Секрет Голливуда

2009 год в Лос-Анджелесе пах раскаленным асфальтом, дорогим парфюмом и амбициями, которые буквально вибрировали в воздухе. Для Криса Хемсворта это было время перемен. Он только что состриг свои длинные австралийские кудри, оставив короткую, по-военному строгую стрижку для новой роли, и чувствовал себя так, словно сбросил старую кожу. Его тело, еще не раздутое до божественных масштабов Тора, но уже атлетичное и пружинистое, требовало действия.

Вечеринка в особняке на Малибу была закрытой. Здесь не было папарацци, только те, кто уже правил этим городом, и те, кто собирался его завоевать. Крис стоял у барной стойки, сжимая стакан с виски, и смотрел на человека, который был для него иконой, мифом, ожившей горой мышц.

Арнольд Шварценеггер, нынешний губернатор Калифорнии, сидел в глубоком кожаном кресле в углу террасы. Свет от бассейна бликовал на его лице, подчеркивая глубокие морщины и усталость в глазах. В свои шестьдесят два он всё еще казался монументальным, но Крис, обладавший звериным чутьем молодого хищника, видел то, чего не замечали другие: Арнольд был пуст. Великий Терминатор, символ мужской мощи, выглядел как доспех, внутри которого больше не было рыцаря.

– Ты слишком долго на него смотришь, парень, – раздался чей-то голос рядом, но Крис не обернулся.

Он поставил стакан на стойку. В его голове созрел план, дерзкий до безумия. Это не было вопросом карьеры или лести. Это был вопрос доминирования. Крис хотел коснуться легенды, сломать её и увидеть, что там, за фасадом «железного Арни».

Он направился к креслу. Шаги его были уверенными, тяжелыми. Когда он остановился перед губернатором, тот медленно поднял взгляд.

– Мистер Шварценеггер, – произнес Крис, и его голос, низкий и рокочущий, заставил Арнольда слегка вздрогнуть.

– Хемсворт, верно? – голос Арнольда был хриплым, с тем самым знаменитым акцентом, который теперь звучал как эхо из прошлого. – Слышал о тебе. Новый австралийский десант.

– Я хотел выразить свое почтение, – Крис наклонился чуть ближе, вторгаясь в личное пространство. – И предложить вам выпить в более спокойной обстановке. Здесь слишком шумно для серьезных разговоров.

Арнольд усмехнулся, и эта улыбка была горькой.

– Серьезные разговоры закончились для меня вместе с последним предвыборным штабом, Крис. Теперь я просто... экспонат.

– Я так не думаю, – Крис протянул руку, помогая Арнольду подняться.

Ладонь губернатора была сухой и горячей, но в его хватке не было былой силы. Крис почувствовал это мгновенно — податливость, которую Арнольд пытался скрыть за дорогой тканью костюма.

Через двадцать минут они были в гостевом домике, подальше от шума вечеринки. Интерьер в стиле минимализма, приглушенный свет и запах дорогого табака. Арнольд тяжело опустился на диван, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

– Ты чего-то хочешь от меня, парень? – спросил он, глядя в окно на океан. – Роль? Протекцию?

Крис подошел к нему сзади. Его короткие волосы колючим ежиком блестели в полумраке. Он положил руки на массивные плечи Арнольда, чувствуя под пальцами жесткую ткань и неподвижные, словно окаменевшие мышцы.

– Я хочу увидеть настоящего Арнольда, – прошептал Крис прямо ему в ухо. – Не политика. Не актера. А человека, который устал быть сильным.

Арнольд замер. Он не сделал попытки сбросить руки молодого актера. Напротив, его плечи чуть опустились, выдавая глубокую, многолетнюю усталость.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – тихо сказал Арнольд. – Там ничего не осталось. Тело... оно предает меня, Крис. Оно больше не подчиняется приказам.

– Мне не нужны ваши приказы, – Крис обошел диван и встал между колен Арнольда. – Мне нужно ваше согласие.

Он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке губернатора. Арнольд смотрел на его руки с каким-то странным, почти детским любопытством. Когда рубашка была распахнута, открылось тело, которое когда-то было эталоном. Теперь же кожа была дряблой, а мышцы потеряли свой тонус. Но самым тяжелым было признание, которое Арнольд произнес вслух, глядя Крису в глаза.

– Я импотент, Крис. Уже несколько лет. Лекарства, операции, возраст... всё это превратило меня в пустую оболочку. Ты зря тратишь время, если ждешь от меня мужской силы.

Крис не отвел взгляда. Он опустился на колени, его лицо оказалось на уровне лица Арнольда.

– А кто сказал, что я жду силы от вас? – Крис улыбнулся, и в этой улыбке не было жалости, только хищный интерес. – Сегодня сильным буду я. А вы... вы просто будете принадлежать мне.

Он потянулся вперед и накрыл губы Арнольда своими. Поцелуй был властным, требовательным. Арнольд сначала оцепенел, его руки бессильно лежали на подлокотниках, но затем он издал тихий, сдавленный стон и прикрыл глаза. Это было поражение, полное и окончательное.

Крис действовал методично. Он снял с Арнольда пиджак, затем помог ему избавиться от брюк. Великий атлет был пассивен, он позволял делать с собой всё, словно превратился в ту самую мраморную статую, которой его всегда считали. Но эта статуя была теплой и живой.

– Расслабьтесь, Арнольд, – командовал Крис, его голос вибрировал от предвкушения. – Забудьте о том, кем вы должны быть. Будьте тем, кто вы есть сейчас.

Он перевернул Арнольда на живот, придавливая его своим весом к мягкой обивке дивана. Разница между ними была разительной: молодая, кипящая энергия Криса и угасающая, тяжелая плоть Арнольда. Крис чувствовал, как под его ладонями вздрагивает кожа бывшего губернатора.

– Тебе... тебе не противно? – глухо спросил Арнольд в подушку.

– Вы прекрасны в своей немощи, – ответил Крис, и в его словах не было издевки.

Он вошел в него резко, без лишних прелюдий, заставив Арнольда выгнуть спину в беззвучном крике. Это было актом обладания легендой. Крис двигался ритмично, жестко, наслаждаясь тем, как старое тело под ним подстраивается под его темп. Арнольд не сопротивлялся. Он принимал каждый толчок с какой-то мученической покорностью, его пальцы впились в ткань дивана, а из горла вырывались лишь хриплые вздохи.

Для Арнольда это было странное, почти забытое чувство. Он давно перестал ощущать себя желанным или даже живым в сексуальном плане. Его импотенция была для него клеймом, концом его маскулинности. Но сейчас, под этим молодым австралийцем, он чувствовал что-то иное. Это не было возбуждением плоти, это было возбуждение души, которая наконец-то могла перестать бороться. Быть пассивным, быть ведомым, быть использованным — в этом была странная, пугающая свобода.

Крис ускорился. Его короткие волосы были мокрыми от пота, дыхание стало прерывистым. Он видел затылок Арнольда, его седеющие волосы, и чувствовал невероятный прилив власти. Он трахал саму историю Голливуда, он вбивал свою молодость в это уставшее тело, забирая себе частицу его былой славы.

Когда наступила разрядка, Крис навалился на Арнольда всей тяжестью, тяжело дыша ему в шею. Тишина домика нарушалась только их неровным дыханием.

Через несколько минут Крис отстранился. Он встал, быстро привел себя в порядок, поправляя одежду. Арнольд всё еще лежал неподвижно, глядя в стену.

– Вы в порядке? – спросил Крис, его голос снова стал вежливым и спокойным.

Арнольд медленно перевернулся на спину и сел, подтягивая к себе рубашку. Его лицо было бледным, но в глазах появилось что-то новое — проблеск жизни, смешанный с глубокой печалью.

– Ты получил, что хотел, Хемсворт? – спросил он, не глядя на него.

– Да, – Крис подошел к зеркалу и провел рукой по своим коротким волосам. – Спасибо, Арнольд. Это было... незабываемо.

Арнольд горько усмехнулся.

– Для тебя это трофей. Для меня — напоминание о том, что время не щадит никого. Но... спасибо и тебе. За то, что не смотрел на меня как на политика.

– Я смотрел на вас как на мужчину, который заслужил право не быть сильным, – Крис направился к выходу.

У самой двери он остановился и обернулся.

– Увидимся на вершине, мистер Шварценеггер.

– Ты уже там, парень, – тихо ответил Арнольд, глядя на закрывшуюся дверь. – Ты уже там.

Крис вышел в прохладную калифорнийскую ночь. Вечеринка всё еще гремела, но он не вернулся к гостям. Он сел в свою машину и долго смотрел на свои руки, которые только что держали легенду. 2009 год только начинался, и Крис Хемсворт знал, что теперь ему подвластно всё.