Не маг

Летний зной в Токио всегда ощущался иначе в стенах магического колледжа. Здесь воздух, пропитанный остатками проклятой энергии, казался густым, почти осязаемым. Сугуру Гето стоял у окна в медицинском кабинете, наблюдая за тем, как цикады надрывно кричат в кронах деревьев. Его тошнило. И это не было следствием поглощения очередного низкорангового проклятия, вкус которых напоминал грязную тряпку для мытья пола.

– Ты выглядишь паршиво, Сугуру, – Сёко Иэйри, не оборачиваясь, затушила сигарету о край пепельницы. – И я не про твой обычный вид «я несу мир на своих плечах».

Гето медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах.

– Просто не выспался. Сатору вчера решил, что нам обязательно нужно проверить одну теорию о расширении территории в три часа ночи.

Сёко наконец повернулась, прищурив глаза. Она была единственной, кто знал правду о его вторичном поле. В мире магов, где клановая чистота и сила стояли превыше всего, омега-маг первого ранга был аномалией, которую либо пытались «приручить» великие дома, либо использовали как ценный ресурс для продолжения рода. Сугуру, выходец из семьи обычных людей, тщательно скрывал свою природу с помощью подавителей, которые Сёко доставала для него по личным каналам.

– Сатору – идиот, это мы выяснили еще на первом курсе, – Сёко подошла ближе и бесцеремонно положила руку ему на живот.

Гето вздрогнул, но не отстранился.

– Сугуру, – её голос стал тише и серьезнее, – ты же понимаешь, что подавители больше не работают? Твой гормональный фон сошел с ума. И я чувствую второе сердцебиение. Очень слабое, почти незаметное, но оно там есть.

Сугуру закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

– Я знаю.

– Он знает? – Сёко кивнула в сторону окна, намекая на Годжо, который в этот момент наверняка ошивался где-то на тренировочной площадке.

– О том, что я омега? Да. О том, что произошло после той миссии в Киото? Думаю, он считает это просто «удачным выбросом адреналина». О ребенке... нет. Он не должен знать.

Сёко фыркнула, доставая новую сигарету, но так и не зажгла её.

– Сатору Годжо — обладатель Шести Глаз. Он видит потоки проклятой энергии на атомарном уровне. Как ты собираешься скрывать от него плод в собственном чреве?

– Я научился манипулировать проклятой энергией так, чтобы создавать помехи, – Сугуру обернулся, и в его глазах промелькнула та самая пугающая решимость, которая со временем превратит его в худшего врага человечества. – Я окутываю плод пеленой из своих проклятий. Для его глаз я просто выгляжу чуть более «загруженным», чем обычно.

– Ты сходишь с ума, – констатировала Иэйри. – Это опасно для тебя и для него. Если Сатору узнает, что ты скрывал от него наследника клана Годжо...

– Это не наследник клана Годжо, – перебил её Сугуру, и его голос дрогнул. – У этого ребенка нет проклятой энергии, Сёко. Вообще никакой.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Для магов высшего эшелона ребенок без искры силы был приговором. В клане Годжо таких называли «ошибками». Сатору, будучи воплощением божественной мощи, вряд ли смог бы даже понять, как такое возможно.

– Ты уверен? – тихо спросила Сёко.

– Я не чувствую в нем ничего, кроме жизни. Чистой, человеческой жизни. Как у моих родителей.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, прерывая их разговор. В проеме стоял Сатору – сияющий, шумный и, как всегда, бесцеремонный. Его темные очки были сдвинуты на кончик носа, открывая ледяную синеву глаз.

– Эй, вы чего тут заперлись? Сёко, ты опять портишь легкие? Сугуру, пошли есть рамен, я угощаю! Я нашел место, где подают лапшу с экстра-острым соусом, как ты любишь.

Сатору по-хозяйски закинул руку на плечо Гето, притягивая его к себе. Сугуру напрягся, изо всех сил стараясь удерживать «завесу» внутри своего тела. Безграничность Сатору всегда ощущалась как легкое покалывание на коже, но сейчас она казалась почти невыносимой нагрузкой.

– Сатору, потише, – мягко улыбнулся Сугуру, надевая свою привычную маску спокойствия. – Я только что закончил отчет для Яги-сенсея. Немного устал.

Годжо замер, всматриваясь в лицо друга. Его Шесть Глаз сканировали пространство, и на мгновение Сугуру показалось, что он проиграл. Сатору нахмурился, его взгляд опустился чуть ниже, к солнечному сплетению Гето.

– Ты какой-то... мутный сегодня, Сугуру, – Сатору наклонил голову набок. – Твои проклятия внутри ведут себя странно. Опять наглотался какой-то гадости выше первого ранга? Я же говорил тебе, оставь это мне, Сильнейшему.

– Мы оба сильнейшие, Сатору, – напомнил Гето, мягко отстраняясь. – Не забывай об этом.

– Ну да, ну да, – Годжо усмехнулся, но в его жесте не было привычного легкомыслия. – Но ты бледный. И от тебя пахнет... не так, как обычно. Сёко, ты ему что-то дала?

– Витамины, – отрезала Иэйри, возвращаясь к своему столу. – Иди уже, Сатору. Ты действуешь мне на нервы своим присутствием.

Когда они вышли из колледжа, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Сатору шел впереди, перепрыгивая через ступеньки, а Сугуру следовал за ним, чувствуя, как внутри него теплится крошечная, едва заметная искра жизни, которую он поклялся защитить.

– Знаешь, Сугуру, – вдруг сказал Сатору, не оборачиваясь. – Недавно старейшины клана опять завели шарманку о «продолжении рода». Мол, Шесть Глаз должны передаваться дальше, бла-бла-бла.

Гето почувствовал, как сердце пропустило удар.

– И что ты им ответил?

– Послал их, конечно, – Сатору хохотнул, закинув руки за голову. – Кому нужен еще один такой, как я? Мир не выдержит двоих Годжо Сатору. Да и вообще, это скучно. Я хочу жить так, как хочу я. С теми, с кем хочу я.

Он остановился и обернулся. В сумерках его глаза казались светящимися.

– Ты же всегда будешь на моей стороне, правда? Мы ведь вместе изменим этот мир магов.

Сугуру посмотрел на него – на человека, которого любил больше жизни, и от которого теперь был вынужден скрывать самую большую тайну. Он знал, что если Сатору узнает о ребенке-немаге, его мир рухнет. Или, что еще хуже, клан Годжо заберет дитя, чтобы превратить его в подопытного кролика, пытаясь понять, почему кровь Сатору не дала плодов.

– Конечно, – солгал Сугуру, и эта ложь ощущалась на языке горше, чем любое проклятие. – Мы всегда будем вместе.

Вечером, лежа в своей комнате, Сугуру прижал ладонь к животу. Он думал о своих родителях – обычных людях, которые радовались простым вещам: хорошей погоде, вкусному ужину, успехам сына в учебе. Они не знали о проклятиях, о крови, о бесконечной битве. И его ребенок... он будет таким же. Он будет видеть мир в его истинных красках, а не через призму проклятой энергии.

– Ты будешь свободен, – прошептал Сугуру в пустоту комнаты. – Я сделаю всё, чтобы ты никогда не узнал, каково это — быть «одарённым».

Он еще не знал, что эта клятва станет началом его падения. Что через несколько месяцев ему придется выбирать между долгом мага и инстинктом родителя. Что Сатору, его единственный и неповторимый Сатору, станет тем, от кого придется бежать.

А пока... пока была лишь тишина, прерываемая стрекотом цикад, и тяжесть секрета, который с каждым днем становился всё весомее, грозя раздавить их обоих под гнетом бесконечности.

Через неделю пришла новость о задании для звездного сосуда Рико Аманай. Сугуру стоял на плацу, слушая инструкции, и чувствовал, как внутри него нарастает глухая тревога.

– Эй, Сугуру! – Сатору толкнул его локтем. – Ты чего завис? Это же плевое дело. Прогуляемся до Окинавы, искупаемся. Тебе полезно будет освежиться, а то ты совсем кислый стал.

– Да, – Сугуру заставил себя улыбнуться. – Окинава звучит неплохо.

Он не знал, что эта поездка станет поворотной точкой. Что именно там, под палящим солнцем и шумом прибоя, его контроль даст трещину.

Сёко провожала их взглядом с крыльца. Она знала то, чего не видел Сатору: Сугуру Гето уже не был просто магом. Он был крепостью, внутри которой зрела буря. И когда эта буря вырвется наружу, ни Безграничность Годжо, ни Шесть Глаз не смогут её остановить.

– Дураки, – тихо произнесла она, зажигая очередную сигарету. – Какие же вы оба дураки.

Дорога до Окинавы прошла в привычной перепалке Сатору с Рико. Сугуру старался держаться в тени, наслаждаясь редкими моментами покоя. Море пахло солью и свободой. На мгновение ему захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы не было магии, не было кланов, не было ответственности. Только он, Сатору и...

Он осекся. Будущего, в котором они втроем могли бы быть счастливы, не существовало. В мире магов не было места для слабости. А его ребенок, лишенный искры силы, в глазах этого мира был именно слабостью.

Вечером на пляже Сатору подошел к нему, когда Рико и Курои уже ушли в отель.

– Знаешь, Сугуру, – Сатору сел рядом на песок, снимая очки. – Я тут подумал... Ты ведь что-то скрываешь.

Сердце Гето пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

– С чего ты взял?

– Мои глаза не обманешь, – Сатору посмотрел на горизонт. – Твоя энергия... она изменилась. Она стала плотнее вокруг центра. Словно ты что-то защищаешь внутри себя. И твой запах... омеги пахнут иначе, когда они...

Он не договорил, но Сугуру понял. Сатору не был глуп. Он был гением. И даже пелена из проклятий не могла вечно обманывать того, кто видит саму суть реальности.

– Сатору, я...

– Не надо, – Годжо поднял руку, прерывая его. – Если ты не готов сказать, я не буду давить. Но помни: я сильнейший. Что бы ни случилось, я смогу защитить тебя. И то, что ты так тщательно прячешь.

Сатору улыбнулся – той самой открытой и уверенной улыбкой, которая заставляла Сугуру верить в невозможное.

– Мы со всем справимся, Сугуру. Мы ведь лучшие друзья, верно?

Гето посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал не страх, а глубокую, пронзительную печаль. Сатору обещал защиту, не понимая, что самой большой угрозой для их будущего был сам уклад мира, который Сатору олицетворял.

– Да, – прошептал Сугуру, глядя на темные волны. – Мы лучшие.

В ту ночь ему приснился ребенок. Маленький мальчик с темными волосами и глазами, в которых не было холодного блеска Шести Глаз, но была теплота летнего дня. Ребенок смеялся, бегая по траве, и в этом смехе не было ни капли проклятой энергии. Это был самый прекрасный и самый страшный сон в жизни Сугуру Гето.

Он проснулся в холодном поту. За окном занимался рассвет. Впереди был тяжелый день, битва с Тодзи Фушигуро и крах всего, во что он верил. Но пока что... пока что он был просто Сугуру, который хранил жизнь внутри себя, и Сатору, который спал в соседней комнате, не подозревая, что их мир уже начал рушиться.

Сугуру медленно поднялся, подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение.

– Я не отдам тебя им, – тихо сказал он своему отражению, или, возможно, тому, кто еще не родился. – Даже если мне придется сжечь этот мир дотла.

Это было начало его пути к изгойству. Пути, который он выберет сам, чтобы спасти единственное существо, которое не будет обязано нести бремя силы. Ребенка, который никогда не станет магом, но который станет для Сугуру Гето смыслом всего существования.

А Сатору... Сатору останется в свете, Сильнейший и Одинокий, так и не узнав, что цена его величия — это тишина в колыбели, которую он так и не увидел.