Я всегда с тобой

Утро в школьном коридоре гудело, как растревоженный улей. Старшеклассники, еще не до конца проснувшиеся, лениво брели к кабинетам, обмениваясь новостями, смехом и зевками. Рита, прислонившись к подоконнику, с улыбкой слушала Кирилла. Он, как всегда, был в своем репертуаре: язвил, шутил, но в его глазах плясали такие знакомые и теплые искорки, что злиться на него было невозможно.

– ...и вот тогда я ему говорю: «Слушай, если ты считаешь, что контрольная по алгебре – это пик интеллектуального напряжения, то попробуй объяснить моей кошке, почему нельзя точить когти о новый диван». По-моему, это задачка посложнее теоремы Ферма, – вещал Кирилл, артистично размахивая руками. Его темные волосы были взъерошены, будто он только что промчался на мотоцикле сквозь ураган, а на губах играла фирменная насмешливая ухмылка.

Рита тихо рассмеялась, поправив идеально выглаженный воротничок своей белоснежной блузки.

– Кирилл, ты неисправим. Бедная твоя кошка и бедный диван. И вообще, контрольная была несложной.

– Ну конечно, – он картинно закатил глаза. – Говорит мне отличница всея Руси, у которой мозг, наверное, работает даже во сне, решая дифференциальные уравнения. А мы, простые смертные, вынуждены полагаться на обаяние и удачу.

Он подмигнул ей, и у Риты на мгновение перехватило дыхание. Вот он, этот момент. Короткий, почти незаметный для посторонних, но для нее – целый мир. Момент, когда за маской шутника и хулигана проглядывал настоящий Кирилл – внимательный, проницательный и до одури притягательный. Она быстро опустила глаза, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. Только бы он не заметил.

– Прекрати, – пробормотала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно строже. – Просто нужно было готовиться, а не гулять до полуночи.

– Откуда ты знаешь, что я гулял? – его бровь изогнулась в удивлении.

– У тебя круги под глазами, как у панды, – не удержалась от шпильки Рита.

– Это от усердной учебы! – с притворным возмущением воскликнул он. – Я ночами напролет читал... э-э-э... дополнительную литературу по физике!

Рита снова рассмеялась, и в этот момент идиллию разрушил резкий голос.

– Рита!

Она обернулась. К ним, решительно рассекая толпу, приближались Маша и Кристина. Обе выглядели напряженными и недовольными. Маша, скрестив руки на груди, в упор посмотрела на Кирилла, будто он был каким-то отвратительным насекомым.

– Рита, нам нужно поговорить. Срочно. И наедине.

Кирилл окинул их скучающим взглядом.

– О, группа поддержки прибыла. Что, опять будете рассказывать Рите, как вредно дышать одним со мной воздухом? Могу отойти, если боитесь заразиться свободомыслием.

– Очень смешно, Свериновский, – процедила Кристина. – Нам не до твоих шуток. Рита, пошли.

Рита бросила на Кирилла виноватый взгляд. «Прости», – беззвучно прошептали ее губы. Он лишь едва заметно кивнул, и его лицо снова стало непроницаемой маской равнодушия. Он отвернулся к окну, делая вид, что происходящее его ни капли не волнует. Но Рита знала – волнует.

Маша схватила ее за локоть и оттащила в сторону, к пустующей нише у стены. Кристина встала рядом, создавая живой заслон.

– Рита, сколько можно? – зашипела Маша, понизив голос. – Мы же тебе сто раз говорили!

– Что говорили? – устало спросила Рита, пытаясь высвободить руку.

– Прекрати с ним общаться! – подключилась Кристина. – Ты не видишь, что он плохо на тебя влияет? Ты посмотри на себя! Ты стала дерзить, огрызаться. Раньше ты была такой... правильной.

– Правильной? – в голосе Риты зазвенел металл. – То есть скучной и удобной для всех?

– Мы же о тебе беспокоимся! – с нажимом сказала Маша. – Он же известный хулиган. Все учителя на него жалуются, он вечно влипает в какие-то истории. Скоро и тебя за собой потянет в эту свою шайку. Ты же отличница, у тебя впереди золотая медаль, поступление в лучший вуз! Зачем тебе этот балласт? Твои родители бы в обморок упали, если бы узнали, с кем ты водишься.

Каждое слово било точно в цель, в самые больные точки. Родители. Да, ее родители, Татьяна Николаевна и Антон Николаев, для которых репутация и «правильность» были превыше всего. Они бы не просто упали в обморок, они бы устроили ей такую взбучку, что она бы на всю жизнь забыла, как выглядит улица. Они бы заперли ее дома, отобрали телефон и приставили бы к ней круглосуточную охрану в лице младшего брата-ябеды Дениса.

Но слышать это от подруг было вдвойне обидно.

– Он мой друг, – твердо сказала Рита, глядя Маше прямо в глаза.

– Друг? – фыркнула Кристина. – Да он просто пользуется тобой! Наверняка просит списывать контрольные. Таким, как он, только это и нужно от таких, как ты.

Это было последней каплей. Списывать? Кирилл? Да он скорее получит двойку и пойдет на три пересдачи из чистого упрямства, чем попросит у кого-то списать. Он был гордым до мозга костей. Иногда эта гордость граничила с глупостью, но именно она и не позволяла ему унижаться.

– Отстаньте уже! – Рита резко выдернула руку. Ее голос, обычно тихий и ровный, сорвался от гнева и обиды. – Вы ничего о нем не знаете! И вообще, это не ваше дело, с кем мне общаться!

Она развернулась и, не глядя ни на опешивших подруг, ни на Кирилла, который наверняка все слышал, быстрыми шагами пошла в сторону кабинета химии. В спину ей неслось удивленное Машино: «Ну и пожалуйста! Мы как лучше хотели...»

Рита почти влетела в класс и рухнула за свою парту у окна. Сердце колотилось где-то в горле, руки мелко дрожали. Как же они ее достали! Почему никто не может понять, что Кирилл – не просто «хулиган Свериновский»? Что с ним можно говорить часами обо всем на свете – от устройства вселенной до дурацких мемов в интернете? Что только рядом с ним она чувствовала себя не «отличницей Ритой», функцией, запрограммированной на успех, а просто живым человеком?

Прозвенел звонок, оглушительный и резкий, как пощечина. Он заставил ее вздрогнуть. В класс начали заходить ученики. Вошли и Маша с Кристиной, бросив на нее осуждающие взгляды и демонстративно сев как можно дальше. Затем появилась Элина, ее единственная настоящая подруга. Она подошла к Рите, с тревогой заглянула в глаза и тихо спросила:

– Все в порядке? Я видела, как Маша с Кристиной на тебя набросились.

– Все нормально, – выдавила Рита, пытаясь улыбнуться. – Обычный утренний сеанс нравоучений.

Элина понимающе кивнула и села рядом. Она была единственной, кто не лез с советами и уважал ее выбор. Она видела, как меняется взгляд Риты, когда рядом Кирилл, и молча поддерживала ее.

Последним, уже после учительницы, в класс проскользнул сам Кирилл. Он бросил короткий взгляд на Риту, в котором читался немой вопрос, но она сделала вид, что увлеченно изучает таблицу Менделеева на стене. Он вздохнул и прошел на свое обычное место – на последнюю парту, в самый центр камчатки, где собирались все главные нарушители спокойствия.

Начался урок. Учительница химии, пожилая и строгая Валентина Петровна, монотонным голосом начала объяснять новую тему: «Химическая связь. Ковалентная полярная и неполярная связь».

Рита пыталась вникнуть, как всегда. Она открыла тетрадь, взяла ручку, но слова учительницы доносились будто сквозь вату. Мысли путались, возвращаясь к утреннему разговору. «Плохо на тебя влияет...», «балласт...», «родители бы в обморок упали...». Может, они правы? Может, она и правда катится по наклонной? Но стоило ей представить свою жизнь без Кирилла, без его шуток, без этих редких моментов, когда он становился серьезным и смотрел на нее так, что внутри все переворачивалось, как на душе становилось серо и тоскливо.

– ...атомы с разной электроотрицательностью образуют полярную связь, – бубнила Валентина Петровна. – Общая электронная пара смещается к более сильному атому, создавая частичный отрицательный заряд, в то время как у другого атома возникает частичный положительный заряд. Они притягиваются друг к другу, образуя устойчивую молекулу. Но при этом они остаются разными...

Рита подняла голову и посмотрела в затылок Кириллу. Разные. Как они. Она – «отличница», «правильная девочка», атом с высоким показателем «электроположительности» в глазах общества. Он – «хулиган», «разгильдяй», сплошной отрицательный заряд. Но почему-то их тянуло друг к другу с непреодолимой силой. Может, это и есть их личная ковалентная полярная связь? Мысль была глупой, почти детской, но от нее стало немного легче.

Она не заметила, как уставилась на него. В какой-то момент он, словно почувствовав ее взгляд, медленно обернулся. Их глаза встретились через весь класс. В его взгляде больше не было ни насмешки, ни равнодушия. Только беспокойство и что-то еще, что-то глубокое и теплое, от чего у Риты снова замерло сердце. Он едва заметно приподнял уголки губ, будто спрашивая: «Ты как?». Она так же незаметно кивнула в ответ. «Нормально».

Этот безмолвный диалог длился всего пару секунд, но для них он значил больше, чем все слова. Валентина Петровна этого, конечно, не оценила.

– Свериновский! Вам там на последней парте, я смотрю, интереснее, чем моя лекция? Может, выйдете к доске и расскажете нам про гибридизацию атомных орбиталей?

Кирилл медленно поднялся. На его лице снова появилась ленивая ухмылка.

– Валентина Петровна, боюсь, моя гибридизация сегодня не в лучшей форме. Возможны непредсказуемые побочные реакции. Вплоть до взрыва. Не хотелось бы портить казенное имущество.

Класс тихо хихикнул. Учительница поджала губы.

– Острить мы умеем. А вот с химией у вас, Свериновский, полная катастрофа. Садитесь, два.

Он невозмутимо пожал плечами и сел на место, снова бросив на Риту быстрый взгляд, мол, «видишь, я безнадежен». А Рита подумала, что это неправда. Он был далеко не глуп. Просто ему было скучно жить по правилам, скучно зубрить то, что не вызывало у него живого интереса. Он схватывал все на лету, когда хотел, и мог бы учиться гораздо лучше, если бы не его врожденное бунтарство.

---

На большой перемене напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Рита, Элина, Маша и Кристина сидели за одним столиком в гудящей столовой. Маша и Кристина демонстративно молчали, ковыряя вилками в своих салатах и обмениваясь многозначительными взглядами. Рита тоже молчала, не зная, как начать разговор и стоит ли вообще его начинать. Тишину нарушила Элина.

– Девчонки, может, хватит дуться? – примирительно сказала она. – Мы же подруги.

– Подруги так себя не ведут, – отрезала Маша, не поднимая головы. – Подруги прислушиваются к советам, особенно когда им желают добра.

– А может, подруги должны доверять выбору друг друга? – парировала Элина, бросив на Риту ободряющий взгляд. – Рита сама вправе решать, с кем ей дружить. Кирилл, может, и не подарок, но он никогда Риту не обижал. Наоборот, я видела, как он за нее заступался, когда к ней в прошлом году какие-то придурки из параллели приставали.

Маша и Кристина удивленно переглянулись. Они об этом, похоже, не знали или предпочли забыть.

– Это ничего не меняет, – упрямо сказала Кристина. – Репутация у него отвратительная. Сегодня он заступился, а завтра подговорит ее сбежать с уроков или еще что похуже.

– Да что вы к нему прицепились? – не выдержала Рита. Ее голос дрогнул. – Вы его совсем не знаете! Он... он другой!

– Какой другой? – язвительно спросила Маша. – Весь такой загадочный и непонятый гений? Рита, очнись! Это все книжные романы. В жизни такие, как он, ничем хорошим не кончают. И тянут за собой на дно тех, кто рядом.

Рита почувствовала, как к глазам подступают слезы обиды и бессилия. Она встала из-за стола, схватила свой рюкзак.

– Знаете что? Думайте, что хотите.

Она быстро пошла к выходу из столовой, оставив за спиной растерянную Элину и двух самодовольных «подруг». Она почти бежала по коридору, не разбирая дороги, и врезалась в кого-то высокого и крепкого.

– Осторожнее, отличница, а то мозг от скорости перегреется, – раздался над ухом знакомый ироничный голос.

Кирилл. Он придержал ее за плечи, чтобы она не упала.

– Пусти, – прошептала она, пытаясь отстраниться, но он только крепче сжал пальцы.

– Эй, ты чего? – его голос вдруг стал серьезным. Он заглянул ей в лицо и увидел блестящие от слез глаза. – Так, что случилось? Опять твои надзирательницы?

Рита молча кивнула, шмыгнув носом. Ей было ужасно стыдно плакать перед ним.

– Ясно, – коротко сказал он. Его лицо помрачнело. Он отпустил ее плечи, но тут же взял за руку. – Пошли отсюда.

Он потянул ее за собой по коридору, мимо удивленных взглядов, вверх по лестнице, на самый последний этаж, где почти никогда никого не было. Они дошли до запертой двери, ведущей на чердак. Кирилл огляделся, вытащил из кармана какую-то проволоку, поковырялся в замке, и через несколько секунд тот со щелчком поддался.

– Ты что творишь? – испуганно прошептала Рита. – Нас же поймают!

– Не поймают, – усмехнулся он. – Сюда никто не ходит. Пошли.

Он открыл дверь и пропустил ее вперед, в пыльную полутьму чердака. А потом снова потянул за собой, к маленькому слуховому окну. Он с легкостью открыл его и вылез наружу, на покатую крышу.

– Давай, я помогу.

Рита на мгновение замерла. Крыша? Средь бела дня? Это же безумие! Но взгляд Кирилла, ждущего ее там, под открытым небом, был таким уверенным и спокойным, что она, сама от себя не ожидая, полезла за ним. Он подхватил ее под локти и помог устроиться рядом на теплой от солнца металлической поверхности.

Вид был потрясающий. Школьный двор, стадион, соседние улицы – все было как на ладони. Ветер трепал волосы и приятно холодил разгоряченное лицо.

– Ну как? – спросил он, глядя на нее.

– Страшно, – честно призналась она, но в голосе ее слышался не страх, а восторг.

– Зато здесь нет твоих подруг, – он сел рядом, так близко, что их плечи соприкасались. – И учителей. И вообще никого. Рассказывай, что они тебе наговорили.

Рита глубоко вздохнула и, глядя куда-то вдаль, на верхушки деревьев, пересказала ему разговор в столовой. Она не смотрела на него, боясь увидеть на его лице подтверждение своей правоты – что ему все равно.

Когда она закончила, он долго молчал. Рита уже начала жалеть о своей откровенности.

– Может, они и правы, – наконец тихо сказал он, и Рита вздрогнула, резко повернувшись к нему.

На его лице не было привычной ухмылки. Он смотрел на свои потертые кеды, и взгляд у него был на удивление серьезным и даже немного грустным.

– Что? – переспросила она.

– Я говорю, может, они правы, – повторил он, поднимая на нее глаза. – Рит, ты – это ты. Умница, красавица, у тебя все распланировано на десять лет вперед. А я... ну, ты сама знаешь, кто я. Ходячая проблема. Может, тебе и правда лучше держаться от меня подальше. Для твоего же блага.

Сердце Риты ухнуло куда-то вниз. Услышать это от него было в тысячу раз больнее, чем от Маши и Кристины.

– И ты... ты тоже так считаешь? – прошептала она.

– Я считаю, что не хочу портить тебе жизнь, – глухо ответил он. – Твои родители меня на порог не пустят. Да и вообще...

Он замолчал, не договорив. Ветер играл с прядью его темных волос, и Рита вдруг почувствовала непреодолимое желание протянуть руку и убрать ее.

– А если я не хочу, чтобы ты держался от меня подальше? – ее голос был едва слышен за порывами ветра. – Если мне плевать на то, что говорят другие?

Кирилл медленно повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент расстояние между ними сократилось до минимума. Она видела каждую ресничку, каждую крапинку на радужке его глаз. Он тоже смотрел на нее, не отрываясь, и в его взгляде было столько всего – и удивление, и нежность, и какая-то отчаянная тоска.

– Рит... – выдохнул он.

Он медленно, очень медленно, начал наклоняться к ней. Рита замерла, не дыша. Ее сердце колотилось с бешеной скоростью. Вот оно. Сейчас...

И в этот самый момент внизу, во дворе, оглушительно прозвенел звонок на урок.

Они оба вздрогнули, как от удара. Момент был разрушен. Кирилл резко отстранился, провел рукой по волосам, снова становясь прежним – немного отстраненным и насмешливым.

– Кажется, перемена закончилась, – сказал он неестественно бодрым голосом. – Пора возвращаться в тюрьму народов. Полезай обратно, отличница, а то пропустишь что-нибудь важное.

Он помог ей спуститься с крыши, затем спрыгнул сам. Они молча спустились по лестнице. У кабинета физики он остановился.

– Слушай, – сказал он, не глядя на нее. – Забудь, что я там наверху наговорил. Бред какой-то.

И не дожидаясь ответа, быстро зашел в класс.

Рита осталась стоять в пустом коридоре, прижимая к груди рюкзак и пытаясь унять дрожь во всем теле. Она почти чувствовала на своих губах его дыхание. И боль от того, что он так грубо все оборвал, была почти физической.

«Забудь», – сказал он. Легко сказать. Как будто она сможет это забыть.

---

Вечер в доме Николаевых проходил по строго заведенному ритуалу. В семь часов – ужин, на котором отец, Антон Николаевич, расспрашивал Риту об оценках, а мать, Татьяна Николаевна, читала нотации о вреде пустой траты времени. В восемь – выполнение домашних заданий под неусыпным контролем. В десять – отбой. Любое отклонение от графика каралось лекцией о неблагодарности и безответственности.

Сегодня ужин был особенно напряженным. Рита сидела за столом, механически пережевывая салат, и все ее мысли были там, на школьной крыше.

– Рита, ты меня слышишь? – строгий голос матери вырвал ее из грез.

– Да, мам. Прости, я задумалась.

– О чем можно так глубоко задуматься за едой? – нахмурилась Татьяна Николаевна. – Надеюсь, об учебе. Как прошла контрольная по химии?

– Я еще не знаю результатов, – ответила Рита.

– Надеюсь, там будет пятерка, – веско произнес отец, не отрываясь от своей тарелки. – Ты должна держать планку.

– Пап, а Ритка сегодня с Кириллом-хулиганом на перемене обнималась! – внезапно встрял Денис, ее десятилетний брат, с набитым ртом.

Рита замерла с вилкой в руке. Сердце пропустило удар. Она испепелила брата взглядом. Ябеда.

– Что? – голос матери стал ледяным. Антон Николаевич поднял голову, и его взгляд не сулил ничего хорошего.

– Я не обнималась! – быстро сказала Рита, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. – Он просто... я чуть не упала, а он меня поддержал. Денис все как всегда преувеличивает!

– А чего ты тогда плакала? – не унимался мелкий пакостник.

– Я не плакала! – ее голос сорвался.

– Рита! – рявкнул отец. – Не смей кричать на брата! Объясни, что происходит. Что за Кирилл-хулиган?

Рита судорожно сглотнула. Ложь. Единственный способ выжить.

– Это просто одноклассник. Свериновский. Он... он не хулиган, просто шумный немного. А Денис все выдумал. Я просто споткнулась, вот и все.

Татьяна Николаевна впилась в нее взглядом своих пронзительных серых глаз. Она была мастером допросов.

– Я надеюсь, что это действительно так. Ты же знаешь наше отношение ко всяким сомнительным компаниям. У тебя одна задача – учеба. Никаких мальчиков, никаких гулянок. Всему свое время. Понятно?

– Понятно, – тихо ответила Рита, опустив глаза в тарелку. Аппетит пропал окончательно.

После ужина она сидела в своей идеально чистой комнате, где книги на полках стояли строго по росту, и тупо смотрела в учебник по физике. Завтра снова контрольная. Но формулы и законы расплывались перед глазами. В голове крутились слова Кирилла: «Может, тебе и правда лучше держаться от меня подальше».

Вдруг на телефон пришло уведомление. Рита вздрогнула и схватила его. Сообщение было от неизвестного номера.

«Это я. Не сохраняй номер. Выгляни в окно».

Сердце забилось чаще. Кирилл. Она подбежала к окну и осторожно отодвинула штору. Внизу, в тени большого клена, стоял он. Он поднял голову и, увидев ее, улыбнулся своей фирменной улыбкой. Затем он набрал новое сообщение.

«Твои предки – церберы. Как ты вообще выживаешь? :)»

Рита невольно улыбнулась.

«Привыкла. Что ты здесь делаешь? Тебя могут увидеть».

«Рискую жизнью ради важной миссии. Надо поговорить. Без свидетелей и звонков на урок».

Пальцы Риты задрожали, когда она печатала ответ.

«Как? Меня из дома не выпустят».

«Скажи, что идешь к Элине. Готовиться к физике. Ее родители подтвердят, я договорюсь».

Это была авантюра. Чистой воды безумие. Если ее поймают, ей конец. Но мысль о том, чтобы снова увидеть его, поговорить нормально, без посторонних ушей и осуждающих взглядов, перевешивала все страхи.

«Хорошо. Дай мне 15 минут».

Она набрала Элине, быстро объяснила ситуацию. Та, как настоящий друг, все поняла и согласилась ее прикрыть. Затем началось самое сложное – переговоры с родителями.

Собрав в кулак всю свою смелость, Рита вошла в гостиную, где родители смотрели новости.

– Мам, пап... можно я схожу к Элине? Нам нужно вместе подготовиться к контрольной по физике, там очень сложная тема.

Татьяна Николаевна оторвалась от экрана.

– Сейчас? Уже почти девять.

– Мы ненадолго. Буквально на часик. Ее дом в двух шагах. Я быстро.

– А по телефону нельзя подготовиться? – спросил отец.

– Пап, там нужно чертить графики и разбирать задачи. По телефону неудобно. Пожалуйста.

Родители переглянулись. Рите показалось, что прошла целая вечность.

– Хорошо, – наконец сказала мать. – Но ровно через час чтобы была дома. Ни минутой позже. И позвони, как дойдешь до нее.

– Конечно! Спасибо! – выдохнула Рита, стараясь, чтобы ее радость не выглядела подозрительно.

Она пулей вылетела из квартиры, на ходу набрасывая куртку. Сердце выпрыгивало из груди от смеси страха и предвкушения.

Кирилл ждал ее за углом дома. Увидев ее, он улыбнулся.

– Ну ты мастер конспирации. Я уж думал, тебя взяли в заложники.

– Очень смешно, – пробурчала Рита, но сама не могла сдержать улыбки. – Куда мы идем?

– Есть одно место, – загадочно сказал он. – Там точно никто не помешает.

Он повел ее не в сторону парка или людных улиц, а вглубь тихого жилого квартала, к одной из новостроек. Они зашли в подъезд, поднялись на лифте на последний этаж, и Кирилл снова с помощью какого-то ключа, похожего на универсальный, открыл дверь на общую лоджию, а оттуда – на крышу.

– У тебя что, коллекция ключей от всех крыш города? – спросила Рита, выходя за ним под ночное небо.

– Почти, – усмехнулся он. – Хобби такое.

Они снова были на крыше. Но ночью все выглядело иначе. Город внизу раскинулся мерцающим ковром из миллионов огней. Ветер был прохладнее, а небо – бархатно-черным, усыпанным яркими звездами. Было невероятно красиво и тихо.

– Ого... – только и смогла выдохнуть Рита.

– Нравится? – спросил он, подходя к самому краю.

– Очень.

Они помолчали, глядя на город. Тишина не была неловкой. Наоборот, она была уютной и какой-то правильной.

– Рит, – наконец начал он, не поворачиваясь. – Насчет того, что было днем... на школьной крыше... Я не должен был так говорить. Про то, что тебе лучше держаться подальше. Это было глупо.

– Почему? – тихо спросила она, подходя и становясь рядом.

– Потому что это неправда, – он повернулся к ней. В свете далеких фонарей его глаза казались совсем темными. – Правда в том, что я не хочу, чтобы ты держалась подальше. Совсем не хочу. Но я вижу, как на тебя давят. Твои подруги, предки... Я не хочу быть причиной твоих проблем.

– Это не тебе решать, – твердо сказала Рита. – Это мои проблемы, и мне решать, кто их причина, а кто – нет.

– Ты слишком хорошая для всего этого, – с горькой усмешкой сказал он. – Для этих побегов на крышу, для вранья родителям...

– А может, я не такая хорошая, как все думают? – она посмотрела ему прямо в глаза. – Может, мне надоело быть «хорошей»? Может, я хочу просто... жить?

Кирилл смотрел на нее, и на его лице отражалась целая гамма чувств. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние.

– Рита...

Он протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми. Рита зажмурилась на мгновение, наслаждаясь этим прикосновением.

– Ты даже не представляешь, – прошептал он, и его голос был хриплым от волнения. Он убрал с ее лица выбившуюся прядь волос, его пальцы задержались у виска. – Ты просто не представляешь...

Он снова начал медленно наклоняться, как и днем. Но на этот раз не было ни звонков, ни учителей, никого. Только они, ночное небо и спящий город под ногами. Рита не отстранилась. Она подалась ему навстречу, ее губы приоткрылись в ожидании...

Он остановился в миллиметре от ее губ. Его дыхание смешивалось с ее.

– Я не могу, – прошептал он. – Если я сейчас это сделаю, я уже не смогу остановиться. А тебе... тебе потом влетит.

– Мне все равно, – выдохнула она, и в ее голосе была вся решимость, на которую она была способна.

И тогда он ее поцеловал.

Это был не тот поцелуй, о котором она читала в книгах. Он был неловким, немного неуверенным, но в то же время отчаянным и нежным. Он целовал ее так, будто боялся спугнуть, а она отвечала ему со всей накопившейся смелостью, вцепившись пальцами в его куртку, будто боясь, что это сон, и она вот-вот проснется.

Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, он прижался своим лбом к ее лбу.

– Теперь ты точно от меня не отделаешься, отличница, – прошептал он, и в его голосе смешивались смех и нежность.

– А я и не собиралась, хулиган, – ответила она, улыбаясь сквозь счастливые слезы, которые все-таки навернулись на глаза.

В этот момент ее телефон завибрировал в кармане. Напоминание. Прошел час. Пора домой, в свою идеальную клетку. Но Рита знала, что сегодня что-то изменилось навсегда. Химическая реакция произошла. И теперь она была частью чего-то нового, нестабильного, запретного, но невероятно живого. И она была готова ко всем побочным эффектам. Даже к взрыву.