Тайны Голливуда

2018 год принес в Лос-Анджелес аномальную жару, которая, казалось, плавила даже асфальт на бульваре Сансет. В просторном особняке, скрытом за высокими живыми изгородями, царила прохлада кондиционеров, но атмосфера внутри была накалена до предела.

Том Уэллинг, чьи плечи за последние годы стали еще шире, чем во времена «Смолвиля», стоял у панорамного окна, покручивая в руках стакан с виски. Он больше не был тем робким мальчиком с фермы. В его взгляде читалась жесткая уверенность человека, который точно знает, чего хочет от жизни и от окружающих.

Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел Арнольд Шварценеггер. Легенда, «Терминатор», бывший губернатор. Но сейчас, в мягком свете торшера, он выглядел иначе. Время и старые травмы брали свое. Несмотря на всё еще внушительный силуэт, в его позе угадывалась странная покорность. Секретом, который Арнольд хранил от всего мира, была его физическая неспособность функционировать так, как подобает мужчине его статуса. Импотенция стала его личной тюрьмой, лишив его главного — чувства власти над собственным телом.

Том знал об этом. Он чувствовал эту слабость, и она возбуждала в нем первобытное желание доминировать.

– Ты выглядишь усталым, Арни, – нарушил тишину Том, его голос прозвучал низко и властно.

– Годы не щадят никого, Том, – ответил Шварценеггер, пытаясь сохранить привычный рокочущий бас, но в нем проскользнула нотка надлома. – Но я всё еще здесь.

Уэллинг медленно поставил стакан на столик и подошел к креслу. Он возвышался над старшим мужчиной, подавляя его своей энергетикой.

– Ты здесь, потому что я позволил тебе быть здесь, – Том положил тяжелую ладонь на плечо Арнольда, сжимая пальцы. – Я вижу, как ты смотришь. Ты хочешь почувствовать себя живым, даже если твое тело предало тебя.

Арнольд сглотнул, глядя снизу вверх на Тома. В глазах Уэллинга не было жалости — только холодный расчет и обещание боли, смешанной с экстазом.

– Что ты задумал? – прошептал Арнольд.

– Я собираюсь напомнить тебе, что такое настоящая сила, – Том рывком поднял его с кресла. – Сегодня ты забудешь о своей немощи. Ты станешь сосудом для моей воли.

Том грубо схватил Арнольда за затылок, заставляя его запрокинуть голову. Его пальцы вплелись в седеющие волосы, не оставляя возможности для маневра.

– Открой рот, – приказал он.

Арнольд повиновался. Его сопротивление было сломлено еще до того, как всё началось. Том действовал без лишних прелюдий. Он хотел подчинить себе эту легенду, растоптать остатки его гордости. Когда Том начал входить в его горло, Арнольд судорожно вцепился в его бедра, пытаясь найти опору. Его глаза слезились, он издавал сдавленные звуки, но Уэллинг был неумолим. Он двигался ритмично и жестко, заставляя Шварценеггера принимать каждый дюйм своей власти.

– Вот так, – прорычал Том, не сбавляя темпа. – Глотай свою гордость, Арни. Тебе это нравится, не так ли? Чувствовать, как кто-то другой берет контроль.

Когда Том закончил с этим актом унижения, он оттолкнул Арнольда на кровать, стоявшую в глубине комнаты. Шварценеггер тяжело дышал, его лицо покраснело, а на губах остался влажный след. Он выглядел побежденным, но в его глазах вспыхнул странный огонек — смесь ужаса и предвкушения.

Том быстро избавился от одежды. Его тело было в идеальной форме, мощные мышцы перекатывались под кожей. Он достал из прикроватной тумбочки банку с густой смазкой и пару латексных перчаток. Звук натягиваемого латекса прозвучал в тишине комнаты как щелчок хлыста.

– Ты знаешь, что будет дальше, – Том начал обильно смазывать свою руку. – Твое тело может быть мертвым для женщин, но оно всё еще может чувствовать. Я заполню тебя так, как никто никогда не заполнял.

Арнольд попытался что-то сказать, но Том перевернул его на живот, прижимая своим весом к матрасу.

– Не двигайся, – скомандовал он.

Том начал медленно, палец за пальцем, проникать внутрь. Он чувствовал, как напряжены мышцы Арнольда, как тот содрогается от каждого движения. Это не было обычным сексом. Это был фистинг — предельный акт обладания, требующий полного доверия и полного подчинения.

– Расслабься, старик, – шептал Том ему в ухо, пока его кулак медленно, дюйм за дюймом, входил в тело бывшего атлета. – Впусти меня.

Арнольд вскрикнул, уткнувшись лицом в подушку. Боль была острой, но за ней следовало странное, распирающее чувство полноты, которого он не ощущал годами. Его импотенция больше не имела значения, потому что сейчас он был лишь оболочкой для чужой силы.

Том действовал профессионально и жестко. Его рука двигалась внутри, разрывая границы дозволенного, исследуя пределы выносливости Шварценеггера. Он чувствовал, как пульсирует нутро Арнольда, как тот плачет от смеси боли и невыносимого удовольствия.

– Смотри на меня, – Том заставил его повернуть голову. – Кто здесь главный? Кто владеет тобой сейчас?

– Ты... – выдавил Арнольд, его голос сорвался на хрип. – Ты, Том... Пожалуйста, не останавливайся.

Уэллинг оскалился в победной улыбке. Он чувствовал, как его собственное возбуждение достигает пика. Фистинг был лишь прелюдией к финальному акту. Вытащив руку, он услышал, как Арнольд невольно всхлипнул от внезапной пустоты.

– А теперь, – Том навис над ним, его голос стал еще грубее, – я выебу тебя так, что ты забудешь свое имя.

Он вошел в него одним мощным толчком. Арнольд выгнулся дугой, его пальцы впились в простыни, разрывая дорогую ткань. Том не жалел его. Он вбивался в него с яростью человека, который долго ждал этого момента. Каждый удар отзывался в теле Шварценеггера глухим эхом.

Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, шлепками плоти о плоть и сдавленными стонами. Арнольд, когда-то покорявший вершины Олимпа, теперь лежал под молодым актером, полностью раздавленный и в то же время вознесенный на новую высоту чувственности. Его неспособность достичь эрекции больше не была клеймом позора — она стала приглашением к такому виду близости, о котором он раньше и не помышлял.

Том чувствовал, как финал близок. Он схватил Арнольда за плечи, притягивая к себе, и сделал несколько последних, сокрушительных движений.

– Ты мой, – прорычал он, изливаясь внутри него.

Когда всё закончилось, Том не отстранился сразу. Он лежал на спине Арнольда, чувствуя, как колотится сердце старика. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера.

Через несколько минут Том поднялся и начал одеваться. Он выглядел спокойным, почти равнодушным, как будто ничего экстраординарного не произошло. Арнольд остался лежать на кровати, его тело всё еще подрагивало от пережитого шока.

– Это было... – начал Шварценеггер, с трудом переворачиваясь на бок.

– Это было то, что тебе требовалось, – отрезал Том, застегивая часы на запястье. – Завтра ты снова будешь «Железным Арни» для всего мира. Но мы оба знаем правду.

Он подошел к двери и обернулся.

– Увидимся на следующей неделе, Арнольд. Не опаздывай.

Дверь тихо закрылась. Шварценеггер остался один в полумраке комнаты. Он чувствовал жжение и тяжесть внизу живота, но на его губах, вопреки всему, заиграла слабая, едва заметная улыбка. В этом унижении он нашел своеобразное спасение.

2018 год продолжался, и Голливуд хранил свои тайны надежнее, чем любые сейфы в банках. Том Уэллинг вышел на ночную улицу, вдохнул горячий воздух и улыбнулся. В этом городе сила всегда находила способ заявить о себе.