....

Душный летний воздух Магического колледжа, казалось, можно было резать ножом. Цикады надрывались в кронах деревьев, создавая монотонный белый шум, который обычно раздражал Сатору, но сегодня он его почти не замечал.

Годжо развалился на ступеньках веранды, закинув длинные ноги на перила. Его темные очки сползли на кончик носа, обнажая пронзительную синеву Шести Глаз. Он лениво подбрасывал в воздух банку газировки, ловя её в миллиметре от ладони с помощью Бесконечности.

– Эй, Сугуру, ты сегодня какой-то совсем вареный, – бросил он, не оборачиваясь. – Даже для такой жары. Может, сходим за мороженым? Я угощаю, так и быть.

Гето, сидевший чуть поодаль в тени колонны, вздрогнул. Он медленно перелистнул страницу книги, которую читал последние полчаса, так и не сдвинувшись с места. Его лицо было бледнее обычного, а привычный аккуратный пучок волос казался слегка растрепанным.

– Спасибо, Сатору, но я, пожалуй, откажусь, – голос Сугуру звучал глухо. – Желудок что-то не в порядке. Наверное, вчерашнее проклятие было особенно мерзким на вкус.

Сатору наконец повернул голову, внимательно разглядывая друга. Его глаза, способные видеть потоки проклятой энергии и мельчайшие изменения в структуре мира, сейчас натыкались на плотную завесу подавителей. Клан Годжо с детства учил его распознавать вторичные гендерные признаки, но Сугуру был мастером маскировки. Только Сатору знал, что под этой сдержанной оболочкой скрывается омега. И только Сатору знал, что этот омега принадлежит ему.

Их связь была чем-то естественным и в то же время запретным. В мире магов, где клановая чистота и сила ставились превыше всего, союз сильнейшего альфы поколения и талантливого, но «безродного» мага-омеги из семьи обычных людей мог вызвать скандал. Но Сатору было плевать на правила, а Сугуру… Сугуру просто хотел быть рядом.

– Сходи к Сёко, – Сатору поднялся, одним текучим движением оказавшись рядом с Гето. Он положил руку ему на плечо, чувствуя, как тот невольно напрягся. – Ты весь горишь.

– Просто переутомился, – Сугуру мягко отстранился, поднимаясь на ноги. – Пойду прилягу.

Сатору проводил его взглядом, чувствуя странное беспокойство. Его инстинкты альфы буквально кричали, что с его парой что-то не так, но Шесть Глаз не видели никаких повреждений или следов враждебной техники.

---

В медицинском кабинете пахло стерильностью и дешевыми сигаретами. Сёко Иэйри сидела за столом, лениво просматривая отчеты, когда дверь распахнулась и в комнату почти ввалился Гето.

Она среагировала мгновенно. Отбросив бумаги, Сёко подскочила к нему, подхватывая под локоть и помогая добраться до кушетки.

– Опять? – коротко спросила она, прикладывая ладонь к его лбу.

– Срок становится больше, скрывать запах всё труднее, – прошептал Сугуру, сжимая край простыни. Его лоб покрылся испариной. – Сёко, я не могу сказать ему. Ты же знаешь его семью. Если старейшины клана Годжо узнают, что у «великого Сатору» будет ребенок от мага в первом поколении… они превратят жизнь Сатору в ад. Или заберут ребенка.

– Ты идиот, Гето, – Сёко вздохнула, активируя обратную проклятую технику, чтобы облегчить его состояние. – Сатору – эгоистичный придурок, это правда. Но он сожжет весь свой клан дотла, если кто-то тронет тебя или… это.

Она кивнула на едва заметно округлившийся живот Сугуру, скрытый под безразмерной школьной формой. Пятый месяц. Для обычного человека это было бы уже очевидно, но магическая энергия Сугуру, постоянно поглощающая проклятия, создавала своего рода помехи, скрывая изменения тела.

– Я не хочу, чтобы он выбирал между мной и своим будущим, – Сугуру закрыл глаза. – Я просто закончу это задание в Окинаве, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Тебе нельзя на задания, – отрезала Сёко. – Рико Аманаи, «Звездный сосуд»… это будет тяжело. Тодзи Фушигуро где-то рядом, я слышала слухи. Сугуру, твое тело сейчас тратит все ресурсы на поддержание плода. Твои проклятия стали слабее.

– Я справлюсь, – упрямо ответил он. – Сатору будет рядом. Он – сильнейший. С ним мне ничего не грозит.

Сёко посмотрела на него с нескрываемой тревогой. Она была единственной, кто знал правду. Единственной, кто видел, как Сугуру по утрам выворачивает наизнанку не от вкуса проклятых сфер, а от токсикоза.

---

События в Окинаве неслись стремительным вихрем. Жара, песок, смех Рико и бесконечная уверенность Сатору в своей непобедимости. Гето старался держаться в тени, выполняя роль тактика и защитника. Он чувствовал странную тяжесть внизу живота, тянущую, неприятную боль, которую списывал на усталость.

Когда Тодзи Фушигуро пронзил Сатору своим проклятым клинком, мир для Сугуру на мгновение остановился.

– Сатору! – его крик захлебнулся в горле.

В тот момент, когда он увидел окровавленное тело своего альфы, что-то внутри него надломилось. Огромный выброс адреналина и проклятой энергии, направленный на защиту, отозвался резкой, вспарывающей болью в утробе.

Гето сражался с Тодзи, используя все свои силы, вызывая самых мощных проклятых духов, но его движения были скованными. Каждый шаг отдавался пульсацией в пояснице. Когда «Убийца магов» повалил его, Сугуру почувствовал не страх смерти, а ужасающий холод, разливающийся по бедрам.

– Ты какой-то медленный сегодня, парень, – усмехнулся Тодзи, вытирая кровь с лица. – Словно мешок с песком таскаешь.

Он не добил его только потому, что не считал угрозой.

---

Сатору вернулся. Перерожденный, познавший суть проклятой энергии, почти бог. Он парил в небе, залитый кровью и светом, и его смех был пугающе чистым. Он победил Тодзи, он спас мир, он стал «Сильнейшим».

Но он не заметил, как Сугуру, стоящий в тени храма, судорожно сжимал полы своей куртки, пытаясь скрыть темные пятна, проступающие на широких штанах.

– Сугуру! – Сатору приземлился рядом, его глаза сияли безумием и триумфом. – Ты видел? Я понял! Я всё понял! Теперь никто не сможет нам помешать. Мы с тобой…

Он осекся, когда Гето покачнулся.

– Сатору… – прошептал Сугуру. Его лицо было белее мела, а губы посинели. – Я… мне нужно к Сёко.

Годжо нахмурился, его Шесть Глаз наконец сфокусировались не на потоках энергии в атмосфере, а на человеке перед ним. Он увидел, как дрожат руки друга, как сбито его дыхание. И он почувствовал запах. Запах крови и чего-то сладковатого, что обычно сопровождало омег в их самый уязвимый период.

– Сугуру? – Сатору протянул руку, но Гето рухнул на колени.

– Не смотри, – выдохнул Сугуру, складываясь пополам. – Пожалуйста, не смотри.

---

Больница колледжа встретила их гробовой тишиной. Сатору метался по коридору, снося всё на своем пути. Его не пустили внутрь. Сёко просто вытолкнула его, заперев дверь на ключ.

– Если ты войдешь, я убью тебя лично, Годжо! – крикнула она сквозь дверь.

Сатору прислонился лбом к холодной стене. Его Бесконечность была включена на максимум, но он чувствовал себя абсолютно беззащитным. Он прокручивал в голове последние месяцы. Странная диета Сугуру. Его отказ от миссий в одиночку. То, как он прикрывал живот рукой во время тренировок.

– Какой же я идиот, – прошептал Сатору, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Какой же я самовлюбленный кретин.

Прошло три часа. Дверь медленно открылась, и вышла Сёко. Она выглядела так, будто постарела на десять лет. В руках она держала окровавленные перчатки.

– Он жив? – голос Сатору сорвался.

– Жив, – Сёко прислонилась к косяку и дрожащими руками достала сигарету. Она забыла, что здесь нельзя курить. – Но… мы потеряли его, Сатору. Мальчик. Почти шесть месяцев.

Сатору почувствовал, как мир вокруг него начинает рушиться. Его Шесть Глаз, видевшие всё, не смогли увидеть самого важного.

– Почему он не сказал? – Годжо сделал шаг к ней, его голос дрожал от ярости и горя. – Почему ты не сказала?!

– Потому что он боялся за тебя! – Сёко сорвалась на крик, и слезы наконец брызнули из её глаз. – Он боялся твоего клана, боялся, что ты бросишь всё ради него и разрушишь свою жизнь! Он хотел защитить тебя, пока ты играл в бога!

Сатору замер. Слова Сёко били больнее любого проклятого инструмента. Он медленно обошел её и вошел в палату.

Сугуру лежал на кушетке, укрытый тонкой простыней. Он казался совсем маленьким и хрупким. Его глаза были открыты, он смотрел в потолок пустым, выгоревшим взглядом.

– Сугуру… – Сатору подошел ближе, опускаясь на колени у кровати. Он осторожно взял холодную руку друга в свою.

Гето не повернул головы. Его голос был лишен каких-либо эмоций, сухой и ломкий, как осенний лист.

– Ты победил, Сатору. Ты теперь сильнейший.

– К черту это всё, Сугуру, – Годжо прижал его ладонь к своим губам, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Прости меня. Пожалуйста, прости.

– Знаешь, о чем я думал, когда лежал там, на земле? – Сугуру наконец посмотрел на него, и в его глазах Сатору увидел бездну, которую не смогла бы заполнить никакая проклятая техника. – Я думал о том, что этот мир слишком жесток для тех, кто слаб. Маги, обычные люди… мы все просто пытаемся выжить в аду, который сами же и создали. А наш сын… он просто не захотел в этот мир приходить.

– Мы могли бы… – начал Сатору, но Сугуру перебил его.

– «Мы» больше нет, Сатору. Есть только ты – сильнейший маг, и я – тот, кто не смог защитить даже самое дорогое.

В тот вечер в комнате было двое. Один обрел силу бога, другой потерял всё, что связывало его с человечностью. И пока Сатору сжимал руку Сугуру, пытаясь передать ему всё свое тепло, он еще не знал, что именно в этот момент их пути начали расходиться навсегда.

За окном продолжали кричать цикады, и солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Сатору Годжо был сильнейшим, но он не смог спасти единственную жизнь, которая действительно имела значение. И эта тишина между ними была громче любого взрыва.