До краев

Каменный зал тонул в густом, пряном аромате запеченного мяса, медовой патоки и пережаренных кореньев. Воздух казался почти осязаемым, тяжелым от пара, поднимающегося над бесконечными подносами. Элиан чувствовал, как этот запах забивается в ноздри, вызывая уже не аппетит, а липкий, холодный ужас.

Его руки были крепко привязаны к подлокотникам тяжелого дубового кресла. Кожаные ремни врезались в запястья, не давая даже пошевелить пальцами. Напротив, заваленный яствами, сидел Магистр — человек, чья улыбка всегда казалась Элиану предвестником катастрофы.

— Ты бледнеешь, мой дорогой гость, — мягко произнес Магистр, медленно помешивая что-то в глубокой серебряной миске. — А ведь мы только подошли к середине нашей трапезы. Отказ — это грубость, которую я не могу простить.

— Пожалуйста... — голос Элиана сорвался на хрип. — Я больше не могу. Мой желудок... он просто разорвется.

Магистр лишь рассмеялся, и этот звук сухим эхом отразился от сводчатых потолков. Он поднялся, взял тяжелую ложку, до краев наполненную густым, маслянистым кремом, смешанным с дроблеными орехами и сахаром, и подошел вплотную.

— Тело человека удивительно пластично, Элиан. Ты просто не даешь себе шанса узнать свои пределы. Открой рот.

Элиан плотно сжал губы, отворачивая голову, но сильные пальцы Магистра впились в его челюсть, заставляя подчиниться. Холодный металл ложки больно ударился о зубы, и приторно-сладкая масса хлынула в горло. Элиан дернулся, захлебываясь, пытаясь вытолкнуть еду языком, но Магистр не отступал, пока вся порция не была проглочена.

— Вот так, — прошептал он, поглаживая Элиана по щеке. — Хороший мальчик.

Элиан почувствовал, как внутри всё скрутило. Его живот, уже неестественно округлившийся и натянутый, отозвался глухим, болезненным бурлением. Рубашка, еще утром сидевшая свободно, теперь опасно натянулась в области талии. Пуговицы едва удерживали рвущуюся наружу плоть.

— Мне больно, — выдохнул Элиан, когда Магистр на мгновение отстранился, чтобы наполнить очередной кубок густым, похожим на сироп вином.

— Это не боль, это рост, — возразил Магистр, поднося кубок к его губам. — Пей. Это поможет пище спуститься ниже. Хотя, судя по звукам, твои внутренности уже начали активную работу.

Вино было тяжелым и невероятно сладким. Оно обжигало горло и камнем падало вниз, добавляя веса и без того переполненному чреву. Элиан чувствовал, как внутри него скапливаются газы, как живот распирает изнутри, словно там раздувался невидимый пузырь. Кожа на животе чесалась и горела от натяжения.

Магистр поставил пустой кубок на стол и положил ладонь на живот Элиана. Тот вскрикнул от неожиданного давления. Под ладонью Магистра что-то громко и отчетливо заурчало, перекатываясь тяжелой волной.

— О, слышишь? — Магистр с интересом склонил голову. — Как активно идет процесс. Ты весь дрожишь. Неужели тебе не нравится ощущение сытости?

— Это... это пытка, — прохрипел Элиан, чувствуя, как очередная волна колик прошивает его насквозь. — Мой живот... он такой огромный. Я чувствую, как он давит на легкие.

— Он станет еще больше, — пообещал Магистр, возвращаясь к столу за новой порцией. На этот раз это был густой мясной паштет, обильно политый жиром. — Мы ведь только начали. У меня еще столько деликатесов, которые ты обязан попробовать.

— Я сейчас... меня вырвет, — Элиан зажмурился, чувствуя, как пот катится по лбу.

— Я бы не советовал, — голос Магистра стал ледяным. — Если ты посмеешь вернуть хоть каплю, мы начнем с самого начала. А я уверен, ты этого не хочешь. Так что глотай, Элиан. Глотай и терпи.

Следующий час превратился в бесконечный кошмар из вкусов, запахов и боли. Магистр действовал методично, не давая Элиану передышки. Ложка за ложкой, кусок за куском. Живот Элиана рос прямо на глазах, превращаясь в твердый, гудящий шар. Ткань рубашки не выдержала — с негромким треском верхняя пуговица отлетела в сторону, обнажая полоску натянутой, покрасневшей кожи.

— Посмотри на себя, — Магистр заставил Элиана опустить взгляд. — Ты выглядишь так... наполненно. Так правильно.

Элиан смотрел на свой живот и не узнавал собственного тела. Он был круглым, тяжелым и чужим. Внутри всё бурлило и клокотало, газы распирали кишечник, вызывая резкие вспышки боли. Каждое движение, даже попытка глубоко вздохнуть, приносила страдание.

— Пожалуйста... хватит... — Элиан едва мог говорить, его голос превратился в слабый шепот. — Я больше... ни кусочка...

— Последнее блюдо, — Магистр поднял небольшую пиалу с густым, темным кремом. — Мой личный рецепт. Он поможет тебе успокоиться и ускорит пищеварение. Хотя побочные эффекты в виде вздутия будут... впечатляющими.

— Нет... — Элиан попытался сжать челюсти, но силы покинули его.

Магистр силой влил содержимое пиалы ему в рот. Вкус был горько-сладким, с резким привкусом трав. Элиан с трудом проглотил это, чувствуя, как новая порция тяжести оседает в самом низу его раздутого чрева.

Почти сразу внутри начался настоящий хаос. Живот Элиана заходил ходуном, издавая громкие, непристойные звуки. Бурление стало настолько интенсивным, что его можно было почувствовать даже через одежду.

— О, кажется, началось, — Магистр с любопытством наблюдал за тем, как живот Элиана раздувается еще сильнее, становясь почти комично огромным для его худощавого телосложения.

— Оно... оно распирает меня! — вскрикнул Элиан, выгибаясь в кресле. — Больно! Как будто я сейчас лопну!

— Это просто воздух, Элиан. Твое тело пытается справиться с объемом, — Магистр подошел сзади и начал медленно расстегивать оставшиеся пуговицы на его рубашке. — Тебе нужно больше места.

Когда рубашка была полностью распахнута, Элиан почувствовал мимолетное облегчение от прохладного воздуха, коснувшегося его горячей кожи. Но это чувство тут же сменилось стыдом и ужасом. Его живот был натянут, как барабан, кожа блестела, а пупок почти полностью разгладился.

— Ты только посмотри, какой ты теперь тяжелый, — Магистр снова положил руку на самый верх живота, прямо под ребра, и с силой надавил вниз.

Элиан издал долгий, мучительный стон. Из его горла вырвалась громкая отрыжка, принесшая лишь секундное облегчение, после чего живот снова скрутило спазмом.

— Ты будешь сидеть здесь, пока всё это не переварится, — Магистр наклонился к его уху, его дыхание обжигало. — Я хочу слышать каждый звук, который издает твое чрево. Я хочу видеть, как оно растет и мучает тебя. Это и есть истинное наслаждение — видеть, как ты наполнен до предела.

— Я ненавижу вас... — прошептал Элиан, закрывая глаза. Слезы покатились по его щекам.

— Ненависть — это тоже эмоция, — Магистр улыбнулся, усаживаясь обратно в свое кресло и беря бокал вина. — Но сейчас у тебя нет сил даже на нее. Твое тело занято другим. Ты просто еда, Элиан. Еда, которая ест.

Элиан остался сидеть в тишине зала, нарушаемой лишь его тяжелым дыханием и бесконечным, громким урчанием в переполненном животе. Каждая минута казалась вечностью, каждый новый спазм заставлял его тело содрогаться. Он был заперт в собственном теле, ставшем для него клеткой, раздутой и болезненной, под пристальным, торжествующим взглядом своего мучителя.