лёд

Коридоры колледжа всегда казались Кристине слишком узкими, когда в них появлялся Брайан. Она старалась вжиматься в стену, чувствуя, как холодная краска давит на лопатки, но это никогда не помогало. Брайан Мозер обладал удивительной способностью занимать всё пространство вокруг себя, даже не двигаясь.

Сегодня на Кристине были короткие джинсовые шорты поверх плотных черных капронок, подчеркивающих её бесконечно длинные, худые ноги, и облегающая майка на тонких лямках. Её черные волосы, как всегда, распущенные и идеально гладкие, тяжелым шелком рассыпались по плечам. Она знала, что выглядит вызывающе для учебного заведения, но это была её броня. Её способ чувствовать себя живой.

– Опять выставила себя на витрину, Кристина? – раздался над её ухом вкрадчивый, бархатный голос.

Она вздрогнула. Брайан стоял так близко, что она чувствовала запах его парфюма — что-то холодное, стерильное, с едва уловимой ноткой металла. Его глаза, пронзительные и пугающе внимательные, скользнули по её открытым ключицам.

– Тебе-то какое дело? – прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Мне просто любопытно, сколько слоев одежды тебе нужно снять, чтобы под ними нашлось хоть что-то настоящее, – он усмехнулся, и эта усмешка, как всегда, была смесью издевки и странного, болезненного интереса. – Или ты просто надеешься, что кто-нибудь наконец обратит внимание не только на твои чулки?

Кристина закусила губу. Он не знал — или делал вид, что не знает, — что каждый его выпад, каждое ядовитое слово вонзалось в неё глубже, чем любой нож. Она любила его. Это было безумием, формой мазохизма, но она видела в его глазах ту же пустоту, что жила внутри неё самой.

– Уходи, Брайан, – она попыталась пройти мимо, но он перегородил ей путь рукой.

– Вечером у меня, – бросил он, внезапно меняя тон на приказной. – Приходи. Если, конечно, у тебя хватит смелости показать мне что-то, кроме своих нарядов.

Он ушел, не оглядываясь, оставив её стоять в пустом коридоре с бешено колотящимся сердцем.

---

Квартира Брайана встретила её полумраком и безупречным порядком. Кристина чувствовала себя здесь чужой, лишним пятном цвета в его сером, выверенном мире. На ней была короткая юбка, черные чулки с кружевной резинкой и высокая обувь на шнуровке, которая делала её еще выше и хрупче.

Брайан сидел в кресле, потягивая вино. Когда она вошла, он медленно поднялся.

– Ты пришла. Значит, смелость всё-таки нашлась.

– Я пришла спросить, почему ты это делаешь, – Кристина остановилась в паре шагов от него. – Почему ты постоянно цепляешь меня? Почему издеваешься?

Брайан подошел вплотную. Он был выше, и Кристине пришлось запрокинуть голову, отчего её длинные волосы каскадом ушли за спину. Он протянул руку и медленно, почти нежно, обвел пальцем контур её лица.

– Потому что ты слишком стараешься быть красивой, Кристина. Ты так отчаянно хочешь, чтобы тебя любили, что это становится тошнотворным.

– А ты? – она вдруг набралась храбрости и схватила его за запястье. – Ты ведь тоже притворяешься. Я вижу это. Ты как Декстер, только... честнее в своей темноте.

При упоминании брата глаза Брайана опасно блеснули. Он резко притянул её к себе, сминая пальцами тонкую ткань её майки.

– Ты ничего не знаешь о Декстере. И ничего не знаешь обо мне.

– Я знаю, что ты одинок, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – Так же, как и я.

Это было искрой в пороховом погребе. Брайан накрыл её губы своими — грубо, требовательно, словно пытаясь наказать за эти слова. Кристина ответила с той же яростью, вплетая пальцы в его волосы. Недопонимание, копившееся месяцами, обиды и тайная страсть выплеснулись наружу.

Он подхватил её под бедра, и Кристина обхватила его талию своими длинными ногами. Шнуровка её ботинок царапала его брюки, но никого это не волновало. Брайан донес её до стола, одним движением смахнув на пол какие-то бумаги.

– Ты ведь этого хотела? – выдохнул он ей в шею, обжигая кожу дыханием. – Чтобы я сорвал с тебя всё это?

– Да, – выдохнула она, чувствуя, как его руки скользят под резинки её чулок. – Хотела.

Близость была болезненной и острой. В каждом его движении сквозила скрытая угроза, но Кристина не боялась. Она чувствовала, как под маской циничного буллера бьется сердце человека, который так же сильно нуждается в тепле, даже если это тепло обжигает.

Его пальцы сжимали её тонкие запястья, фиксируя их над головой. Черные волосы Кристины разметались по полированной поверхности стола, создавая причудливый узор. Она видела его лицо — напряженное, почти страдальческое в своей страсти.

– Ты моя, – прорычал он, и это не было признанием в любви. Это было заявление о собственности.

– Только твоя, – отозвалась она, выгибаясь навстречу его толчкам.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Брайан отстранился, приводя одежду в порядок с пугающей быстротой. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

Кристина сидела на краю стола, поправляя сбившиеся чулки. Её руки дрожали.

– Теперь ты уйдешь? – спросил он, не глядя на неё.

– А ты хочешь, чтобы я ушла?

Брайан замер. Он медленно повернулся к ней, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность.

– Ты странная, Кристина. Я ломал тебя весь год, а ты всё равно здесь.

– Ты не ломал меня, Брайан, – она встала, поправляя волосы, которые снова идеально легли на плечи. – Ты просто помогал мне сбросить всё лишнее.

Она подошла к нему и легко коснулась его щеки губами.

– Увидимся в колледже. Не забудь придумать новую шутку про мою юбку.

Она вышла из квартиры, оставив Брайана Мозера в одиночестве. Он стоял и смотрел на дверь, чувствуя на губах вкус её помады и осознавая, что, возможно, в этой игре в кошки-мышки он сам незаметно оказался в клетке.

---

На следующее утро Кристина шла по коридору колледжа в новой, еще более короткой юбке и на самых высоких каблуках, которые у неё были. Она чувствовала на себе взгляды, но ждала только одного.

Брайан стоял у своей аудитории. Когда она поравнялась с ним, он окинул её долгим, изучающим взглядом.

– Эти чулки... – начал он привычным насмешливым тоном.

– Да? – она остановилась, вызывающе вскинув подбородок.

– ...совершенно не подходят к этой сумке, – закончил он, но в глубине его глаз она увидела искру, которой не было раньше. – Зайди ко мне после пар. У меня накопилось много замечаний к твоему гардеробу.

Кристина улыбнулась. Она знала, что их путь будет непростым, полным боли и недопонимания, но теперь она была уверена: за этой стеной отчуждения скрывается нечто, ради чего стоило носить самые короткие юбки в мире.

– Обязательно приду, Брайан, – ответила она, поправляя распущенные волосы. – Посмотрим, что еще ты захочешь с меня снять.