Братья

В кабинете пахло старой кожей, дорогим парфюмом и едва уловимым ароматом озона — остаточным следом моей магии, которая даже спустя годы мира не желала затихать окончательно. Я сидел в глубоком кресле, уставившись в панорамное окно, за которым расстилался Сеул. Город жил своей жизнью, не подозревая, что Теневой Монарх сейчас больше всего на свете хочет тишины.

Мои глаза, серые, как грозовая туча перед штормом, отражались в стекле. Рост в сто девяносто сантиметров и широкие плечи делали меня внушительным даже в состоянии покоя, но внутри я чувствовал лишь глухую усталость.

Моя Юми... Образ первой жены всплыл в памяти, как всегда, внезапно. У неё были черные, как смоль, волосы и небесно-голубые глаза, которые всегда смотрели на меня с бесконечной нежностью. Её фарфоровая кожа казалась почти прозрачной. Она была обычной девушкой, без капли магии, но в ней было больше силы, чем во многих охотниках S-ранга. Она подарила мне четверых детей, прежде чем болезнь — та самая, которую не смогла исцелить даже моя сила — забрала её у нас.

Прошло много лет. Мальчики были совсем маленькими, когда её не стало. И я совершил ошибку. Я женился на Ча Хэ Ин. Тогда мне казалось, что детям нужна мать, а Хэ Ин, будучи сильнейшим охотником и давним соратником, казалась достойным выбором. Я уважал её, но любви, той самой, что сжигала меня изнутри с Юми, не было.

Резкий, пронзительный крик Хэ Ин ворвался в мои мысли, разрушая хрупкий покой. Я поморщился и с силой потер виски. Снова. Это повторялось почти каждый день.

Я поднялся, поправил пиджак и вышел из кабинета. Спустившись на второй этаж, я оперся о перила, наблюдая за сценой внизу, в просторном холле.

Хэ Ин стояла посреди зала, её лицо покраснело от гнева, а пальцы сжимали край дорогого шелкового платка. Перед ней, скрестив руки на груди и с абсолютно невозмутимым видом, стояли мои старшие сыновья.

Юки, восемнадцатилетний бунтарь, возвышался над мачехой. Его рост в сто восемьдесят пять сантиметров и атлетическое телосложение делали его угрожающим. Взъерошенные черные волосы с выбритыми висками, небесно-голубые глаза матери, смотрящие с ледяным презрением, и россыпь пирсинга в ушах. На руке, чуть выше запястья, виднелась татуировка — переплетение абстрактных черных линий, напоминающих тени.

Рядом с ним стоял семнадцатилетний Сухо. Он был моей точной копией: те же черты лица, тот же холодный взгляд, рост сто восемьдесят. Если Юки был хаосом, то Сухо был сдержанной бурей.

– Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны?! – кричала Хэ Ин, срываясь на ультразвук. – Вы должны были присутствовать на приеме! Репортеры спрашивали, где наследники семьи Сон! Вы позорите меня!

Юки медленно наклонил голову набок, и в его ухе блеснула серебряная серьга.

– Позорим тебя? – переспросил он низким, вибрирующим голосом. – Какая жалость. А я-то думал, мы просто живем своей жизнью.

– Я ваша мать! – взвизгнула она, топнув ногой. – Как вы можете так со мной обращаться?!

Наступила тишина, от которой по стенам поползли тени. Сухо сделал шаг вперед, его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом.

– Ты нам не мать, – отрезал он сухо, и каждое слово упало, как тяжелый камень.

Хэ Ин отшатнулась, её лицо побледнело.

– Ты пиявка, которая присосалась к отцу, – подхватил Юки, усмехаясь. – Подпитываешься его имиджем, его статусом, его именем. Без фамилии «Сон» ты просто бывший охотник, о котором все начали забывать.

– Как ты смеешь... – прошептала она.

– Мы не будем играть в идеальных кукол, чтобы поддерживать твой фасад, – Юки подошел к ней вплотную, глядя сверху вниз. – Ты хотела сделать из нас послушных солдат, выстроить свою систему воспитания, где всё по линейке и по расписанию. Но мы пошли против твоей системы, тетя Хэ Ин.

Последние слова он произнес с таким издевательством, что Хэ Ин непроизвольно сжала кулаки.

– Хочешь идеальную послушную куклу? – Сухо коротко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья. – Так роди её... Ах, да, ты же не можешь.

Это был удар ниже пояса. Я знал, что Хэ Ин тяжело переживала отсутствие общих детей, но мальчики не знали пощады.

– Может, это и к лучшему, – Юки пожал плечами, переглядываясь с братом. – А то это был бы не ребенок, а манекен для поддержания имиджа и статуса семьи Сон. Не дай бог испортить картинку в журнале.

Парни одновременно рассмеялись — синхронно, пугающе, как настоящие тени.

– Зачем вообще старик женился на ней? – Сухо обернулся к брату, игнорируя присутствие Хэ Ин.

– Может, она его околдовала? – Юки притворно задумался. – Или он просто ослеп от горя после смерти мамы. Другого объяснения я не вижу.

– Ладно, старушка, не кипятись, – Юки махнул рукой в сторону Хэ Ин, которая, казалось, была на грани обморока от ярости и обиды. – А то морщины вылезут, никакой ботокс не спасет имидж «вечно молодой героини».

Они развернулись, направляясь к выходу. Я продолжал стоять на балконе, не проронив ни слова. Мои сыновья были жестоки, но в их словах было столько правды, что я не находил в себе сил их одергивать. Я сам допустил это, позволив Хэ Ин пытаться заменить им Юми, когда им нужна была не «правильная» мать, а просто любовь.

– Старик, мы в клуб! – крикнул Юки, даже не оборачиваясь, зная, что я слышу.

– Будем поздно! – добавил Сухо.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стухом. В холле воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Хэ Ин. Она медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Джинву... – её голос дрожал. – Ты слышал? Ты слышал, что они говорили? Почему ты молчал?

Я медленно спустился по лестнице, не сводя с неё своих серых глаз.

– А что я должен был сказать, Хэ Ин? – спросил я, остановившись на последней ступеньке.

– Ты должен был их наказать! Они оскорбили меня! Они... они назвали меня пиявкой!

Я подошел к ней ближе. Моя аура непроизвольно начала давить на пространство, заставляя воздух сгущаться.

– Они сказали то, что чувствуют, – спокойно ответил я. – Ты слишком увлеклась ролью «жены Теневого Монарха» и забыла, что они — живые люди, а не инструменты для твоего социального статуса.

– Я старалась для этой семьи! – выкрикнула она, и в её глазах блеснули слезы.

– Ты старалась для своего имиджа, – поправил я её. – Юки и Сухо выросли. Они видят разницу между искренностью и притворством. И они никогда не простят тебе попытку стереть память об их матери.

Я прошел мимо неё к выходу на террасу.

– Джинву, куда ты? – крикнула она мне в спину.

– Подышать воздухом, – бросил я, не оборачиваясь. – В этом доме стало слишком тесно от твоих правил.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный вечерний воздух. В тени деревьев мелькнули силуэты моих солдат — Игрит и Бериу присматривали за домом. Они были верны мне вечность, но даже они не могли помочь мне разобраться в хаосе, который я называл своей семьей.

Сыновья ушли в клуб. Я знал, что они не будут творить безумств — они были слишком горды для дешевых скандалов. Но их бунт был криком о помощи, который я слишком долго игнорировал.

Юки с его татуировками и пирсингом, Сухо с его ледяным спокойствием — они были плотью от моей плоти, но в их жилах текла кровь Юми. Кровь женщины, которая никогда не заботилась о статусе, а просто любила нас.

Я посмотрел на ночное небо. Звезды были холодными и далекими.

– Прости меня, Юми, – прошептал я в пустоту. – Я думал, что строю крепость для них, а построил золотую клетку.

Тени у моих ног зашевелились, словно сочувствуя. Я знал, что завтра будет новый день, новые крики Хэ Ин и новые колкости сыновей. Но сегодня... сегодня я просто хотел быть Сон Джинву, а не Монархом. Человеком, который бесконечно скучает по своей единственной жене и не знает, как склеить разбитые сердца своих детей.

Где-то вдалеке послышался рев мотора — Юки и Сухо уносились прочь от этого дома на своих байках. Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает та же непокорная сила, что вела их сейчас. Они были моими сыновьями. И, возможно, их жестокость была единственным способом выжить в мире, где их отец — бог, а мачеха — охотница за привидениями прошлого.

Я развернулся и пошел обратно в дом, зная, что эта ночь будет долгой. В кабинете меня ждала работа, отчеты ассоциации и бесконечные дела, но мысли мои были с мальчиками. Я должен был что-то изменить. Пока тени окончательно не поглотили остатки тепла в этом доме.