КРД

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая поместье Убуяшики в багряные, почти кровавые тона. Этот свет удивительно подходил Каями. Ее длинные черные волосы, прямые и блестящие, как вороново крыло, рассыпались по плечам, контрастируя с белой формой истребителей. В воздухе вокруг нее иногда проскакивали странные, едва заметные искажения — словно сама реальность давала сбой, стоило ей на мгновение потерять концентрацию.

Глитч. Ее проклятие и ее дар.

Каями сидела на веранде, сложив руки на коленях, и смотрела на сад камней. Она была демоном, рожденным во тьме, но выросшим в тени человеческого тепла. Ее кровь могла заставить мир вокруг «глючить», ломать структуру пространства и плоти, но сама она мечтала лишь об одном — стать человеком. Снова чувствовать вкус еды, не бояться солнечных лучей и, самое главное, состариться рядом с тем, кто спас ее жизнь.

Шаги позади были тихими, почти невесомыми, но она узнала бы их из тысячи. Холодное, спокойное присутствие.

– Каями, – раздался мягкий, но властный голос Кагаи Убуяшики.

Девушка обернулась и склонила голову в глубоком поклоне. Ояката-сама стоял в дверях, поддерживаемый своими дочерьми. На его лице, изуродованном болезнью, все еще сияла та самая умиротворяющая улыбка.

– Ояката-сама, вы не должны были утруждать себя, – прошептала она.

– Я хотел поговорить с тобой о Гию, – произнес он, и Каями почувствовала, как сердце пропустило удар. – Он все сильнее отдаляется от остальных. Замыкается в своем одиночестве, словно в ледяном панцире. Я боюсь, что эта стена скоро станет непробиваемой.

Каями грустно опустила взгляд. Она знала это лучше всех.

– Томиока-сан... он просто не верит, что заслуживает быть здесь, – тихо ответила она.

– Именно поэтому я прошу тебя, Каями, – Убуяшики чуть подался вперед. – Стань для него тем, кто будет ему дороже всего. Тем, ради кого он захочет вернуться из своей внутренней тьмы. Я знаю о твоих чувствах. И я верю, что только твоя настойчивость и твой свет способны растопить этот лед.

– Но он отталкивает меня, – ее голос дрогнул. – Каждый раз, когда я пытаюсь подойти ближе, он делает шаг назад.

– Он делает это, потому что боится, – мягко заметил Кагая. – Он потерял слишком многих. Потерять тебя для него будет последним ударом. Но жизнь без любви – это не жизнь, а медленное увядание. Помоги ему, Каями.

Когда Ояката-сама ушел, Каями еще долго сидела в тишине. В ее голове всплывали воспоминания о том дне, когда Гию нашел ее. Она, маленькая демоница, плачущая над телами своих родителей, которых убил другой демон. Гию занес над ней меч, но остановился, увидев в ее глазах не жажду крови, а бездонное человеческое горе. Он отвел ее к Урокодаке. Он дал ей шанс.

Она выучила дыхание воды, но ее природа демона изменила технику. Дыхание Крови – жестокое, непредсказуемое, ломающее законы физики. Когда она стала Столпом Крови, Гию был в ярости. Не из-за конкуренции, нет. Он злился, что она не выбрала путь Воды, который он считал более безопасным, более «правильным» для нее.

Каями встала и направилась к тренировочной площадке. Она знала, что он там.

Гию Томиока стоял посреди пустого двора, его клинок описывал идеальные дуги в воздухе. Каждое движение было отточенным, холодным и безупречным. Его разноцветное хаори развевалось на ветру, напоминая о тех, кого он не смог спасти.

– Томиока-сан! – Каями звонко окликнула его, не скрывая улыбки.

Гию остановился, убрал меч в ножны и даже не обернулся.

– Ты снова здесь, Каями, – констатировал он своим обычным ровным тоном. – Тебе стоит заняться своими обязанностями Столпа.

– Мои обязанности подождут, пока я не увижу твою улыбку, – она подошла ближе, бесстрашно вторгаясь в его личное пространство. – Или хотя бы пока ты не посмотришь на меня.

– Ты демон, Каями, – он наконец повернулся, его синие глаза были холодными, как океанские глубины. – Тебе не стоит так много времени проводить с охотниками. Другие Столпы... они не так лояльны, как Шинобу или Мицури.

– Мне плевать на Санеми или Обаная, – она сделала еще шаг, и теперь их разделяло лишь несколько сантиметров. – Мне важно только то, что думаешь ты. Почему ты так злишься, что я стала Столпом Крови? Разве это не значит, что я стала сильнее? Что я смогу защитить себя?

Гию нахмурился, в его глазах промелькнула тень боли, которую он так тщательно скрывал.

– Дыхание Крови разрушает тебя, – резко сказал он. – Каждый раз, когда ты используешь свои техники, твоя кровь «глючит». Ты видела, что происходит с пространством вокруг? Ты играешь с силами, которые не понимаешь. Ты должна была остаться на уровне Воды. Это было бы... спокойнее.

– Спокойнее? – Каями горько усмехнулась. – Ты хочешь, чтобы я была тихой и незаметной, чтобы тебе не пришлось переживать, если я исчезну? Томиока-сан, посмотри на меня!

Она схватила его за руку. Гию вздрогнул, его пальцы инстинктивно сжались, но он не отстранился. Ее кожа была прохладной, как у всех демонов, но хватка – отчаянно человеческой.

– Я люблю тебя, – произнесла она это в сотый раз, открыто и искренне. – И я стану человеком. Я найду способ. Тамаё-сан работает над лекарством, и я помогаю ей. Я не умру и не оставлю тебя. Перестань отталкивать меня.

– Ты не понимаешь, – прошептал он, и его голос впервые за вечер дрогнул. – Все, кого я люблю, умирают. Сабито, моя сестра... Если я позволю тебе подойти ближе, судьба заберет и тебя.

– Пусть попробует, – Каями прижалась лбом к его плечу. – Я демон, который владеет дыханием и ломает реальность. Я сама – ошибка в коде этого мира. Судьбе будет непросто со мной справиться.

В этот момент воздух вокруг них замерцал. Маленькая капля крови из царапины на руке Каями (она случайно задела край его доспеха) упала на землю. Пространство на мгновение «дернулось», изображение сада подернулось рябью, как на сломанном телевизоре, и тут же восстановилось.

Гию вздохнул и, вопреки своей логике, на мгновение положил ладонь ей на голову. Его пальцы коснулись мягких черных волос.

– Ты невозможна, – тихо сказал он.

– Я знаю, – она подняла голову, сияя от счастья даже от такого скупого жеста. – Поэтому ты и не можешь от меня избавиться.

– Томиока-сан! Каями-тян! – раздался веселый голос Мицури Канродзи с другого конца двора. – Мы собираемся ужинать, Шинобу-тян приготовила что-то особенное! Пойдемте с нами!

Гию тут же убрал руку и принял свой обычный отстраненный вид.

– Я не голоден, – бросил он, собираясь уйти.

– О нет, ты пойдешь, – Каями крепко вцепилась в его рукав. – Ояката-сама сказал, что ты должен больше общаться с коллегами. А я обещала ему, что прослежу за этим.

Гию замер, бросив на нее быстрый взгляд.

– Ты говорила с ним обо мне?

– Мы говорили о многом, – уклончиво ответила она, потянув его за собой. – Например о том, что Столп Воды слишком много грустит в одиночестве, когда рядом есть такая прекрасная девушка, как я.

Они шли по тропинке, и Каями не переставала болтать, рассказывая о новых исследованиях Тамаё и о том, как Мицури пыталась научить ее готовить моти (что закончилось небольшим пространственным глитчем на кухне). Гию молчал, но он не вырывал свою руку.

Для него Каями была постоянным напоминанием о жизни, которую он пытался отрицать. Она была яркой, шумной и пугающе живой для существа, которое технически было мертвым. Она была глитчем в его идеально выстроенной системе самобичевания.

У входа в столовую они столкнулись с Шинобу Кочо. Столп Насекомого одарила их своей фирменной улыбкой, в которой, однако, всегда читалась проницательность.

– О, Томиока-сан, вы все-таки решили почтить нас своим присутствием? – прищурилась она. – Или Каями-тян применила свою силу, чтобы притащить вас сюда силой?

– Она просто очень настойчива, – буркнул Гию, отводя взгляд.

– Настойчивость – это то, чего вам не хватает, Томиока-сан, – Шинобу подошла к Каями и мягко коснулась ее плеча. – Как самочувствие, дорогая? Кровь не бунтует?

– Все в порядке, Шинобу-сан, – Каями улыбнулась своей подруге. – Техники Дыхания Крови становятся все стабильнее. Я чувствую, что глитч теперь подчиняется моей воле, а не наоборот.

– Это хорошо. Но не забывай о нашей цели, – серьезно добавила Шинобу. – Лекарство почти готово для первых тестов.

При упоминании лекарства сердце Каями забилось быстрее. Стать человеком. Снова чувствовать тепло солнца. Иметь возможность создать семью. Она украдкой взглянула на Гию. Он стоял чуть в стороне, глядя на закатное небо, и его профиль казался высеченным из холодного мрамора.

«Я сделаю это ради тебя», – подумала она. «Даже если ты будешь бежать от меня до самого края света, я найду тебя и заставлю почувствовать, что ты жив».

Ужин прошел на удивление спокойно, если не считать того, что Санеми Шинадзува весь вечер бросал на Каями злобные взгляды и демонстративно точил свой клинок. Но Каями было все равно. Она сидела рядом с Гию, и хотя он почти не притронулся к еде и не произнес ни слова, он не ушел. Он остался до конца, слушая смех Мицури и колкие замечания Шинобу.

Когда наступила глубокая ночь, и поместье погрузилось в сон, Каями вышла на балкон своей комнаты. Ее демоническое зрение позволяло видеть каждый лист на деревьях, каждую росинку.

Вдруг она заметила фигуру внизу, у пруда. Гию сидел на берегу, глядя на отражение луны в воде. Каями бесшумно спрыгнула вниз, ее движения были текучими и неестественно быстрыми.

– Снова не спишь? – тихо спросила она, садясь рядом.

– Демонам не нужен сон в таком количестве, как людям, – ответил он, не оборачиваясь. – Зачем ты пришла?

– Хотела сказать... спасибо. За то, что не ушел с ужина.

Гию помолчал, а затем неожиданно произнес:

– Убуяшики-сама прав. Я слишком сильно закрылся. Но это не значит, что я не ценю то, что ты делаешь.

Каями затаила дыхание. Это было самым близким к признанию, что она когда-либо слышала от него.

– Каями, – он повернулся к ней, и в лунном свете его глаза казались почти прозрачными. – Если ты действительно станешь человеком... ты потеряешь свою силу. Ты станешь уязвимой. Ты больше не сможешь быть Столпом.

– Я знаю, – она кивнула. – И я готова к этому. Я лучше проживу один год как человек рядом с тобой, чем вечность как демон в одиночестве.

Гию медленно протянул руку и коснулся ее щеки. Его ладонь была теплой, и Каями прикрыла глаза, наслаждаясь этим редким моментом нежности.

– Ты глупая, – прошептал он, но в его голосе не было злости. Только бесконечная усталость и капля надежды.

В этот момент Каями поняла: стена еще не рухнула, но в ней появилась первая трещина. И она будет бить в эту трещину снова и снова, своей любовью, своей кровью и своим дыханием, пока лед не растает окончательно.

Вокруг них снова проскочила легкая искра глитча – реальность на мгновение дрогнула, когда демон и охотник сидели рука об руку под светом равнодушной луны. Но в этом искаженном мире, полном боли и смертей, их связь была самой настоящей вещью, которую только можно было представить.

– Я не отпущу тебя, Гию, – прошептала она, засыпая на его плече.

И на этот раз он не отстранился. Он лишь плотнее запахнул свое хаори, укрывая ее от ночной прохлады, словно пытаясь защитить от всего мира, который так хотел их разлучить.