Гнев

Я смотрел на экран телефона, и в моей груди нарастало глухое раздражение. Имя «Юки» на дисплее светилось ярко, но ответа не было уже десятую минуту. Мой старший сын. Моя гордость и моя вечная головная боль. В восемнадцать лет он стал воплощением идеального альфы: сто девяносто сантиметров роста, ледяная уверенность в каждом движении, небесно-голубые глаза, которые, казалось, видели людей насквозь, и острый ум, граничащий с жестокостью. Его выбритые виски, пирсинг и татуировки, спускающиеся с плеча на грудь, раздражали Хэ Ин, но я видел в этом лишь проявление его силы.

А потом я посмотрел на Сухо. Мой младший, шестнадцатилетний омега, сидел на диване, спрятав лицо в ладонях. Его плечи подрагивали от рыданий. Хэ Ин сидела рядом, обнимая его и шепча слова утешения, которые больше походили на заклинания. Для неё Сухо был «золотым мальчиком», хрупким сокровищем с моими черными волосами и серыми глазами, напоминающими грозовую тучу. Она сдувала с него пылинки, покупала всё по первому требованию, а я… я просто закрывал на это глаза, считая, что младшему нужно больше защиты.

Но то, что Сухо рассказал десять минут назад, перечеркнуло всё.

Я снова набрал номер Юки. На этот раз он поднял трубку.

– Юки, ты где?! – выкрикнул я в трубку, не заботясь о тоне. – Живо домой!

На том конце провода послышался шорох простыней и глубокий, хриплый голос, от которого веяло ледяным спокойствием.

– Где надо, старик, – отозвался сын. – А что?

Я представил его сейчас: растрепанные черные волосы, фарфоровая кожа, контрастирующая с темными чернилами тату, и, судя по звукам, он был в гостинице после очередной ночи в клубе.

– Как ты посмел тронуть брата и сбежать?! – мой голос сорвался на рык. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

– Че за бред ты несешь, старик? – в голосе Юки проскользнула насмешка. – Я спал. И судя по тому, как у меня сейчас саднит спина, кто-то вчера очень старался оставить на ней побольше царапин. Но это был точно не мой брат.

– Ты изнасиловал Сухо! – выкрикнул я, чувствуя, как мана внутри меня начинает закипать.

Наступила тишина. Долгая, звенящая тишина, прерываемая только всхлипами Сухо.

– Боже… – выдохнул Юки, и в его голосе впервые за разговор прозвучало нечто похожее на брезгливость. – У меня нет слов. Хорошо. Сейчас буду.

Связь оборвалась.

Я мерил шагами гостиную. Хэ Ин не переставала причитать, гладя Сухо по голове.

– Как он мог… наш собственный сын… – шептала она. – Джинву, ты не должен спускать ему это с рук! Сухо такой ранимый, он же омега, он твой наследник в другом смысле…

Я молчал. Внутри меня боролись два чувства: ярость отца и инстинкты Теневого Монарха, которые твердили, что в этой истории что-то не сходится.

Дверь распахнулась без предупреждения. Юки вошел в дом, даже не потрудившись сменить одежду — на нем была лишь расстегнутая рубашка, накинутая на голое тело, и свободные брюки. Он выглядел великолепно и опасно, как хищник, зашедший на чужую территорию. Его голубые глаза горели холодным огнем.

– Что это за цирк ты устроил, Сухо? – голос Юки прозвучал как удар хлыста.

Сухо вздрогнул и еще сильнее прижался к матери, издав жалобный звук.

– Ты еще смеешь обвинять его?! – Хэ Ин вскочила с дивана. Ее лицо было искажено гневом. – Ты, чудовище!

Она кинулась к Юки, замахнувшись, чтобы отвесить ему пощечину. Всё произошло в долю секунды. Юки даже не моргнул. Он перехватил её руку в воздухе с такой силой, что кости, казалось, хрустнули.

– Не смей, – холодно произнес он.

А затем, прежде чем я успел вмешаться, он нанес короткий, резкий удар. Хэ Ин отлетела назад, упав на ковер и хватаясь за мгновенно распухшую щеку. Ее глаза расширились от шока и боли.

– Ах ты щенок! – взревел я.

Моя тень метнулась вперед, я был готов вбить его в стену, напомнить, кто здесь истинный правитель теней. Но мир вокруг вдруг изменился.

Из пола, прямо из-под ног Юки, вырвались черные жгуты. Теневые щупальца, густые и плотные, как сама пустота, метнулись ко мне. Они были быстрее моих собственных теней. Они были… другими. Более дикими.

Щупальца обвили мои руки и ноги, пригвождая к месту. Я дернулся, но давление было колоссальным.

– Что за… – прохрипел я, глядя на сына.

Юки стоял неподвижно. В его правой руке, прямо из сгустка тьмы, сформировалось оружие. Это был пистолет, но не обычный — он был выкован из той же материи, что и мои кинжалы, окутанный фиолетовым пламенем маны.

– Ты всегда был слеп, отец, – спокойно сказал Юки, поднимая оружие. – Ты так увлекся ролью «великого защитника», что проглядел змею, которую вы с матерью пригрели.

– Юки, остановись! – закричала Хэ Ин, пытаясь подняться. – Он же твой отец!

– Отец? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Отец, который верит на слово жалкому лжецу, даже не проверив факты? Который позволяет этой женщине лепить из омеги «золотого мальчика», потакая любой его прихоти, включая ложь об изнасиловании?

Юки нажал на курок.

Вспышка маны ослепила меня. Боль обожгла плечо — пуля прошла навылет, разрушая мои магические щиты, словно их и не было. Я рухнул на одно колено, удерживаемый тенями сына.

– Джинву! – Хэ Ин закричала, в ее голосе была истерика. – Помогите! Кто-нибудь!

Юки перевел взгляд на нее. Его глаза светились небесной синевой, в которой тонула сама смерть.

– Твоя очередь, мама, – произнес он.

– Нет, Юки, не надо! – взмолился Сухо, внезапно перестав плакать. Его голос звучал теперь иначе — в нем не было страха, только расчет.

Юки выстрелил. Пуля задела бедро Хэ Ин, и она с криком повалилась на пол. Теневые щупальца тут же обвили её, лишая возможности двигаться.

– А теперь ты, – Юки повернулся к Сухо.

Младший брат смотрел на него, и я увидел, как маска «золотого мальчика» окончательно сползла с его лица. Серые глаза сузились, в них промелькнула ненависть.

– Ты всегда меня ненавидел, – прошипел Сухо. – Потому что я любимчик. Потому что мне достается всё, а тебе — только тренировки и холод.

– Мне достается правда, – отрезал Юки. – А тебе достанется забвение.

Я пытался призвать Берга или Иггриса, но мои тени не отзывались. Они… они склонялись перед ним. Перед моим сыном. Система… неужели она выбрала нового хозяина?

– Юки… – прохрипел я, чувствуя, как кровь пропитывает рубашку. – Остановись. Это… это не выход.

Юки подошел ко мне вплотную. Он был выше меня, его аура давила с невероятной силой, заставляя пространство вокруг трещать.

– Выход был давно, старик. Но вы предпочли играть в идеальную семью, где старший сын — изгой, а младший — святой. Сухо сам пришел ко мне вчера. Он хотел, чтобы я помог ему подставить одного из твоих советников. Когда я отказал и вышвырнул его, он решил, что лучшая месть — это уничтожить меня твоими руками.

Юки посмотрел на Сухо, который сжался под его взглядом.

– Ты ведь не думал, что я оставлю камеры в клубе включенными, а свидетелей — живыми? О, нет. Я стер всё, кроме правды, которую сейчас выжгу на ваших душах.

Он снова поднял пистолет, но на этот раз направил его в потолок. Мощный выброс маны сотряс дом. Окна лопнули, мебель разлетелась в щепки.

– С этого дня, – голос Юки гремел, отражаясь от стен, – в этом доме больше нет правил Теневого Монарка. Есть только мои правила.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не ненависть, а глубокое, бесконечное разочарование.

– Ты постарел, отец. Ты стал мягким. Тени не любят мягкость. Они любят силу.

Теневые щупальца сжали меня сильнее, и я почувствовал, как сознание начинает ускользать. Последнее, что я видел перед тем, как тьма окончательно поглотила комнату, — это Юки, стоящий посреди руин нашего дома, идеальный альфа, истинный наследник, который только что сверг своего короля.

– Отдохни, старик, – донесся до меня его шепот. – Теперь я буду присматривать за этой «семьей».

И тьма стала абсолютной.