Грех монарха

В гостиной особняка Сон царила тишина, нарушаемая лишь мерным перезвоном фарфоровой чашки о блюдце. Сон Юми сидела в глубоком кресле, прямая и неподвижная, словно статуя из чистейшего алебастра. Её длинные черные волосы, гладкие, как шелк, водопадом спускались на плечи, контрастируя с небесно-голубыми глазами, в которых сейчас застыл холод арктического льда.

Несмотря на двадцать лет брака с Теневым Монархом, время словно не осмеливалось коснуться её кожи. Сила Джинву, пропитавшая всё их окружение, оберегала её красоту, консервируя молодость. Юми выглядела едва ли старше своего первенца, но в глубине её взгляда читалась мудрость женщины, прошедшей через войны миров.

Напротив неё стояли четверо детей.

Старший, Юки, нервно переступил с ноги на ногу. В свои пятнадцать он уже возвышался над матерью, достигнув роста в сто семьдесят пять сантиметров. Его черные взъерошенные волосы с аккуратно выбритыми висками и такие же небесно-голубые глаза делали его пугающе похожим на мать, но в чертах лица уже проступала мужская твердость. На его плече под тонкой тканью футболки угадывались контуры татуировки, а в ушах поблескивал пирсинг — бунтарский дух, который Юми всегда позволяла ему проявлять.

Рядом стоял тринадцатилетний Сухо, почти точная копия отца в юности, за исключением взгляда — его серые глаза напоминали грозовую тучу перед бурей. Десятилетний Миджун, еще один «маленький Джинву», прижимал к себе трехлетнюю Ай, которая непонимающе хлопала ресницами, чувствуя тяжелую атмосферу в комнате.

– Мам, ты слишком спокойная, – голос Юки прозвучал хрипло. – Мы всё знаем. Мы видели их. Отец и эта... Ча Хэ Ин. Как ты можешь просто сидеть и пить чай?

Юми медленно подняла взгляд на сына. Из тени за спиной Юки на мгновение показались черные извивающиеся щупальца — проявление его пробуждающейся силы, его гнева.

– Гнев — плохой советчик, Юки, – мягко произнесла она, отставляя чашку. – Твой отец — Теневой Монарх. Он повелевает смертью и тенями, но, кажется, он забыл, что тени не могут существовать без света.

– Он предал тебя! – Сухо сжал кулаки, и в комнате словно упало давление. – Он предал нас всех.

Юми поднялась с кресла. Её рост в сто шестьдесят два сантиметра не мешал ей доминировать в пространстве. Она подошла к старшему сыну и ласково коснулась его щеки, игнорируя холодную пульсацию его силы.

– Ну, подумаешь, оступился, – её губы тронула едва заметная, пугающая улыбка. – Мужчины иногда теряют голову, когда им кажется, что они достигли вершины мира. Но вершины бывают скользкими. Я не собираюсь устраивать истерики или бить посуду. Это ниже моего достоинства.

– И что ты сделаешь? – Миджун нахмурился, крепче обнимая младшую сестренку.

– Я просто собираюсь его проучить, – Юми поправила воротник куртки Юки. – Так, чтобы они оба жаждали орать на баб до конца своих дней, но не смели даже взглянуть в сторону другой женщины. Семейные дела требуют тонкого подхода.

Она перевела взгляд на Юки, и её голос стал серьезным.

– Юки, ты за старшего. Присмотри за братьями и Ай. Не позволяй теням отца беспокоить их. Сможешь?

Юки выпрямился, его плечи развернулись, а в глазах на мгновение вспыхнул синий огонь, родственный силе его матери.

– Мама, мы на твоей стороне, – твердо сказал он. – Что бы ты ни задумала, мы поддержим. Если нужно будет закрыть ворота дома для него — они не откроются.

– Мы не дадим ему войти, если ты так скажешь, – добавил Сухо, и тени в углах комнаты согласно шевельнулись.

Юми почувствовала, как к горлу подкатил комок нежности. Несмотря на то, что их отец был самым могущественным существом на планете, её дети выбрали её.

– И я вас люблю, – прошептала она, целуя каждого в лоб, даже маленькую Ай, которая сонно пробормотала «мама».

Юми накинула на плечи легкое пальто. Она знала, где сейчас Джинву. Она чувствовала его ауру — мощную, подавляющую, но теперь такую чужую. Он думал, что скрыл свои следы, что его связь с Ча Хэ Ин останется тайной под покровом его безграничной власти. Он забыл, что Юми была единственной, кто видел его слабости все эти двадцать лет.

Выходя из дома, она обернулась.

– Юки, закажи пиццу на ужин. И не забудь, что Ай нельзя много сладкого на ночь.

– Хорошо, мам. Удачи.

Юми вышла в прохладный вечерний воздух. Её походка была легкой, но каждый шаг отдавался эхом в невидимом мире сил. Она не собиралась сражаться с Ча Хэ Ин — охотница S-ранга была лишь временным увлечением, яркой игрушкой. Её целью был сам Монарх.

Джинву привык, что мир вращается вокруг него. Он привык, что тени подчиняются любому его вздоху. Но он забыл, кто именно создавал для него уют, когда он возвращался из порталов, израненный и истощенный. Он забыл, чья любовь удерживала его человечность, не давая окончательно превратиться в холодное божество.

– Ты думал, что я — лишь тень в твоем замке, Джинву? – тихо произнесла она в пустоту, и её голубые глаза сверкнули сталью. – Сегодня я покажу тебе, что случается, когда тень решает уйти.

Она направилась к элитному району, где у Ча Хэ Ин была квартира. Она не чувствовала ярости — только холодную решимость. Если Сон Джинву хотел перемен, он их получит. Но цена этих перемен ему очень не понравится.

Подойдя к нужному зданию, она увидела знакомый черный внедорожник. Джинву был там. Сердце кольнуло привычной болью, но Юми подавила её. Она знала свою силу. Пусть она не могла вызывать легионы мертвецов, у неё была власть над тем, что Джинву ценил больше всего — над его домом, его детьми и его душевным покоем.

– Посмотрим, как ты будешь править своим королевством в полном одиночестве, Монарх, – прошептала она, входя в лифт.

Двери закрылись, и отражение в зеркале показало женщину, которая больше не собиралась быть просто «женой героя». Она была Сон Юми, и сегодня она собиралась разрушить мир одного бога, чтобы построить на его обломках нечто совершенно иное.

Когда лифт остановился на нужном этаже, она почувствовала всплеск магии Джинву — он заметил её приближение. Воздух стал тяжелым, насыщенным его аурой, пытающейся одновременно и защититься, и извиниться.

Юми усмехнулась. Извинения ей были не нужны. Ей нужно было полное перераспределение сил в их маленькой вселенной.

– Начнем, – сказала она, когда двери открылись, и она шагнула навстречу своей новой жизни.