Ппппп

Солнце в Токио палило нещадно, превращая асфальт Магического колледжа в раскаленную сковороду. Сатору Годжо, как обычно, плевать хотел на законы физики и приличия. Он развалился на траве, закинув ноги на невысокое ограждение, и лениво подбрасывал в воздух конфету.

– Сугуру, ты сегодня какой-то вялый, – бросил Сатору, не оборачиваясь. – Даже для человека, который проповедует «защиту слабых», ты выглядишь так, будто сам скоро в обморок шлепнешься.

Сугуру Гето, сидевший на скамье в тени старой сосны, лишь плотнее запахнул форменную куртку, несмотря на тридцатиградусную жару. Его лицо было бледнее обычного, а вечно аккуратный пучок волос слегка растрепался.

– Просто не выспался, Сатору, – ответил он тихим, ровным голосом. – Ночные миссии утомляют.

– Ложь, – подала голос Сёко Иэйри, не отрываясь от телефона. Она сидела рядом с Гето, и от неё привычно пахло медицинским спиртом и сигаретным дымом. – Ты выглядишь как проклятие, которое пропустили через мясорубку.

Сатору резко сел, и его «Шесть Глаз» за стеклами темных очков хищно блеснули. Он чувствовал потоки проклятой энергии в Сугуру, и сегодня они были… странными. Слишком плотными, слишком сосредоточенными в одной точке, словно Гето пытался подавить внутри себя небольшой ядерный реактор.

– Эй, Сугуру, – Сатору в мгновение ока оказался рядом, сократив дистанцию до минимума. – Ты же знаешь, что от меня ничего не скроешь.

Гето инстинктивно отодвинулся. Запах Сатору – холодный, ослепительно чистый, как горный воздух или свежевыпавший снег, – обычно успокаивал его. Но сейчас этот запах альфы вызывал в животе болезненный спазм.

– Отойди, Сатору. Слишком жарко.

– Ты пахнешь не так, – Годжо прищурился, игнорируя просьбу. – Обычно твой запах – это сандал и немного горького чая. А сейчас… полынь? И что-то сладкое. Сёко, ты это чувствуешь?

Иэйри наконец подняла взгляд. Она была единственной, кроме Сатору, кто знал правду: Сугуру Гето, один из сильнейших магов своего поколения, был омегой. В мире магов, где иерархия часто строилась на грубой силе и чистоте крови, это было опасным секретом. Особенно для того, кто вышел из семьи обычных людей, «обезьян», как иногда в шутку (или нет) называл их Годжо.

– Чувствую, – коротко бросила Сёко, бросив на Сугуру предупреждающий взгляд. – Это гормональный сбой. Я дам ему подавители посильнее.

– Опять эти ваши омежьи штучки, – фыркнул Сатору, снова расслабляясь. – Сугуру, тебе повезло, что я твой лучший друг. Любой другой альфа на моем месте уже сошел бы с ума от этого запаха. Но я – сильнейший, меня таким не пронять.

Он хлопнул Гето по плечу, и тот едва заметно вздрогнул. Сатору не знал. Он не знал, что та безумная ночь три месяца назад, когда они оба перебрали с адреналином после тяжелого задания и позволили инстинктам взять верх, оставила след. Клан Годжо веками кичился своей «голубой кровью» и безупречными генами. Мысль о том, что Сатору мог оставить ребенка омеге-некроватке, была для старейшин клана кошмаром. А для Сугуру это было приговором.

– Мне нужно идти, – Сугуру резко встал. – Я обещал директору Яге отчет по деревне на севере.

– Я с тобой! – тут же отозвался Сатору.

– Нет, – отрезал Гето. – Я справлюсь сам.

Он ушел, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд «Шести Глаз».

---

В кабинете Сёко было прохладно и стерильно. Сугуру сидел на кушетке, спрятав лицо в ладонях.

– Долго ты собираешься бегать? – Сёко возилась с пробирками. – Срок уже такой, что скоро никакая свободная форма не скроет живот. А твой фон… Сугуру, ты буквально фонишь «сильнейшим». Энергия плода начинает резонировать с Безграничностью Сатору.

– Я знаю, – глухо отозвался Гето. – Но я не могу ему сказать. Ты же знаешь его семью. Если клан Годжо узнает, что у «простолюдина» будет наследник с глазами Сатору, они либо заберут ребенка, либо уничтожат меня. Или и то, и другое.

– Сатору не позволит им тронуть тебя, – возразила Иэйри, подходя к нему с шприцем.

– Сатору – ребенок в теле бога, Сёко. Он думает, что мир вращается вокруг него. Он не понимает политики кланов так, как понимаю её я. Для него это будет веселым приключением, а для меня – клеткой.

Сёко вздохнула и ввела ему витаминный коктейль с примесью подавителей запаха.

– Твои родители звонили?

– Да. Они спрашивают, когда я приеду на каникулы. Они обычные люди, Сёко. Они радуются моим успехам в «престижном колледже» и даже не подозревают, что их сын ест проклятия на завтрак и носит под сердцем ребенка от человека, который может уничтожить мир по щелчку пальцев.

– Ты должен решить, Сугуру. Либо ты уходишь в тень, либо ставишь Годжо перед фактом.

– Есть третий вариант, – Гето поднял глаза, и в них блеснула сталь. – Я закончу все важные миссии, а потом просто исчезну. Магический мир велик, спрятаться можно.

– От «Шести Глаз» не спрячешься, идиот, – Сёко горько усмехнулась. – Он найдет тебя на другом конце света просто по следу твоей души.

---

Вечер застал их на крыше общежития. Сатору притащил пакет с десертами из новой кондитерской в Гиндзе. Он был необычайно тихим, что пугало больше, чем его обычная болтовня.

– Сугуру, – позвал он, глядя на заходящее солнце. – Помнишь, мы говорили о том, что мы – сильнейшие?

– Помню.

– Я соврал. Точнее, я ошибся. Это я – сильнейший. А ты… ты тот, кто делает меня человеком.

Гето замер, сжимая в руках пластиковую ложку. Сердце пропустило удар.

– К чему это, Сатору?

– Старейшины начали подбирать мне партию, – Годжо сплюнул, словно само слово «партия» было ядом. – Какая-то девица из клана Дзенин. Говорят о «чистоте крови» и «укреплении техник».

Сугуру почувствовал, как внутри всё похолодело. Это было ожидаемо, но услышать это сейчас было сродни удару под дых.

– И что ты им ответил?

– Послал их, конечно, – Сатору повернулся к нему, и на его лице не было привычной ухмылки. – Я сказал, что если они еще раз заикнутся о браке, я снесу их резиденцию вместе со всеми их традициями.

Он подошел ближе и вдруг опустился на корточки перед сидящим Гето. Его рука легла на колено Сугуру, и тепло этой ладони прожгло ткань брюк.

– Почему ты закрываешься от меня? Я чувствую, как ты выстраиваешь стены. Раньше мы были одним целым, а теперь… ты словно за километры отсюда.

– Сатору, мир не так прост, как тебе кажется, – Сугуру с трудом сглотнул ком в горле. – Мы не можем просто делать то, что хотим. У нас есть обязанности. Перед обществом, перед магами…

– К черту обязанности! – Сатору взорвался, вскакивая на ноги. – Если я сильнейший, значит, я сам устанавливаю правила. Если я захочу, чтобы ты был рядом, никто не посмеет пикнуть.

Он замер, принюхиваясь. Воздух вокруг Сугуру вдруг стал густым и сладким, как перезрелый персик. Инстинкты альфы внутри Годжо взвыли. Этот запах… это не был просто запах омеги в течке. Это был запах гнезда. Запах защиты.

– Сугуру… – голос Сатору упал до шепота. – Почему от тебя пахнет… мной? Но не так, как после секса. Глубже. Словно ты…

Гето понял, что подавители Сёко не выдержали эмоционального всплеска. Он медленно встал, стараясь сохранять лицо, хотя внутри всё дрожало от страха и нежности.

– Сатору, послушай…

– Ты беременный, – это не был вопрос. Сатору стоял неподвижно, его очки сползли на кончик носа, открывая невероятные, светящиеся неземным светом глаза. Он смотрел не на лицо Сугуру, а чуть ниже, туда, где за слоями одежды билось второе сердце. – От меня.

Тишина на крыше стала осязаемой. Было слышно только далекий гул машин и стрекот цикад.

– Да, – выдохнул Сугуру, чувствуя, как с этим словом рушится его мир. – Три месяца.

Сатору сделал шаг вперед. Сугуру ожидал чего угодно: гнева, отрицания, даже смеха. Но Годжо просто протянул руку и очень осторожно, словно касаясь хрупкого фарфора, положил ладонь на живот Гето.

В этот момент Безграничность исчезла. Сатору позволил себе коснуться Сугуру по-настоящему, без всяких барьеров.

– Почему ты не сказал? – голос Сатору дрожал от ярости, смешанной с чем-то похожим на благоговение. – Ты думал, я испугаюсь? Или что я позволю этим старикам из клана что-то сделать?

– Я боялся за тебя, – честно ответил Сугуру, накрывая ладонь Сатору своей. – И за него. Или за неё.

Сатору вдруг издал короткий, резкий смешок и притянул Гето к себе, утыкаясь носом в его шею.

– Идиот. Мой глупый, рассудительный Сугуру. Ты правда думал, что я отдам кому-то то, что принадлежит мне?

– Я не твоя собственность, Сатору, – слабо возразил Гето, хотя сам уже вовсю впитывал запах альфы, чувствуя, как уходит накопленное неделями напряжение.

– Моя. И он мой. И я клянусь, Сугуру… – Годжо отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. В этот момент он выглядел старше и опаснее, чем когда-либо. – Если кто-то из клана или из старейшин хотя бы косо посмотрит в твою сторону, я уничтожу этот мир. Мы создадим свой.

Сугуру грустно улыбнулся.

– Ты всегда был склонен к драматизму.

– Это не драматизм, это факт, – Сатору снова стал собой, его губы растянулись в самоуверенной улыбке. – У нас будет самый сильный ребенок в истории. Представь, твои манипуляции проклятиями и мои глаза. Это же будет катастрофа для всех наших врагов!

– Бедный ребенок, – вздохнул Сугуру, но на сердце впервые за долгое время стало легко. – У него будет отец-ребенок.

– Эй! Я буду отличным отцом! Я научу его… или её… всему! Например, как правильно выбирать пирожные.

Они стояли на крыше под светом первой звезды – два сильнейших мага, омега из простых людей и альфа из древнего рода. Мир внизу продолжал жить своей жизнью, не зная, что баланс сил только что изменился навсегда.

– Сёко всё знает, да? – вдруг спросил Сатору.

– Да. Она помогала мне скрывать это.

– Ну, Сёко я прощу. Но только потому, что она нам понадобится как врач, – Сатору снова прижал Сугуру к себе, на этот раз крепче. – Больше никаких секретов, Сугуру. Мы – сильнейшие. А теперь нас будет трое.

Гето закрыл глаза, слушая ритм сердца Сатору. Впереди были проблемы с кланом, гнев директора Яги и неопределенность будущего. Но сейчас, в объятиях самого невыносимого и самого любимого человека на свете, он впервые поверил, что они справятся.

Потому что Сатору Годжо никогда не проигрывал. И теперь ему было что защищать, кроме своих принципов.