Дневник

Зал Справедливости пустовал, погруженный в глубокие вечерние сумерки. Бог Сирена, Первый среди Десяти Святых Магов, сидел в своем массивном кресле, закинув ногу на ногу. Его длинные рыжие волосы, обычно безупречно собранные в высокий хвост, сейчас слегка растрепались, а синие глаза, холодные и пронзительные, были прикованы к небольшому блокноту в простом кожаном переплете.

На носу Сирены отчетливо белел шрам — метка воина, привыкшего всегда быть на вершине. Он никогда не позволял себе слабости, никогда не опускал голову перед врагом и тем более не терпел мысли, что кто-то может смотреть на него иначе, как на недосягаемое божество.

Но строки, написанные аккуратным, летящим почерком, заставляли его пальцы сжиматься на бумаге чуть крепче, чем следовало.

«Его голос — это симфония, под которую хочется умирать и воскресать. Когда Сирена проходит мимо, я чувствую, как воздух вокруг него вибрирует от магической мощи, и эта мощь отзывается во мне дрожью, которую я не в силах унять. Я мечтаю почувствовать, как его руки, привыкшие к рукоятям мечей, коснутся моей кожи... не для битвы, а для того, чтобы подчинить меня иным способом».

Сирена усмехнулся, и эта усмешка была опасной. Он узнал этот почерк. Ларкейд Драгнил. Этот своенравный блондин с крестом на лбу, который вечно пытался казаться отстраненным и святым, на деле оказался одержим греховными мыслями о своем коллеге по Спригганам.

Дверь зала тихо скрипнула. В проеме показалась фигура Ларкейда. Он выглядел спокойным, но Сирена заметил, как расширились его зрачки, когда он увидел, что именно находится в руках Первого.

– Ты что-то потерял, Ларкейд? – голос Сирены прозвучал мягко, но в нем слышался звон стали.

Ларкейд замер, его лицо на мгновение побледнело, а рука непроизвольно потянулась к кресту на лбу.

– Это... просто записи по магии, Сирена. Верни их, это не предназначено для чужих глаз, – Ларкейд попытался сделать шаг вперед, сохраняя остатки достоинства, но его голос предательски дрогнул.

Сирена медленно поднялся с кресла, не выпуская блокнот из рук. Он был выше, массивнее, и его аура буквально подавляла пространство вокруг.

– Записи по магии? – Сирена перелистнул страницу и начал читать вслух, смакуя каждое слово. – «Я представляю, как шрам на его носу касается моей шеи, когда он прижимает меня к стене. Я хочу чувствовать его гнев и его страсть, хочу, чтобы он заставил меня кричать его имя...» Это тоже часть твоих магических изысканий?

Ларкейд вспыхнул. Густой румянец залил его щеки, а в глазах отразилось отчаяние пополам с яростью.

– Замолчи! – выкрикнул он, сокращая расстояние между ними. – Ты не имеешь права это читать!

– Право? – Сирена внезапно схватил Ларкейда за ворот его белых одежд и резко притянул к себе. – Я — Первый. Я имею право на всё, что касается меня. А здесь, кажется, каждое слово посвящено моей персоне.

Ларкейд тяжело дышал, его грудь вздымалась, касаясь груди Сирены. Он был загнан в угол, разоблачен в своих самых сокровенных и постыдных желаниях. Но вместо того чтобы бежать, он вдруг дерзко вскинул подбородок.

– И что теперь? – прошипел Ларкейд. – Ты посмеешься надо мной? Унизишь? Давай, Сирена. Ты же так любишь быть выше всех.

Сирена внимательно смотрел на него. Его взгляд скользнул по золотистым волосам, по метке на лбу и остановился на губах Ларкейда, которые сейчас мелко дрожали. Гордость Сирены требовала подчинения, но что-то иное, темное и жадное, проснулось внутри при виде этой смеси страха и вожделения.

– Унизить тебя? – Сирена отбросил блокнот в сторону, и тот с глухим стуком упал на ковер. – Нет, Ларкейд. Я собираюсь проверить, насколько твои фантазии соответствуют реальности.

Прежде чем Ларкейд успел ответить, Сирена впился в его губы жестким, властным поцелуем. Это не было нежностью. Это было утверждение права собственности. Ларкейд вскрикнул в поцелуй, его руки сначала уперлись в плечи Сирены, пытаясь оттолкнуть, но уже через секунду пальцы вцепились в рыжие волосы, притягивая мага еще ближе.

Сирена толкнул его назад, сбивая с ног. Они приземлились на массивный стол, заваленный картами и свитками, которые с шорохом полетели на пол.

– Ты так много писал о том, как хочешь подчиняться, – прошептал Сирена прямо в ухо Ларкейду, прикусывая мочку. – Покажи мне, на что способен твой «святой» пыл.

Ларкейд выгнулся, когда рука Сирены бесцеремонно нырнула под его одежду, оглаживая живот и поднимаясь выше. Кожа блондина была горячей, почти обжигающей.

– Я... я ненавижу тебя за то, что ты делаешь это со мной, – выдохнул Ларкейд, хотя его тело говорило об обратном, когда он развел ноги, впуская Сирену в пространство между ними.

– Ложь, – отрезал Сирена. – Ты жаждал этого с того самого дня, как увидел меня. Твой блокнот не лжет, Ларкейд.

Сирена резким движением избавил Ларкейда от лишней одежды. Свет луны, пробивающийся сквозь высокие окна зала, окрашивал тело блондина в серебристые тона, делая его похожим на хрупкую статую, которую Сирена был намерен осквернить.

Пальцы Первого мага скользнули вниз, дразня и мучая. Ларкейд закусил губу до крови, стараясь не издавать ни звука, но когда Сирена применил свою магию, вызывая волну чистого, концентрированного удовольствия, Ларкейд сорвался на стон.

– Смотри на меня, – приказал Сирена, нависая над ним.

Ларкейд открыл затуманенные глаза. В них была такая бездна обожания и боли, что Сирена на мгновение замер. Этот парень действительно любил его — так сильно, что это граничило с безумием.

– Ты мой, – произнес Сирена, и это не был вопрос.

– Твой... – эхом отозвался Ларкейд, обхватывая шею Сирены руками. – Делай со мной что хочешь. Только не останавливайся.

Сирена вошел в него одним резким толчком, заполняя собой, заставляя Ларкейда широко распахнуть рот в беззвучном крике. Это было слишком много, слишком остро. Гордость Сирены ликовала — он видел, как ломается воля Ларкейда, как тот превращается в податливую глину в его руках.

Ритм был рваным, яростным. Сирена не заботился о мягкости; он брал то, что принадлежало ему по праву силы и магии. Ларкейд под ним метался, его ногти оставляли длинные полосы на спине Сирены, а из глаз катились слезы, которые он даже не пытался скрыть.

– Ты... ты такой тяжелый... – всхлипнул Ларкейд, когда Сирена прижал его сильнее к столу, вбиваясь до самого предела.

– Привыкай, – рыкнул Сирена, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает пика. – Ты хотел знать, каково это — быть под Первым? Чувствуй это каждой клеткой.

Зал наполнился звуками тяжелого дыхания, шорохом тел и резкими вскриками. В этот момент не было Святых Магов, не было Спригганов, не было войны. Был только этот стол, холодный лунный свет и два человека, сгорающих в пламени, которое они сами разожгли.

Когда разрядка накрыла их обоих, Сирена прижал Ларкейда к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце блондина. Ларкейд уткнулся лбом в плечо Сирены, его тело все еще сотрясала мелкая дрожь.

Сирена медленно отстранился, поправляя свои волосы, которые выбились из хвоста. Он посмотрел на Ларкейда, который лежал среди разбросанных свитков, выглядя совершенно разбитым и одновременно счастливым.

– Блокнот останется у меня, – холодно сказал Сирена, поднимая кожаную тетрадь с пола.

Ларкейд приподнялся на локтях, тяжело дыша. На его лбу, рядом с крестом, прилипла влажная прядь волос.

– Чтобы ты мог перечитывать его и смеяться? – тихо спросил он.

Сирена подошел к нему, взял за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Нет. Чтобы я мог проверять, все ли твои желания я исполнил. И чтобы ты помнил, что бывает, когда ты пытаешься скрыть что-то от меня.

Сирена развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине зала. У самой двери он на мгновение остановился, не оборачиваясь.

– Завтра в это же время, Ларкейд. И не опаздывай. Мне не нравится ждать того, что принадлежит мне.

Дверь за ним закрылась. Ларкейд остался в темноте, глядя на то место, где только что стоял Сирена. Он медленно провел рукой по столу, чувствуя остатки тепла. Его тайна была раскрыта, его гордость растоптана, но на губах Ларкейда впервые за долгое время заиграла слабая, торжествующая улыбка.

Он получил именно то, о чем писал на тех страницах. И он знал, что завтра Первый снова потребует свою дань.