Сыновья

Тишина в кабинете была относительной. Для обычного человека здесь царил покой, но для Сон Джинву, чьи чувства давно перешагнули пределы человеческих возможностей, каждый звук в особняке отзывался в ушах грохотом. Он сидел за массивным столом из темного дерева, подперев голову рукой. Его серые глаза, цветом напоминающие предгрозовое небо, были устремлены в пустоту.

Прошло много лет с тех пор, как он стер старый мир и создал новый. В этом мире у него было всё, о чем он когда-то мечтал. Была Юми.

Воспоминание о ней отозвалось тупой болью в груди. Сон Юми была воплощением нежности: фарфоровая кожа, иссиня-черные волосы и глаза цвета чистого весеннего неба. Она была обычным человеком, хрупким цветком в саду Монарха Теней. Она подарила ему четверых детей, прежде чем уйти навсегда, оставив после себя лишь пустоту и этих колючих, своенравных мальчишек.

Джинву женился на Ча Хэ Ин, когда старшие сыновья были еще совсем маленькими. Тогда ему казалось, что детям нужна мать, а Хэ Ин — сильная, дисциплинированная и верная — была лучшей кандидатурой. Но время показало, что кровь Монарха и нежность Юми создали коктейль, который Хэ Ин не под силу было обуздать.

Снизу донесся резкий, срывающийся на крик голос Хэ Ин.

Джинву тяжело вздохнул и потер виски. Встав из-за стола, он поправил черный пиджак. Его высокий рост — сто девяносто сантиметров — и тяжелая аура заставляли тени в углах комнаты почтительно сжиматься. Он вышел из кабинета и направился к лестнице, ведущей в просторный холл.

Внизу разыгрывалась привычная сцена. Хэ Ин, облаченная в безупречный деловой костюм, стояла напротив двоих юношей. Ее лицо раскраснелось от гнева.

– Я ваша мать! – кричала она, сжимая кулаки. – Как вы можете так со мной обращаться? Где ваше уважение? Где дисциплина?

Юки, старший сын, лениво прислонился к колонне. В свои восемнадцать он уже почти догнал отца по росту. Его взъерошенные черные волосы с коротко выбритыми висками и многочисленные пирсинги в ушах были немым протестом против всего, что олицетворяла Хэ Ин. На его руке, выглядывающей из-под закатанного рукава, виднелась татуировка — сложные абстрактные линии, которые, казалось, шевелились, если присмотреться. Его глаза, унаследованные от Юми, смотрели на мачеху с ледяным безразличием.

Рядом стоял Сухо. В свои семнадцать он был практически точной копией Джинву в юности, только взгляд у него был более дерзким и острым.

– Ты нам не мать, – холодно произнес Сухо, скрестив руки на груди.

– Ты просто пиявка, которая присосалась к отцу, – добавил Юки, криво усмехнувшись. – Пользуешься его имиджем, его статусом, его именем. Строишь из себя идеальную жену великого человека.

– Замолчите! – Хэ Ин сделала шаг вперед. – Я созидаю репутацию этой семьи! Вы должны быть примером для всей страны! Вы — сыновья Сон Джинву!

Юки оттолкнулся от колонны и подошел к ней почти вплотную. Его рост и аура, пусть еще не такая мощная, как у отца, заставили женщину невольно отступить.

– Мы не будем играть в твоих идеальных кукол, тетя Хэ Ин, – с издевкой выплюнул он. – Ты хотела вырасти послушных солдат, которые будут ходить по струнке и улыбаться на камерах? Извини, мы пошли против твоей системы. Мы — не твои проекты.

– Хочешь идеальную послушную куклу? Так роди себе такую... – Сухо сделал паузу и коротко рассмеялся. – Ах да, ты же не можешь.

Хэ Ин побледнела, ее губы задрожали от ярости и обиды.

– Может, это и к лучшему, – подхватил Юки, не давая ей вставить ни слова. – А то это был бы не ребенок, а очередной аксессуар для поддержания имиджа семьи Сон. Не дай бог испортить картинку, верно?

Парни синхронно рассмеялись — жестко, без тени радости.

Джинву остановился на верхней площадке лестницы, наблюдая за этой сценой. Его сердце сжималось. Он видел в Юки ту же непокорность, что была у него самого, когда он бросал вызов системе. Он видел в Сухо свою внешность, но характер... характер у них обоих был от него, Монарха, не знающего пощады к врагам. Проблема была в том, что в этом доме врагом они считали женщину, которая пыталась заменить им ту, кого заменить невозможно.

– Зачем вообще старик женился на ней? – негромко спросил Сухо, глядя на брата.

– Может, она его околдовала? – Юки пожал плечами, даже не глядя в сторону лестницы, хотя Джинву был уверен — они почувствовали его присутствие еще в тот момент, когда он открыл дверь кабинета.

– Ладно, старушка, не кипятись, – бросил Юки, разворачиваясь к выходу. – А то морщины вылезут, никакой грим не скроет. Имидж пострадает.

Братья направились к массивным дверям особняка, даже не оглянувшись. Хэ Ин осталась стоять посреди холла, тяжело дыша. Когда дверь за ними захлопнулась, она закрыла лицо руками.

Джинву медленно спустился вниз. Шаги его были бесшумны.

– Хэ Ин, – негромко позвал он.

Она вздрогнула и быстро вытерла глаза, оборачиваясь к нему.

– Джинву... Ты всё слышал? Почему ты не вмешался? Ты позволяешь им так разговаривать со мной!

– А что я должен был сделать? – Джинву подошел к окну, провожая взглядом уходящих сыновей. – Приказать им любить тебя? Силой заставить уважать?

– Ты их отец! Ты Монарх Теней! Одно твое слово, и они...

– Одно мое слово, и они подчинятся из страха, – перебил ее Джинву, поворачивая к ней свое суровое лицо. – Но это не будет уважением. И уж тем более не будет любовью. Ты совершила ошибку, Хэ Ин. С самого первого дня ты пыталась втиснуть их в рамки «идеальной семьи», забывая, что они — не солдаты твоей гильдии. Они дети Юми.

При упоминании имени первой жены Хэ Ин болезненно поморщилась.

– Я старалась ради них, – прошептала она. – Я хотела, чтобы они были достойны твоего имени.

– Они и так достойны, – отрезал Джинву. – Просто не в том смысле, который удобен обществу. В них течет моя сила, Хэ Ин. А моя сила — это не порядок. Это хаос, который я подчинил своей воле. Ты пытаешься подчинить их, не имея на то права.

Джинву прошел мимо нее к выходу.

– Куда ты? – спросила она ему в спину.

– Пойду посмотрю, куда они направились. Пока они не разнесли половину Сеула в своем протесте.

Выйдя на улицу, Джинву вдохнул прохладный вечерний воздух. Тени под его ногами затрепетали, расходясь по городу в поисках беглецов. Ему не нужно было много времени — его связь с сыновьями была крепче любых оков.

Он нашел их на крыше одного из небоскребов в центре города. Юки сидел на самом краю, свесив ноги в пустоту, и вертел в пальцах зажигалку. Сухо стоял чуть поодаль, глядя на огни мегаполиса.

Джинву появился из тени прямо за их спинами.

– Красивый вид, – спокойно заметил он.

Братья не вздрогнули. Юки лишь усмехнулся, не оборачиваясь.

– Старик пришел читать нотации? Или пришел защищать свою драгоценную женушку?

Джинву подошел и встал рядом с Сухо.

– Я пришел напомнить вам, что если вы решите спрыгнуть, то это испортит мне вечер. Придется вызывать Иггриса, чтобы он ловил вас внизу, а он сегодня не в духе.

Сухо фыркнул, пряча улыбку.

– Она нас достала, отец, – серьезно сказал Юки, наконец повернув голову. Его голубые глаза в темноте казались светящимися. – Она пытается стереть всё, что в нас осталось от мамы. Все эти приемы, эти школы, эта дурацкая одежда... Она хочет, чтобы мы были твоими тенями. Но мы — живые.

Джинву положил руку на плечо Сухо и посмотрел на Юки.

– Я знаю. И я не прошу вас любить ее. Я даже не прошу вас слушаться ее во всем.

– Тогда почему ты с ней? – спросил Сухо, глядя отцу прямо в глаза. – Ты ведь не любишь ее так, как любил маму. Мы же видим.

Джинву замолчал, глядя на горизонт. Как объяснить детям, что Монарх Теней тоже может быть одинок? Что в мире, который он переписал, ему нужно было хоть что-то, что связывало бы его с реальностью, с нормальной человеческой жизнью, которую он так отчаянно защищал?

– Иногда, – начал он тихим, глубоким голосом, – мы принимаем решения, которые кажутся правильными в определенный момент. Хэ Ин была рядом, когда мир нуждался в стабильности. Она была рядом, когда вы были маленькими. Она не плохой человек, она просто... напугана.

– Напугана? – Юки спрыгнул с парапета. – Чего ей бояться? У нее есть ты.

– Вас, – просто ответил Джинву. – Она боится вас. В вас слишком много силы, которую она не понимает. И она пытается контролировать её единственным способом, который ей известен — правилами.

– Это ее проблемы, – отрезал Сухо. – Мы не будем куклами.

– И не надо, – Джинву слегка сжал плечо сына. – Но проявлять излишнюю жестокость к той, кто слабее вас — это не признак силы. Это признак слабости. Вы — наследники Теневого Трона. Ведите себя соответственно.

Юки молча смотрел на отца, затем перевел взгляд на свою татуировку.

– Ладно, – буркнул он. – Мы не будем доводить ее до нервного срыва... сегодня. Но домой мы не вернемся, пока она не ляжет спать.

– Справедливо, – кивнул Джинву. – У вас есть деньги?

– Старик, ты серьезно? – рассмеялся Сухо. – У нас есть твоя безлимитная карта.

– Тогда постарайтесь не купить на нее целый район, – Джинву развернулся, собираясь уходить.

– Отец! – окликнул его Юки.

Джинву остановился.

– Мама бы ею гордилась? – Юки кивнул на татуировку и свои серьги. – Ну, тем, какими мы стали?

Джинву посмотрел на сына. Перед ним стоял бунтарь, внешне такой дерзкий, но внутри сохранивший ту самую искренность, которая была у Юми.

– Твоя мать любила жизнь во всех ее проявлениях, – мягко сказал он. – Она бы сказала, что ты выглядишь ужасно, а потом обняла бы тебя и сказала, что ты — самое прекрасное, что она видела.

Юки отвел взгляд, но Джинву заметил, как смягчились его черты.

– Идите, – скомандовал Монарх. – И не заставляйте меня искать вас по моргам. Не потому, что я боюсь за вас, а потому, что мне лень воскрешать половину города, которую вы случайно убьете.

Парни рассмеялись — на этот раз искренне — и, перемахнув через край крыши, исчезли в ночном городе, используя свои способности, чтобы смягчить падение.

Джинву остался на крыше один. Тени сгустились вокруг него, принимая очертания верных рыцарей.

– Господин, – раздался низкий голос Иггриса из пустоты. – Вы слишком добры к ним.

– Они — мое наследие, Иггрис, – прошептал Джинву, глядя на луну. – В мире, где я бессмертен, они — единственное, что напоминает мне о том, что я когда-то был человеком.

Он закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что прохладный ветер коснулся его щеки, словно нежная рука с фарфоровой кожей. Когда он открыл глаза, небо было серым, как его собственные глаза, и полным грядущей бури.

Джинву шагнул в тень, возвращаясь в особняк, где его ждала жена, которую он не любил, и жизнь, которую он сам выбрал. Но в глубине его души, там, где не было места даже теням, всегда горел маленький голубой огонек — память о женщине, чьи глаза теперь смотрели на него из лиц его непокорных сыновей.