт открыл глаза. Юноша стоял у края стола, держа в руках стакан ледяной воды. Несколько капель скатились по его подбородку, прочертив влажные дорожки по шее и ключицам, исчезая где-то внизу, за поясом шорт.

– Много работы, Санта, – ответил Перт. Его голос прозвучал ниже обычного, приобретая тот самый бархатистый, глубокий тембр, от которого у поклонниц по всей стране подгибались колени.

Санта слегка прищурился, ставя стакан на стол. Он не ушел. Напротив, он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство мужчины.

– Вы выглядите уставшим, – произнес он, и в его глазах блеснул огонек, который Перт никак не мог классифицировать как «родственный». – Может, вам стоит отдохнуть?

– Я сам решу, что мне стоит делать, – отрезал Перт, чувствуя, как самообладание трещит по швам.

Он поднялся с кресла, намереваясь уйти в свой кабинет, но Санта преградил ему путь. Парень был почти одного роста с ним, и сейчас, в этой интимной близости, Перт чувствовал исходящий от него жар.

– Почему вы всегда убегаете, когда я вхожу в комнату? – Санта склонил голову набок, и прядь темных волос упала ему на лоб. – Я вас пугаю, Пи’?

Перт издал короткий, хриплый смешок.

– Ты не пугаешь меня, малыш. Ты просто не понимаешь, во что играешь.

– А если понимаю? – Санта сделал еще полшага, так что их груди почти соприкоснулись. – Если я знаю, как вы на меня смотрите, когда думаете, что я не вижу?

Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Перт чувствовал запах кожи Санты — смесь дорогого мыла и естественного мускуса. Это было слишком. Все барьеры, которые он выстраивал годами, рухнули в одно мгновение, когда взгляд Санты опустился к его губам.

Перт протянул руку и медленно, почти осторожно, коснулся скулы юноши. Его пальцы обожгло холодом капель воды и жаром кожи.

– Тебе восемнадцать, Санта, – прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Ты должен быть на вечеринках с друзьями, а не провоцировать своего дядю в пустом доме.

– Вы мне не дядя, – Санта накрыл ладонь Перта своей, прижимая ее плотнее к лицу. – И мы оба это знаем.

Перт не выдержал. Его рука скользнула с лица Санты на затылок, пальцы запутались в мягких волосах, и он рывком притянул парня к себе.

Их губы встретились в столкновении, которое нельзя было назвать нежным. Это был голод, копившийся месяцами, жажда, которую невозможно было утолить одним глотком. Санта ответил с неожиданной пылкостью, его руки обвили шею Перта, притягивая его еще ближе, стирая любое пространство между ними.

Перт застонал в поцелуй, чувствуя, как ладони Санты блуждают по его спине, сминая ткань дорогой рубашки. Он перехватил инициативу, сминая губы юноши, пробуя его на вкус, заставляя его задыхаться от интенсивности момента.

– Останови меня, – выдохнул Перт в самые губы Санты, едва отстранившись. – Если я не остановлюсь сейчас, пути назад не будет.

Санта посмотрел на него затуманенным взглядом. Его губы припухли, а дыхание было прерывистым. Вместо ответа он схватил Перта за края рубашки и потянул на себя, увлекая в сторону дивана.

– Не останавливайтесь, – прошептал Санта, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Никогда не останавливайтесь.

Перт подхватил его под бедра, чувствуя под ладонями ту самую мягкую ткань шорт, которая сводила его с ума последние полчаса. Санта обхватил его талию ногами, и Перт прижал его к стене, не разрывая контакта.

– Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? – прохрипел Перт, переходя на поцелуи вдоль челюсти и спускаясь к чувствительной коже шеи.

Санта выгнулся в его руках, издав сдавленный звук, похожий на всхлип и стон одновременно.

– Я хочу знать... всё, что вы хотите со мной сделать, – выдохнул он.

Низкий, вибрирующий смех Перта отозвался в самой груди Санты. Мужчина поднял голову, глядя прямо в глаза юноши. В этом взгляде было столько огня, что Санте на мгновение стало страшно, но это был приятный, будоражащий страх.

– Тогда не жалуйся завтра, что я был слишком груб, – предупредил Перт, и его голос стал почти неузнаваемым от вожделения.

Он подхватил Санту на руки и понес его вверх по лестнице, в спальню, где тени были длиннее, а запреты больше не имели значения. В эту ночь тишина дома Танапон была окончательно разбита, уступая место шепоту, признаниям и звукам страсти, которую больше невозможно было скрывать.

Войдя в комнату, Перт ногой закрыл дверь, отсекая остальной мир. Он опустил Санту на кровать, но не спешил ложиться рядом. Он стоял и смотрел, как юноша раскинулся на простынях, тяжело дыша и глядя на него с вызовом и обожанием.

– Ты прекрасен, – тихо произнес Перт. – И ты принадлежишь мне. С этого момента и навсегда.

Санта протянул к нему руку, маня за собой.

– Я всегда принадлежал только вам, Пи’Перт. Просто вы слишком долго не хотели этого замечать.

Перт медленно начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя глаз с парня. За окном наконец хлынул тропический ливень, скрывая их тайну от всего мира, но здесь, в комнате, становилось только жарче.