Грех

Я смотрел на экран телефона, и ярость, которую я не чувствовал уже очень давно, медленно закипала в моей груди. Моя рука сжала трубку так сильно, что корпус устройства жалобно хрустнул. В гостиной раздавались истерические рыдания Ча Хэ Ин и приглушенные всхлипы Сухо. Мой младший сын, мой «золотой мальчик», сидел на диване, спрятав лицо в ладонях, а его мать металась вокруг него, словно раненая львица.

– Юки! Ты где?! – выкрикнул я в трубку, не заботясь о том, насколько пугающе звучит мой голос.

На том конце провода воцарилась тишина, прерываемая лишь далеким гулом музыки и каким-то шорохом. Затем раздался голос Юки — низкий, хриплый и совершенно спокойный. Слишком спокойный для того, кого только что обвинили в чудовищном преступлении.

– Где надо, старик. А что? – проговорил он, и я буквально почувствовал, как он потягивается на кровати. В трубке послышался шорох простыней.

– Как ты посмел тронуть брата и сбежать?! – мой голос сорвался на рык. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

– Че за бред ты несешь, старик? – в голосе Юки прорезалось раздражение. – Какого брата? Я вчера ушел в клуб, сейчас я в гостинице. О чем ты вообще?

– Ты изнасиловал Сухо! – выплюнул я, чувствуя, как тень под моими ногами начинает непроизвольно расширяться, реагируя на мой гнев.

Наступила долгая пауза. Я ждал оправданий, криков, страха. Но услышал лишь тяжелый вздох.

– Боже... у меня просто нет слов, – голос Юки стал ледяным. – Хорошо. Ждите. Сейчас буду.

Я отшвырнул телефон на диван. Хэ Ин тут же подскочила ко мне, ее глаза были красными от слез.

– Джинву, сделай что-нибудь! Он... он монстр! Как он мог так поступить с Сухо? Наш мальчик... он же омега, он такой хрупкий!

Я посмотрел на Сухо. Мой младший сын, копия меня, только с более мягкими чертами лица и серыми глазами, которые сейчас казались грозовыми тучами. Он всегда был любимчиком. Хэ Ин сдувала с него пылинки, покупала всё, что он хотел, прощала любые капризы. Я и сам, признаться, закрывал глаза на его избалованность. Он был «золотым ребенком», в то время как Юки...

Юки всегда был другим. Доминантный альфа, ростом сто девяносто, с вечно взъерошенными черными волосами и выбритыми висками. Его небесно-голубые глаза смотрели на мир свысока, а фарфоровая кожа была украшена пирсингом и татуировками, переходящими с рук на плечи и грудь. Он был пугающе красив и пугающе талантлив. И он всегда был особняком в нашей семье.

Воздух в комнате внезапно сгустился. Пространство исказилось, и прямо посреди гостиной из тени выступил Юки. Он был одет в наспех натянутые черные джинсы и расстегнутую рубашку, сквозь которую виднелись глубокие царапины на его спине — явные следы бурной ночи.

– Ну, я пришел, – сказал он, окинув комнату презрительным взглядом. – Начинайте свой цирк.

Хэ Ин, увидев его, вскрикнула и, подскочив, замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину.

– Тварь! Как ты мог?!

Но Юки не был обычным подростком. Его реакция была мгновенной. Прежде чем ладонь матери коснулась его лица, он перехватил ее руку и сам нанес удар — резкий, хлесткий. Хэ Ин отлетела на пол, хватаясь за щеку и глядя на сына с нескрываемым ужасом.

– Юки! – взревел я, делая шаг вперед, но тут же замер.

Из-под ног Юки вырвались черные, извивающиеся теневые щупальца. Они были быстрее моих собственных теней. В одно мгновение они обвили мои ноги и руки, пригвоздив меня к полу, и точно так же поступили с Хэ Ин. Сила, исходившая от него, была подавляющей. Это была не просто сила альфы — это была сила, сопоставимая с моей собственной, если не превосходящая её в своей первобытной ярости.

– Заткнитесь. Оба, – бросил Юки, даже не глядя на нас.

Он медленно, хищной походкой направился к дивану, где сжался Сухо. Младший брат дрожал всем телом, глядя на Юки снизу вверх.

– Значит, ты говоришь, что я тебя изнасиловал? – Юки наклонился к нему, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Сухо.

– Да... – всхлипнул Сухо, отводя взгляд.

– Хм, интересно, – Юки усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. – Раз так, давай тогда воплотим твою ложь в реальность. Зачем тебе врать просто так? Я буду резать тебя на куски, пока твои драгоценные родители смотрят.

Он схватил Сухо за ворот футболки и одним рывком дернул на себя.

– Я тебя и пальцем не тронул, – прошипел Юки прямо ему в ухо. – Я всю ночь провел в клубе с омегами, которые в тысячу раз лучше и красивее тебя. Ты для меня — пустое место. Но раз ты хочешь быть жертвой...

Юки с силой рванул одежду на Сухо, ткань с треском разошлась.

– Ну чего ты молчишь? – издевательски протянул он. – Я же «уже трогал тебя», так какая разница? Давай, покажи им, как это было!

Сухо забился в его руках, его лицо исказилось от настоящего, непритворного ужаса. Он понял, что Юки не шутит. Что тот действительно готов уничтожить его прямо здесь, на глазах у родителей, которым он только что солгал.

– Нет! Остановись! – закричал Сухо, обливаясь слезами. – Это ложь! Я соврал! Я всё придумал, чтобы тебя вышвырнули из дома! Ты меня не трогал!

В комнате воцарилась гробовая тишина. Теневые щупальца, сжимавшие меня и Хэ Ин, на мгновение дрогнули, но не исчезли. Я чувствовал, как внутри меня что-то обрывается. Ложь. Это была просто жалкая, гнусная ложь.

Юки отшвырнул брата обратно на диван, словно кучу мусора.

– Надо же, как мы запели, – он выпрямился, оглядывая нас с Хэ Ин. – Ну что, «идеальные родители»? Слышали своего золотого мальчика?

Хэ Ин рыдала, уткнувшись лицом в ковер, не в силах поднять глаз. Я же чувствовал себя так, будто меня облили ледяной водой. Мой гнев на Юки испарился, сменившись жгучим чувством стыда.

Юки снова повернулся к Сухо, который сжался в комок, пытаясь прикрыться остатками одежды.

– В следующий раз, когда решишь бросаться такими словами, – голос Юки звучал как приговор, – я действительно трахну тебя прямо на их глазах. Просто чтобы твои слова хоть раз в жизни звучали правдиво. Ты — ничтожество, Сухо.

Юки глубоко вздохнул и провел рукой по своим взъерошенным волосам. Его плечи чуть опустились.

– Боже, вы мне противны, – бросил он, и теневые щупальца мгновенно втянулись обратно в его тень. – Я устал. Я всю ночь не спал, а пришел сюда ради этого дерьма.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся ко мне. В его небесно-голубых глазах не было ненависти — только глубокое, бесконечное разочарование.

– Ах да, папаша, – Юки усмехнулся, обнажая острые клыки альфы. – Прежде чем кидаться обвинениями, научись проверять доказательства. А потом уже открывай рот.

Он вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Я остался стоять посреди гостиной, глядя на плачущую жену и сломленного сына, понимая, что в эту ночь я потерял того, кто действительно был на меня похож. И это был не Сухо.