Цель: сердца

---

Звонок мобильного телефона пронзил уставшую тишину комнаты Федора, словно назойливая дрель. Сам Федор, только что вернувшийся с очередной смены курьера и завалившийся на кровать прямо в одежде, поморщился. Он устало потер переносицу и, не глядя на экран, провел пальцем, принимая вызов.

– Да, слушаю, – пробормотал он в трубку, надеясь, что это не очередной заказ.

– Феденька, здравствуй, дорогой! – раздался на том конце провода взволнованный и до боли знакомый голос тети, Любови Андреевны. – Прости, что так поздно, я тебя не разбудила?

– Нет, тетя Люба, все в порядке. Я только пришел. Что-то случилось? – Федор сел на кровати, инстинктивно напрягаясь. Голос тети звучал слишком встревоженно.

– Случилось, Феденька, случилось! Счастье мне привалило! – пропела она, и на заднем плане послышался какой-то шум, похожий на шелест упаковочной бумаги. – Мне горящую путевку предложили, представляешь? На две недели, в санаторий у моря! Я о таком и мечтать не могла!

– Ого, поздравляю! Это же здорово! – искренне порадовался Федор, хотя его внутренний радар уже пищал, предчувствуя подвох.

– Здорово-то здорово, но есть одна ма-а-аленькая проблемка, – голос тети снова стал заговорщицки-виноватым. – Девочек моих оставить не с кем. Хейзел и Злата… Ну ты же понимаешь, одних их на две недели не бросишь. Я вот и подумала… Ты же мой единственный племянничек, кровинушка…

Федор тяжело вздохнул. Вот он, подвох.

– Тетя Люба, ты же знаешь, что у меня… э-э-э… соседи довольно специфические.

– Ой, да ладно тебе! – отмахнулась она. – Подумаешь, мальчишки шумные. Мои девочки к этому привычные. Злата сама кому хочешь жару задаст, а Хейзел тихая, как мышка. Они тебе мешать не будут, честное слово! Ну пожалуйста, Феденька, выручи! Путевка завтра сгорает! Я их утром привезу, и всё!

Федор закрыл глаза, представляя грядущий апокалипсис. Восемь клонов. Две двоюродные сестры. Одна квартира. Его мозг, и без того перегруженный учебой и работой, взвыл от ужаса. Но отказать тете, которая всегда ему помогала, он не мог.

– Хорошо, – выдохнул он. – Привозите. Разберемся.

– Спаситель ты мой! Золото, а не племянник! – защебетала Любовь Андреевна. – Всё, целую, побежала чемоданы паковать!

Короткие гудки. Федор еще несколько секунд сидел, глядя в стену. Затем он встал и, пошатываясь от усталости и осознания неизбежного, пошел в гостиную – объявлять о пополнении.

В гостиной царил привычный для этого времени суток хаос. На диване, скрестив ноги в позе лотоса, медитировал Данте. Рядом с ним сидел Габриэль и с неподдельным любопытством разглядывал узор на обоях. Куромаку за столом что-то чертил в своем блокноте, сверяясь с графиками на ноутбуке. Феликс пытался оттереть с ковра какое-то зеленое пятно, очевидно, дело рук Вару, который в этот момент, развалившись в кресле и закинув ноги на стол, с ехидной ухмылкой наблюдал за его тщетными попытками. Ромео стоял у зеркала, любуясь своим отражением и поправляя идеально уложенные розовые волосы. Пик, как обычно, сидел в самом темном углу комнаты, в наушниках, и читал какую-то толстую книгу в черном переплете, всем своим видом излучая желание, чтобы мир вокруг него исчез.

– Кхм, – громко кашлянул Федор, чтобы привлечь внимание.

Музыка в наушниках Пика, очевидно, была не слишком громкой, потому что он тут же поднял раздраженный взгляд. Вару лениво снял ноги со стола. Куромаку оторвался от своих расчетов. Даже Данте приоткрыл один глаз.

– У меня новость, – начал Федор, подбирая слова. – С завтрашнего утра и на две недели у нас будут гости.

Первым отреагировал Феликс. Его лицо озарила счастливейшая из улыбок. – Гости? Ура! Я так люблю гостей! А кто это? А мы будем играть в настольные игры? А торт испечем?

– Мои двоюродные сестры. Злата и Хейзел, – продолжил Федор, игнорируя поток вопросов. – Их мама, моя тетя, уезжает в отпуск.

Ромео мгновенно оживился. Он обернулся, и в его глазах зажегся огонек охотника. – Сестры? Прекрасные дамы в нашем скромном жилище? О, это восхитительно! Я должен подготовиться! Нужно срочно купить свежие розы!

– Отлично, еще две мишени для моих гениальных розыгрышей, – протянул Вару, поправляя свои спиральные очки. – Надеюсь, они не такие плаксы, как некоторые. Он выразительно покосился на Зонтика, который только что выглянул из-за двери своей комнаты, услышав шум, и тут же испуганно съежился под взглядом зеленоволосого шутника.

– Вару, прекрати! – тут же вступился Феликс. – Они наши гости, и мы должны быть с ними добрыми и гостеприимными!

– «Дом, в котором не бывает гостей, подобен телу без души», – философски изрек Данте, снова закрывая глаза.

– А что такое душа? А гости – это как мы, только другие? А почему они приедут? А они принесут с собой что-нибудь вкусное? – засыпал вопросами Габриэль, поворачиваясь к Данте.

Куромаку сжал виски. – Так. Это вносит серьезные коррективы в наше расписание и бюджет. Федор, необходимо уточнить несколько моментов. Во-первых, где мы их разместим? Свободных комнат нет. Во-вторых, нужно составить график пользования ванной. В-третьих, необходимо пересчитать рацион питания. Я немедленно займусь разработкой временного устава проживания для новых жильцов.

Пик с грохотом захлопнул книгу. – Я в этом цирке участвовать не собираюсь, – прорычал он, поднимаясь. – Еще больше шума. Прекрасно. Он бросил на Федора испепеляющий взгляд и, не говоря больше ни слова, скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.

– Ну вот, одного уже сдуло, – хмыкнул Вару. – Боится девчонок, наш грозный король.

Федор устало вздохнул. – Разместим их в моей комнате. Я на диване посплю. Куромаку, насчет устава – хорошая идея, но постарайся без фанатизма. Остальные… – он обвел взглядом клонов, – пожалуйста, просто постарайтесь не разрушить квартиру в первые же сутки. Особенно ты, Вару.

– Я? Да я само очарование! – Вару картинно прижал руки к груди.

---

Утро началось с суматохи. Феликс, воодушевленный идеей приема гостей, поднялся ни свет ни заря и принялся за генеральную уборку, пытаясь вовлечь в нее всех остальных.

– Ребята, давайте все вместе! Сделаем наш дом чистым и уютным!

Ромео, хоть и не горел желанием махать тряпкой, с радостью присоединился к Феликсу, но его «помощь» в основном заключалась в том, чтобы стоять рядом, осыпать червового валета комплиментами и рассказывать, как он очарует новоприбывших дам. – Феликс, ты как лучик солнца, озаряющий даже самые пыльные углы! Твоя энергия так заразительна! Вот увидишь, прекрасные незнакомки будут в восторге от нашего гостеприимства, и я, как истинный джентльмен, окружу их заботой и вниманием.

Феликс смущенно улыбался, его щеки слегка розовели. Ему было приятно внимание Ромео, но кольнувшая в сердце ревность к еще не виденным девушкам заставила его улыбку немного померкнуть. – Спасибо, Ромео, ты такой хороший друг, – сказал он, делая ударение на последнем слове.

Ромео на мгновение замер, услышав это «друг», но тут же снова надел маску беззаботного романтика.

Вару, разумеется, уборку саботировал. Он подменил чистящее средство в пульверизаторе на зеленую краску, и Феликс, прежде чем заметил подвох, успел разукрасить часть стены веселыми изумрудными разводами. Затем Вару спрятал все тряпки, а в ведро с водой для мытья полов насыпал конфетти.

– Что, червяк, решил устроить генеральную чистку? – издевался он, наблюдая за метаниями Феликса. – Не старайся, этот свинарник уже ничем не исправить.

Зонтик, который робко пытался помочь Феликсу, от каждого выпада Вару вздрагивал и едва не ронял швабру. Он очень хотел быть полезным, но страх перед Вару парализовывал его.

Куромаку, запершись в своей комнате, составлял тот самый «Устав временного проживания», который уже разросся до двенадцати страниц и включал в себя диаграммы, графики и подробные инструкции по использованию чайника.

Пик из своей комнаты не выходил вообще, игнорируя все призывы и стук в дверь.

Наконец, около десяти утра, в дверь позвонили.

– Они пришли! – взвизгнул Феликс, бросая швабру и устремляясь к двери.

Федор, который как раз пил свой утренний кофе, пошел открывать. На пороге стояла тетя Люба и две девушки.

Первая, Злата, была точной копией своей матери в плане энергии. Яркие, с зелеными прядями волосы были собраны в небрежный хвост, в глазах плясали чертенята, а на губах играла язвительная ухмылка. Она была одета в черную толстовку и рваные джинсы, и весь ее вид кричал о бунтарстве.

Вторая девушка, Хейзел, была ее полной противоположностью. Длинные каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи, в больших карих глазах читалось спокойствие и доброта. Она была одета в уютный бежевый свитер и джинсы, и держалась немного позади матери, сжимая ручку своего чемодана.

– Ну вот, принимай пополнение, Феденька! – бодро отрапортовала тетя Люба, вталкивая дочерей в квартиру. – Ведите себя хорошо, девочки! Слушайтесь Федора! Я побежала, а то на поезд опоздаю! Чмокнув племянника в щеку, она развернулась и стремительно исчезла на лестничной клетке.

Наступила неловкая тишина. Федор, Злата и Хейзел стояли в прихожей, а из гостиной на них с любопытством смотрели клоны.

Первым, как и ожидалось, барьер молчания сломал Ромео. Он вышел вперед, картинно поклонился и взял сначала руку Златы, а затем Хейзел, галантно целуя тыльную сторону ладони. – Приветствую вас, о прекраснейшие из роз, что осмелились расцвести в нашем скромном саду! Я Ромео, и я готов положить весь мир к вашим ногам.

Злата смерила его скептическим взглядом и выдернула руку. – Ага, спасибо, мир пока не нужен. А ты всегда так разговариваешь или только по праздникам?

Хейзел смущенно улыбнулась и тихо пробормотала: – Очень приятно, я Хейзел.

Феликс тут же подскочил к ним, оттесняя Ромео. – Привет! Я Феликс! Добро пожаловать! Мы так вам рады! Если что-то понадобится, сразу говорите!

Его искренний энтузиазм заставил Хейзел улыбнуться уже более уверенно. – Спасибо, Феликс.

И тут вперед вышел Вару. Он остановился прямо напротив Златы, скрестив руки на груди. Их взгляды встретились. В воздухе повисло напряжение, словно между двумя хищниками, оценивающими друг друга.

– О, еще один любитель отвратительного зеленого цвета, – протянул Вару, кивая на ее пряди. – Думал, я один такой уникум с плохим вкусом.

Злата насмешливо изогнула бровь. – Смотрю, у тебя монополия на плохой вкус? Не волнуйся, я не претендую. Мне просто нравится цвет плесени, он напоминает мне о некоторых людях.

Вару на секунду опешил, но тут же оскалился. – Какая дерзкая. Это будет весело.

Внутри у него что-то екнуло. Эта девчонка не только не испугалась, но и ответила в его же стиле. Это было… интересно. Он даже не заметил, как его ухмылка стала чуть менее язвительной и чуть более… настоящей. Злата, в свою очередь, чувствовала то же самое. Этот парень в дурацких очках был невыносим, но в то же время притягивал, как магнит. Она уже предвкушала их будущие словесные баталии и розыгрыши.

В этот момент из своей комнаты, наконец, вышел Пик. Он направлялся на кухню за водой, и его лицо выражало вселенское раздражение. Он бросил беглый взгляд на толпу в прихожей и замер. Его взгляд остановился на Хейзел.

На тихой, спокойной девушке в уютном свитере, которая сейчас с легкой улыбкой разговаривала с Феликсом. Что-то в ее мягких чертах лица, в ее спокойной ауре заставило сердце Пика, обычно холодное и ровное, как лед, пропустить удар. Он почувствовал, как к щекам приливает кровь, и тут же нахмурился еще сильнее, чтобы скрыть непрошеное смущение. Черт. Только не это. Слабость. Он не мог себе этого позволить.

Хейзел почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд и обернулась. Она встретилась глазами с фиолетововолосым парнем. Он был высокий, хмурый, и от него веяло холодом и опасностью. Хейзел инстинктивно немного съежилась, но, верная своей натуре, попыталась быть дружелюбной. Она робко улыбнулась ему и тихо сказала: – Привет…

Пик в ответ лишь презрительно фыркнул, резко отвернулся и прошел на кухню, намеренно громко стуча ботинками.

Улыбка сползла с лица Хейзел. Щеки вспыхнули от обиды и смущения. Кажется, она ему сразу не понравилась. Или даже… он ее ненавидит? Сердце неприятно сжалось. Она опустила взгляд, чувствуя себя ужасно неловко.

Зонтик, наблюдавший за всей сценой из-за спины Феликса, прекрасно понял ее чувства. Этот взгляд Пика был ему знаком, хотя обычно он предназначался Вару. Он почувствовал укол сочувствия к новенькой.

– Не обращай внимания, – шепнул Феликс, заметив реакцию Хейзел. – Это Пик. Он всегда такой… хмурый. Но на самом деле он не злой! Наверное.

– Приветствую, – раздался четкий голос Куромаку, который появился с распечатанным талмудом в руках. – Я Куромаку, второй клон. Прошу вас ознакомиться с «Уставом временного проживания в квартире №13». Здесь изложены основные правила, соблюдение которых обеспечит нам всем комфортное сосуществование.

Он протянул девушкам по экземпляру. Злата взяла листы, пробежалась по ним взглядом и фыркнула. – Серьезно? График посещения туалета? Вы тут в армии, что ли?

Куромаку поджал губы. – Порядок – залог успеха и продуктивности. Хаос ведет лишь к разрушению.

Федор потер лицо руками. – Ладно, давайте я покажу вам вашу комнату. А с уставом разберетесь потом.

---

Первый совместный ужин превратился в поле битвы. Феликс и Хейзел приготовили макароны с сыром – простое и безопасное блюдо. Хейзел сразу нашла общий язык с Феликсом, они щебетали о чем-то, пока накрывали на стол. Зонтик тоже потихоньку осмелел и присоединился к ним, помогая расставлять тарелки. Ему нравилась Хейзел, она была такой же тихой и спокойной, как и он, и не пыталась его напугать.

Все расселись за столом. Вару, конечно же, сел напротив Златы.

– Ну что, плакса, приятного аппетита, – бросил он Зонтику, который сидел рядом с ним, и незаметно подсыпал в его тарелку щедрую порцию острого соуса из своей заначки.

Зонтик, ничего не подозревая, взял вилку. Но Злата, сидевшая напротив, все видела. Ее глаза сверкнули. Пока Вару отвлекся, чтобы съязвить что-то в адрес Ромео, который пытался усадить Хейзел поближе к себе, Злата молниеносным движением поменяла местами солонку и сахарницу, стоявшие рядом с тарелкой Вару.

Зонтик отправил в рот вилку с макаронами и тут же закашлялся, его глаза наполнились слезами. – Воды… Горит!

Хейзел тут же подскочила и протянула ему стакан воды. – Что случилось?

– Это Вару! – воскликнул Феликс, гневно глядя на зеленоволосого клона.

– Я ничего не делал! – невинно пожал плечами Вару. – Может, у него аллергия на вкусную еду.

Он самодовольно ухмыльнулся и потянулся к сахарнице, чтобы подсластить себе чай. Он щедро насыпал две ложки, размешал и сделал большой глоток. Его лицо мгновенно исказилось. – Тьфу! Какая гадость!

Он выплюнул соленый чай обратно в кружку. – Что за…

Его взгляд встретился с торжествующим взглядом Златы. Она мило улыбнулась и сделала вид, что поправляет прическу. – Что-то не так? Может, у тебя аллергия на сладкий чай?

Вару замер, глядя на нее. А потом, вопреки всему, расхохотался. Громко и искренне. – Ах ты ж… ведьма! Ну, принимается! Один-один!

Злата тоже рассмеялась. Остальные за столом смотрели на них с недоумением. Феликс был в шоке, что кто-то не только дал отпор Вару, но и заставил его смеяться не над чужими страданиями.

Пик, который до этого молча и угрюмо ел, поднял глаза. Его взгляд снова невольно наткнулся на Хейзел, которая сейчас заботливо гладила по спине все еще кашляющего Зонтика. Она была такой… доброй. Это раздражало. Раздражало, потому что вызывало в нем незнакомые и неприятные чувства. Он снова нахмурился и уткнулся в свою тарелку.

---

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, в квартире наступила относительная тишина. Федор уже спал мертвым сном на диване в гостиной.

В комнате Федора, временно отданной девушкам, Хейзел сидела на кровати, обняв колени. – Мне кажется, я здесь лишняя, – тихо сказала она. – Особенно этот… Пик. Он меня просто ненавидит.

Злата, которая переодевалась в пижаму, обернулась. – Да брось ты. Он просто бука. Таким парням, как он, нужно время, чтобы оттаять. А может, он просто завидует, что кто-то может быть таким милым, в отличие от него.

– Он даже не посмотрел в мою сторону, только фыркнул, – с горечью прошептала Хейзел. – Я почувствовала себя такой глупой.

– Глупая здесь не ты, а он, если не может оценить такого хорошего человека, – твердо сказала Злата, садясь рядом и обнимая сестру за плечи. – А вот этот очкарик, Вару… Он, конечно, тот еще заноза, но с ним хотя бы не скучно. Наконец-то достойный соперник!

В ее глазах снова зажегся азартный огонек. Она думала о Вару, и ее сердцебиение учащалось.

В это же самое время в своей комнате, заваленной всяким хламом для розыгрышей, Вару сидел на кровати, сняв очки. Без них его лицо выглядело совсем иначе – моложе, серьезнее, и даже немного уязвимо. Он вертел в руках пустую солонку и усмехался своим мыслям. «Ведьма… – подумал он. – Наконец-то хоть кто-то, кто не плачет от моих шуток, а отвечает тем же. Интересная…» Он и сам не заметил, как улыбка на его лице стала теплой, без привычной язвительности.

А в самой темной комнате, в комнате Пика, царил мрак. Сам хозяин лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Он не мог выкинуть из головы образ Хейзел. Ее тихий голос, ее робкая улыбка, то, как она заботилась о Зонтике… Все это было полной противоположностью тому миру, в котором он привык жить – миру грубости, силы и одиночества. Он злился на себя за то, что был с ней так груб. Но по-другому он не умел. Показать интерес – значит показать слабость. А слабость для Пикового короля была непозволительной роскошью. Он сжал кулаки. Лучше пусть ненавидит, чем видит его настоящим. Так безопаснее.

В гостиной Феликс заканчивал прибирать после ужина. Он вытирал стол, когда в дверном проеме появился Ромео, уже переодетый в шелковую пижаму. – Все еще трудишься, мой лучезарный друг? – мягко спросил он, прислонившись к косяку.

– Да, почти закончил, – улыбнулся Феликс. Его сердце, как всегда, забилось чуть быстрее при виде Ромео.

– Ты сегодня был великолепен. Такое гостеприимство… Уверен, Хейзел была очарована, – сказал Ромео, хотя на самом деле он почти не смотрел на Хейзел. Он смотрел на Феликса. На то, как тот старается, как искренне заботится обо всех. И ему было больно от мысли, что Феликс видит в нем лишь ветреного ловеласа и «хорошего друга».

– Хейзел очень милая, – согласился Феликс, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. – Тебе стоит уделить ей побольше внимания. Думаю, у вас все получится.

Он сказал это, чтобы подбодрить друга, но каждое слово отдавалось болью в его собственном сердце.

– Да… наверное, – неопределенно ответил Ромео, глядя, как гаснет свет в глазах Феликса. Он снова все испортил. Почему он просто не может сказать правду?

Тишина опустилась на дом, но она была обманчивой. В воздухе витали невысказанные чувства, тайные симпатии и зарождающиеся противостояния. Новые переменные были введены в сложное уравнение хаоса этой квартиры, и никто не мог предсказать, каким будет окончательное решение. Ясно было одно – ближайшие две недели обещали быть очень, очень интересными.